Мы остановились в нескольких километрах от города. Андрей настроил рацию на поиск рабочих частот. Через пару минут напряжённого молчания в динамике раздался чёткий голос:
— Кто вы? Назовите себя!
Андрей, не колеблясь, ответил:
— Группа выживших, четыре человека. Заражённых нет. Едем с севера, со стороны озёр, направляемся в Москву. Хотим узнать, безопасно ли у вас в городе?
На том конце помолчали несколько секунд, затем ответили:
— Город полностью обезопасен, находится под контролем местных сил МВД и народной дружины. Назовите ваше точное местоположение и скажите, есть ли у вас оружие.
Андрей быстро огляделся:
— У нас есть оружие, в основном охотничье гладкоствольное. Находимся в нескольких километрах севернее города.
В рации послышались щелчки, затем последовала команда:
— Сложите оружие в машины, отойдите от транспорта и ожидайте.
Андрей быстро распределил задачи:
— Автоматическое оружие и пистолеты убираем подальше от глаз — в багажники. Ружья кладём в салон, чтобы было видно. Действуем спокойно, без резких движений.
Мы быстро выполнили приказ. Я и Мишка переглянулись, но возражать не стали. Гарик, как самый опытный в таких ситуациях, первым начал складывать оружие.
— Всё сделали? — тихо спросил Андрей.
— Да, — ответил Мишка, отходя от машины. — Но мне это не нравится.
— Нам всем не нравится, — прошептал Андрей. — Но это единственный способ попасть в город.
Вдалеке показались приближающиеся машины. Мы отошли на указанное расстояние, держа руки на виду. Напряжение нарастало с каждой секундой.
Вскоре перед нами остановились два патрульных автомобиля. Из них вышли вооружённые люди в форме. Один из них, явно старший по званию, вышел вперёд:
— По очереди подходим к машине. Называем себя, принадлежность к группировкам и цель поездки.
Первым шагнул вперёд Андрей. Полицейский быстро пролистал его военный билет:
— И всё? Других документов нет?
— Только это, — спокойно ответил Андрей. — Остальное потерялось по дороге.
Следом подошёл я. Полицейский мельком взглянул в мои документы:
— Всё в порядке. Следующий.
Гарик вышел вперёд:
— Игорь…
— Документов нет? — полицейский внимательно посмотрел на него.
— Потерял, — коротко ответил Гарик.
В этот момент подошёл Мишка. И тут старший полицейский резко остановился:
— Постой‑ка… Ты же из группировки на озере? Мы с тобой уже встречались!
Лицо Мишки напряглось:
— Да, встречались. Но сейчас я не с ними.
— А с кем же? — прищурился полицейский.
— С этими ребятами. Мы теперь вместе.
Полицейский переглянулся со своим напарником:
— Интересно. А что насчёт ваших «друзей» из группировки? Где они сейчас?
Мишка замялся:
— Разбежались кто куда. Я решил идти своим путём.
Старший полицейский не сводил с него взгляда:
— Посмотрим, насколько искренни твои слова. Едем в город. Там разберёмся.
Нас рассадили по разным патрульным машинам, а наши автомобили повели другие сотрудники. Через несколько минут мы оказались на контрольно‑пропускном пункте на въезде в город.
***
Нас разместили в небольшой комнате с решётчатой дверью. С улицы донёсся приказ:
— Обыскать машины! Проверить каждый уголок!
Гарик побледнел:
— Если найдут…
Андрей, сидевший у двери, напрягся. Мишка схватился за спинку стула.
Внезапно в комнату вошли патрульный и их старший — с серьёзным выражением лица.
— В первой машине обнаружены две АКС‑74У, во второй — два армейских АК. Также найдены пистолеты ТТ и ПМ, большое количество боеприпасов, — доложил старший.
Он обратился к нам:
— И после этого вы утверждаете, что не принадлежите к бандитам? Просто выжившие? С таким арсеналом?
Андрей попытался сохранить спокойствие:
— Это для самообороны. Мы собирали его по пути…
— Самооборона? — усмехнулся полицейский. — С автоматами и пистолетами? Вы что, отряд спецназа?
Мишка попытался вмешаться:
— Мы не бандиты! Мы просто пытаемся выжить! У нас нет другого выхода!
Старший офицер достал планшет:
— Ваши объяснения мы заслушаем позже. Пока что вы задержаны по подозрению в принадлежности к вооружённой группировке.
