Пройдя метров двести по лесу, падаем на землю, потому что передовой дозор, шедший впереди и неосторожно высунувшийся из кустов на опушке, нарывается на очередь ручного пулемёта. А по нам стреляет около десятка карабинов, правда огонь не прицельный и ведётся сквозь скрывающий нас кустарник и деревья. Но всё равно пули, свистящие над головой, особого удовольствия не доставляют. Мы с Фёдором выбираемся из общей цепи и ползём, забирая вправо, по диагонали к лесной опушке, постепенно приближаясь к ней, и заходя во фланг немецким пулемётчикам, которые разобравшись с дозором, переключили своё внимание на наши основные силы. Аккуратно выползаем на опушку, причём из кустов не высовываемся, а остаёмся метрах в десяти от границы между кустарником и лугом. Оборону фрицы занимают на небольшой возвышенности или насыпи "палец", которая начинается прямо от деревни и тянется примерно на километр, проходя вдоль леса, в пятидесяти метрах от опушки. Ширина этого "пальца" метров тридцать, и возвышается он над прилегающей местностью метра на два, а перед насыпью и сразу за ней, находится всеми нами "любимое" болото. И если наступать с тех позиций, где залегли бойцы роты, то сразу за лесом, они попадают в водоём, глубина которого неизвестна. Я же нахожусь в ста метрах от окончания высоты, но в той же сотне метров напротив нас, расположена очередная берёзовая роща, в густом подлеске которой наверняка прячется кто-то хитрый.
Наши миномётчики, оттянувшись на просеку, начинают пристрелку, но огонь пока не точный, потому что стреляют куда-то в сторону противника, на дальность четыреста метров, чтобы не поразить своих, да и не очень часто, видимо мин не так много. Но свист 50-мм гостинцев в воздухе, и их разрывы неподалёку, нервируют немецких шутцев, и их огонь становится слабее. Пока я "любовался достопримечательностями", подползли Ванька с тянущим связь Ефимом.
- Ну, что у тебя здесь? - спросил взводный.
Показываю ему панораму, а на словах поясняю следующее.
- В кустах прямо напротив нас, кто-то затаился, так что кинь туда несколько снарядов, а мы ещё отползём дальше вправо, чтобы огнём своего пулемёта навести там побольше шороху и вас не демаскировать.
Пока мы ползём, Иван начинает пристрелку, и к тому моменту, когда в подлеске раздаются разрывы осколочных снарядов, мы уже занимаем позицию справа от заинтересовавшего нас места. Так что когда дядя Фёдор врубает свою "сенокосилку", и начинает выкорчёвывать с корнем заросли кустарника, а также прячущихся там хитрожопых фрицев, в нашу сторону прилетает ответка. На пулемёт, который стреляет по нам с высоты, взводный сразу переносит огонь сорокапяток. И хоть вес снаряда и не очень велик, по сравнению с другими калибрами, но двухкилограммовая граната, разрывающаяся в непосредственной близости от твоего окопа, это не пуля, впивающаяся в бруствер, а уже серьёзный аргумент. Да и точность наводки, даже с закрытых позиций не сравнить с точностью стрельбы из ротных миномётов, хотя и скорострельность чуть ниже, так что пулемёт Иван подавил, или уничтожил. Как только замолчал вражеский пулемёт, по немцам на высоте ударили залпами из своих самозарядок и очередями из дегтярей бойцы первого взвода, подобравшиеся к самой опушке. А уже второй взвод пошёл в атаку с правого фланга из-за нашей спины.
В ответ по взводу на лесной опушке стал стрелять ещё один ручник, расположенный на правом фланге немецкой обороны. Но остановить порыв красноармейцев, наступающих с левого фланга, было уже нечем и некому. Не считать же несколько винтовочных выстрелов, серьёзным сопротивлением. Пробежав сотню метров до высоты, наши бойцы скрываются в ходе сообщения и выдавливают противника из траншеи, продвигаясь в сторону деревни. Через несколько минут к ним присоединяются и красноармейцы, отвлекающие фрицев с фронта. Пока пехотинцы гранатами и штыками, выковыривали фрицев с высотки, решаю проверить привлёкшие моё внимание заросли шиповника, которые "садовник" дядя Фёдор, подстриг из своего пулемёта. Беру ППД наизготовку и осторожно, маскируясь ветками кустов, обходим, интересующий нас объект, с правого фланга, я впереди, Федя в пяти шагах правее и сзади.
- Это мы удачно зашли. - Говорю я ему, когда пробравшись сквозь колючий кустарник, обнаруживаем там позицию станкового пулемёта противника. Проконтролировав на всякий случай, валяющихся там четверых жмуриков, короткими очередями своего автомата, приступаю к осмотру.
- Да уж. - Подтверждает Федос, спрыгнув в окоп и прикинув сектор обстрела, а также запасы гранат и патронов, обнаруженных там.
Один из снарядов сорокапятки удачно разорвался на заднем бруствере окопа, опрокинув пулемёт и поразив изготовившихся к бою наводчика и его помощника. Двух других номеров расчёта, Федя видимо зацепил своим огнём, когда они решили установить свой агрегат на место. Не зря же в ту сторону улетела целая стапатронная лента. Ну и не желая искушать судьбу, оставшиеся без командира (унтер-офицер валялся рядом с опрокинутым пулемётом), подносчики решили сделать ноги. А может, больше никого тут и не было.