В комнату вошли ещё двое сотрудников. Нас начали обыскивать, проверяя каждый карман. Ситуация становилась критической. На руки надели наручники.
Старший офицер вышел из комнаты, связался с кем‑то по рации. Через несколько минут он вернулся с новым приказом:
— Вы двое, — он указал на Мишку и меня, — следуйте за мной. Остальных пока оставят здесь.
Нас вывели из помещения КПП и посадили в патрульную машину. Ехали молча минут пятнадцать. За окном мелькали городские улицы, редкие прохожие, патрули на перекрёстках.
Машина остановилась возле трёхэтажного здания с вывеской «Городской штаб гражданской обороны». Нас провели через КПП, по лабиринту коридоров, вверх по лестнице.
Наконец мы оказались перед массивной дверью с табличкой «Заместитель начальника штаба».
— Заходите, — скомандовал конвоир.
В просторном кабинете за массивным столом сидел подполковник. На стене за его спиной висели карты города и окрестностей, планы эвакуации, схемы блокпостов.
— Присаживайтесь, — подполковник указал на стулья перед столом. — Разговор будет серьёзным.
Мишка сел первым, я занял место рядом. Конвоир остался стоять у двери, держа руку на кобуре.
Подполковник достал папку с документами:
— Михаил, у нас есть информация о вашей причастности к группировке некоего гражданина Решетникова. А вы, — он перевёл взгляд на меня, — объясните, почему оказались в компании человека с таким прошлым?
Я глубоко вздохнул и начал рассказывать, стараясь быть максимально честным, но не раскрывая всех карт:
— Понимаете, всё началось не по нашей воле. Мы с Андреем встретились случайно, потом присоединились Гарик и Мишка. У каждого из нас своя история, но цель одна — выжить и добраться до Москвы.
Подполковник поднял бровь:
— И что же это за цель такая важная в Москве?
— Моя жена там, — прямо ответил я. — Она пропала, и я должен её найти.
Мишка кивнул, подтверждая мои слова:
— Это правда. Никита не врёт. Мы действительно собрались, чтобы помочь ему.
Подполковник перевёл взгляд на Мишку:
— А ты, Михаил, зачем ввязался в это? Решил завязать с прошлым?
— Да, — твёрдо ответил Мишка. — То, что было раньше… Это ошибка. Сейчас у меня другие приоритеты.
Я продолжил:
— Что касается недавних событий… Мы столкнулись с бандой «Пролетарских». Они напали на нас первыми. У нас не было выбора — либо мы, либо они.
Подполковник подался вперёд:
— Расскажите подробнее об этом столкновении.
Я описал события в городе, опуская некоторые детали.
Мишка добавил:
— Если бы не удача и стечение обстоятельств, нас бы там всех положили.
Подполковник перебил:
— А оружие? Откуда такой арсенал?
— Оттуда и оружие, — честно ответил я. — Забрали, когда убегали. Для защиты.
В кабинете повисла тяжёлая пауза. Подполковник изучал нас, словно пытаясь прочитать мысли.
— И что вы предлагаете? — наконец спросил он. — Хотите, чтобы мы просто поверили на слово?
— Нет, — ответил я. — Мы готовы сотрудничать. Можем рассказать всё, что знаем о ситуации в округе. О других группировках, о точках их контроля…
Мишка кивнул:
— Да, у меня есть информация о Бугре и его людях. Могу поделиться.
Подполковник задумчиво постучал ручкой по столу:
— Хорошо. Пока оставим это. Но помните — одно неверное движение… — продолжать он не стал.
Он кивнул конвоиру:
— Сержант, проводите их обратно.
Когда мы вышли из кабинета, Мишка тихо сказал:
— Кажется, пронесло. Но это ещё не конец.
***
Время тянулось медленно. Мы сидели в тесной камере, обмениваясь короткими фразами. Я рассказал ребятам о нашем разговоре с подполковником, опустив некоторые детали.
— Ну что, как прошло? — спросил Андрей, когда мы остались наедине.
— Неплохо, — ответил я. — Но они явно что‑то подозревают.
Пока мы общались с подполковником, нашим ребятам принесли немного еды — несколько банок консервов, галеты и воду. Мы жадно накинулись на еду: никто уже не мог вспомнить, когда в последний раз ел.
Спустя два часа дверь открылась.
— Всем встать! На выход! — скомандовал охранник.
Нас вывели из камеры и повезли по уже знакомой дороге — до штаба. На этот раз в кабинет подполковника вошли все четверо.
— Не стойте, присаживайтесь, — сказал офицер, указывая на стулья.
Он внимательно посмотрел на каждого из нас:
— После проверки ваших показаний и анализа информации, полученной от Михаила и Никиты, у меня появились вопросы ко всем.
Андрей выпрямился:
— Мы готовы ответить.
Подполковник открыл папку:
— Начнём с вас, Андрей. Ваше военное прошлое…
Гарик перебил:
— А у меня вопрос. Что с нашими машинами и оружием? Почему нас здесь держат?
— Оружие конфисковано, — ответил подполковник. — Машины временно изъяты. Теперь, если позволите, продолжим.
Андрей кивнул:
— Спрашивайте. Я готов рассказать всё, что знаю.
Начался долгий допрос. Каждый из нас отвечал на вопросы, стараясь держаться максимально естественно. Подполковник задавал хитрые вопросы, пытаясь найти противоречия в наших показаниях.
Наконец офицер закрыл папку:
— Пока вы остаётесь под наблюдением. Но у меня есть предложение. Если согласитесь сотрудничать с нами, возможно, вернём оружие и машины.
Мы переглянулись. Это был шанс, который нельзя упускать.
— Что нужно делать? — спросил Андрей.
В кабинете повисла тяжёлая тишина. Подполковник медленно перевёл взгляд на Мишку:
— Михаил, ваше молчание я уважаю, но мне известно, что ваша группировка и сейчас продолжает существовать. И именно поэтому мы с вами ещё общаемся.
Он подался вперёд, упираясь локтями в стол:
— Итак, самый главный момент. Ты, Миша, как я понимаю, один из приближённых гражданина Решетникова Сергея Ивановича?
Мишка побледнел, но промолчал.
— Так вот, — продолжил подполковник, словно не замечая его реакции, — у меня к нему есть одно предложение. И вам стоит его передать. В зависимости от того, как всё сложится, мы решим судьбу твоих спутников.
Андрей напрягся, но не двинулся с места. Гарик бросил быстрый взгляд на меня — в его глазах читалась тревога.
— Что вы хотите? — наконец выдавил Мишка.
— Не я хочу, — усмехнулся подполковник, — а город нуждается в защите. В надёжной защите. И у нас есть предложение, которое может заинтересовать вашего… руководителя.
Он достал из ящика стола папку:
— Здесь детали. Прочитаете и передадите. Ответ жду через три дня.
Мишка взял папку — его руки слегка дрожали.
— А если мы откажемся? — тихо спросил я.
Подполковник улыбнулся:
— Тогда продолжим разговор в другом формате. В камере у вас будет много времени подумать.
Андрей резко возразил:
— Послушайте, у нас нет времени на эти разъезды! До Москвы осталось всего полторы сотни километров, а вы предлагаете сделать крюк в четыреста! Мы теряем драгоценное время.
Подполковник спокойно ответил:
— Время — это то, чем вы сейчас располагаете в наименьшей степени. Если хотите сохранить свободу своих товарищей и вернуть конфискованное имущество, придётся пойти на этот крюк.
Мишка опустил голову:
— Андрей прав. Мы не можем так рисковать. Но и отказать нельзя…
Гарик вмешался:
— Может, есть другой способ передать информацию? Через посредников?
— Все посредники уже проверены и ненадёжны, — отрезал подполковник. — Только личная встреча. И только через вас.
Гарик неожиданно продолжил:
— Товарищ полковник, а может быть, я поеду к Сергею Ивановичу? Он мне тоже доверяет. Я и несколько человек из вашей группы могли бы договориться. Но хотелось бы понимать, о чём именно идёт речь.
Подполковник задумался, перебирая бумаги на столе. Мишка поспешил поддержать идею:
— Да, товарищ полковник, Гарик — надёжный человек. Он точно не подведёт.
После минутного раздумья подполковник кивнул:
— Дело серьёзное. К нам в город постоянно приходят беженцы из других городов. Всех принять мы не можем физически. Поэтому мы организовали систему еженедельных караванов — отправляем людей во временную безопасную зону.
Он развернул карту на столе:
— Смотрите, маршрут проходит недалеко от ваших территорий. Пока справлялись своими силами, но у нас не хватает людей для надёжного сопровождения. А тут ещё, как вы говорили, «Пролетарская группировка» активизировалась.