- Повезло нам, если бы не удачное попадание осколочной гранаты, накрывшее вражеских пулемётчиков, на их месте должны были оказаться мы. - Рассуждаю я вслух, подойдя к пулемёту и устанавливая его на треногу. С виду аппарат казался целым, только немного грязным, либо его опрокинуло взрывной волной, либо наводчик, получивший хороший подзатыльник снарядным осколком, навалился на пулемёт всем своим весом.
- Ну, как успехи? - спрашивает подбежавший к нам Иван. - Кого хоть мы тут уконтрапупили?
- Вот сам полюбуйся, - отвечаю ему я, меняя забившийся грязью ствол, на запасной, поданный Федей из окопа. - Заземлили станкач вместе с расчётом.
- Это хорошо, что мы их вовремя уничтожили, а то бы со своей позиции они оставили от пехотинцев рожки да ножки. – Подтверждает взводный.
- Вы не поможете, товарищ лейтенант? - показываю я Ваньке, на пулемёт. - А то надо куда-то переместить этого зверюгу, чтобы намылить холку его землякам. – Всё-таки тащить тридцатитрёхкилограммовую бандуру в одного, не очень удобно.
- Так вот где прячутся эти артиллеристы, - подбегает к нам ротный. - Мы там понимаешь, высоту захватываем, а они тут прохлаждаются.
- Не прохлаждаемся, а прикрываем вам тылы и все остальные части тела, - показываю я на захваченный трофей.
- Вижу, что тылы прикрываете, только хотелось чтобы ещё и ... - Ответную речь капитана прерывает ружейно-пулемётная перестрелка, а также разрывы гранат, раздавшиеся со стороны просеки, примерно из того места, куда отправилось на разведку отделение пехотинцев.
Буквально через две минуты в рощу врывается запыхавшийся Рабинович, с телефонным аппаратом и пустой катушкой наперевес. Перестрелка со стороны просеки приближается к нам, и если интенсивность стрельбы немецких карабинов и пулемётов, только усилилась, то выстрелы из советского оружия доносятся всё реже. На вопрос ротного.
- Товарищ красноармеец, что там случилось?
- Т-там н-немцы. - Только и смог выговорить Ефим, тяжело дыша и размахивая руками указывая в сторону просеки.
- Берись. - Говорю я Ваньке, и первым хватаю пулемёт с одного из боков.
Взводный мне помогает, и уже вдвоём устанавливаем его на прежнем месте. Фёдор занимает позицию слева, прикрывая нас с фланга. А минут через пять после начала стрельбы, из леса выбегают нагруженные своими самоварными трубами миномётчики и устремляются на высоту. Ну а буквально через две минуты после, на опушке показываются «пехотинцы-разведчики», и по кромке леса бегут в нашу сторону. Вдогонку за ними летят пули, но видимо густой подлесок мешает немецким стрелкам целиться, и пули пролетают мимо, но это пока.
- Ну что, артиллеристы, вы, кажется, хотели прикрыть наши жо… тылы? - поправился капитан. – Ну, так прикрывайте, а я пока займусь этими Аниками.
Ротный подбегает к краю рощи и после трёхэтажной присказки, командует.
- Правое плечо вперёд, бегом марш! Шевелись. Раззвиздяи. - Его рыку позавидовал бы и сам царь зверей, поэтому бойцы, услышав знакомые интонации, из последних сил припускают на голос, а вломившись в кустарник, падают на землю без сил.
Но я этого уже не вижу, а жму на гашетку нашего, давно уже готового к стрельбе трофея. Буквально через секунду, ко мне присоединяется дядя Фёдор, и огнём двух пулемётов мы в прямом смысле этого слова, выкашиваем растущий на опушке густой подлесок, вместе с неосторожно сунувшимися туда фрицами. Впрочем, и тем, кто высунулся осторожно, перепадает не меньше, а даже ещё больше. После кинжального огня двух эмгачей, в нашу сторону не раздаётся ни одного выстрела, а почему-то летят сигнальные ракеты.
- Прекратить огонь! - Командует Иван и запускает такого же цвета комбинацию в ответ.
Но нам и так стрелять уже нечем. Вместе с Фимкой меняем перегревшийся ствол и заряжаем двести пятьдесят новых смертей. Фёдор справляется один, но он только перезаряжает свой пулемёт, вставляя новый «кекс». Немного отдышавшиеся после финишного спурта, красноармейцы расползаются по позициям, прикрывая нас с левого фланга. Правый фланг нашей полукруглой рощи, упирается в заболоченный пруд, а вот от левого края до леса, всего пятьдесят метров, так что подлянка у фрицев может и получиться, если они ударят оттуда. Двух человек ротный отправляет прикрыть нас с тыла, а сам спрашивает у взводного.
- Какими это, ты, с гансами сигналами обменивался? И почему не стреляете?
- А чёрт его знает, - честно признался Ванька. - Может они нас за своих приняли? Стреляли-то мы из немецких пулемётов, и оборону здесь должны их камрады держать, а то, что они попали под дружественный огонь своих земляков, так сами виноваты. Ну а сигнал я просто с немецкого скопировал, может и купятся ещё раз.
- Тогда ладно. Так что если купятся, подпустите поближе и врежьте. Хотя я сам скомандую. – Говорит ротный.
Всю книгу сразу можно прочитать здесь: https://author.today/work/56340