Подполковник внимательно посмотрел на каждого из нас:
— Мне нужно, чтобы ваши люди встречали караван в определённой точке и сопровождали до следующего пункта. В Решетникове я уверен — мы когда‑то были знакомы из‑за его… скажем так, специфического бизнеса.
Гарик кивнул:
— Понимаю. Значит, вы хотите организовать сотрудничество для защиты беженцев?
— Именно так, — подтвердил подполковник. — Это взаимовыгодное предложение. Мы получаем надёжную защиту караванов, а вы — возможность легализовать своё присутствие в регионе.
Мишка не выдержал:
— Товарищ полковник, а если Сергей откажется?
— Тогда, — подполковник жёстко посмотрел на нас, — ваши друзья останутся здесь. А что будет с ними — зависит от их дальнейшего поведения. Да и я уверен: не откажется он.
Гарик поднялся:
— Я готов ехать. Когда выходим?
Подполковник посмотрел на часы:
— На рассвете. Время дорого. Я выделю вам сопровождение. Но помните: от вашего успеха зависит судьба друзей.
***
С первыми лучами солнца «Чероки» выехал за пределы города. За рулём был Гарик, рядом сидел офицер, который встречал нас на въезде. На задних сиденьях расположились двое крепких мужчин в тактической экипировке — по их выправке и движениям было ясно, что это бывшие омоновцы.
Перед выездом подполковник лично проверил снаряжение: бронежилеты, аптечки, средства связи. Особое внимание он уделил спутниковому телефону — главному каналу связи с внешним миром.
— Держите связь каждые два часа, — инструктировал подполковник. — Если что‑то пойдёт не так — сразу на связь.
Мы с Андреем и Мишкой стояли у выезда из города, провожая взглядом удаляющуюся машину.
— Часов пять, говоришь? — пробормотал Андрей, глядя вслед автомобилю.
— Да, — ответил я. — Подполковник сказал, что самую опасную часть пути они пройдут под прикрытием его людей. Дальше — грунтовые дороги, но там уже спокойнее.
Мишка нервно теребил ремень:
— Надеюсь, Гарик справится. Сергей — непростой человек…
Мы вернулись в штаб, где подполковник выделил нам комнату для ожидания. Время тянулось мучительно медленно. Каждый час казался вечностью.
Ровно в шесть утра к нам подошёл один из конвоиров:
— Вышли на связь. Прошли первую контрольную точку. Всё спокойно, — сухо сообщил он. — А ещё старший сказал, что вы пока в рамках города свободны. Никуда не лезьте, но можете пройтись и осмотреться. За пределы города вас не выпустят.
***
Мы вышли через главные ворота штаба и оказались на центральной улице. Первое, что бросилось в глаза, — контраст между порядком и следами недавней катастрофы.
Асфальт был очищен от мусора и обломков, хотя кое‑где виднелись свежие выбоины. Большинство витрин магазинов заколочены фанерой, но те немногие, что работали, имели аккуратные деревянные ставни. На перекрёстках стояли патрули в форме, внимательно следящие за порядком.
Вдоль улицы тянулись двух‑ и трёхэтажные дома. На некоторых зданиях виднелись следы пуль и отметины от осколков. В окнах верхних этажей иногда мелькали силуэты людей, наблюдающих за происходящим внизу.
В центре площади возвышался небольшой сквер. Деревья здесь сохранились, хотя скамейки были перевернуты и сложены штабелями. По периметру сквера установили временные укрытия для патрульных. В углу площади виднелась импровизированная торговая точка — несколько столов с продуктами и предметами первой необходимости.
По улице двигались редкие автомобили, преимущественно служебные. Пешеходов было немного — в основном местные жители, спешащие по делам.
На стенах домов виднелись свежие объявления и указатели. Большинство из них касалось правил поведения в городе, графика работы магазинов и пунктов раздачи продовольствия. Некоторые стены украшали патриотические плакаты и призывы к единству.
Вдалеке, на окраине города, виднелись сгоревшие остовы зданий — следы недавних боёв. Но здесь, в центре, царила атмосфера порядка и организованности. Патрульные проверяли документы у редких прохожих, а в воздухе витал запах дезинфекции и свежевымытого асфальта.
Мы медленно шли по улице, впитывая атмосферу возрождающегося города. Несмотря на следы апокалипсиса, здесь чувствовалась жизнь — пусть не такая, как раньше, но всё же жизнь.
В конце улицы мы заметили городскую поликлинику. Здание выглядело внушительно, хотя местами виднелись следы недавнего ремонта.
— О, это кстати! — сказал Андрей, потирая плечо. — Давайте зайдём.
— Чё там ловить‑то? — спросил Мишка. — Чёт не хочется рядом с этой заразой крутиться.
— Походу, мышцу потянул, — Андрей снова потёр плечо. — Когда нам наручники надевали. Может, мазь какую дадут?
— Ну да… Или, может, какая‑нибудь молоденькая сестричка помассирует, — заржал Мишка.
Я невольно улыбнулся:
— Ну что, пойдём, раненый? Найдём тебе какую‑нибудь докторшу посимпатичнее.
— Не забудь ей рассказать, как ты в рукопашной один против десяти сражался, — продолжил ржать Мишка. — Глядишь, поласковее с тобой будет.
Подшучивая над нашим «военным» Андреем, мы вошли в холл поликлиники. Сразу до нас донеслись звуки потасовки. Оценив ситуацию, мы, не привлекая к себе внимания, прошли к источнику шума.
— Прошу вас, успокойтесь! — умолял женский голос.
— Вы просили главного врача? Вот он перед вами, — спокойно произнёс пожилой мужчина.
— Молодой человек, положите стул, мы не причиним вам вреда. Карантин — это стандартная процедура, — продолжал врач.
Его перебивали истерические выкрики:
— Вы меня не убьёте! Это всего лишь простуда! Это не укус! Я не заражён! Я просто поцарапался!
— Послушайте, — мягко вмешалась медсестра, — мы здесь, чтобы помочь. Успокойтесь, пожалуйста.
— Никто не собирается вас убивать, — твёрдо сказал врач. — Просто нужно пройти обследование.
Мы завернули за угол и увидели в коридоре парня лет тридцати со стулом в руках. Он отбивался от двух санитаров. Рядом стояли пожилой врач с молоденькой медсестрой и пытались его успокоить.
— Отстаньте от меня! — кричал парень. — Я нормальный!
— Успокойтесь, — повторил врач. — Мы просто должны убедиться, что с вами всё в порядке.
Андрей, оценив ситуацию, сделал незаметный рывок и обезоружил буйного. Мы с Мишкой поспешили помочь Андрею его скрутить.
— Тихо, тихо, — шептал Андрей, удерживая сопротивляющегося парня. — Никто тебя не тронет. Просто нужно пройти обследование.
— Не надо! — вырывался парень. — Я здоров!
— Послушайте, — врач присел перед ним на корточки, — мы не враги. Сейчас непростое время, и мы должны соблюдать меры безопасности.
Медсестра тем временем подошла и положила руку пациенту на плечо.
— Успокойтесь, — мягко произнесла она. — Всё будет хорошо.
Постепенно парень начал успокаиваться. Его дыхание стало ровнее, а сопротивление ослабло.
— Хорошо, — наконец выдавил он. — Давайте сделаем это. Но только чтобы доказать, что я здоров.
Врач кивнул:
— Вот и правильно. Мы все здесь для вашей безопасности.
— Спасибо вам, — обратился к нам пожилой врач, как только санитары увели успокоившегося пациента. — Без вашей помощи могло всё закончиться плачевно.
Он представился:
— Михаил Владимирович, главврач данного учреждения. А вы к нам какими судьбами?
Мы с Мишкой переглянулись и ответили уклончиво:
— Да так, в городе проездом. Решили зайти, проверить Андрея.
Андрей, морщась, показал руку.
— Но, судя по тому, как вы успокоили того пациента, ничего серьёзного у вас быть не должно, — улыбнулся Михаил Владимирович. — Ирочка, — обратился он к медсестре, — как оформите того буйного, посмотрите молодого человека, пожалуйста. Кстати, я не уточнил, как вас зовут?
— Я Никита, — представился я.
— Михаил, — кивнул Мишка.
— Андрей, — коротко добавил наш друг.
— Очень приятно, молодые люди. Ирочка, займитесь, пожалуйста, нашим героем, — кивнул главврач в сторону Андрея. — А мы пока с ребятами познакомимся.
Медсестра кивнула и пригласила Андрея следовать за ней.
— А что случилось с этим парнем? — спросил я у врача, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
Михаил Владимирович тяжело вздохнул:
— К сожалению, в последнее время такие случаи участились. Как только появилась эта зараза, мы вынуждены придерживаться строгих правил карантина.
Он помолчал, собираясь с мыслями:
— Данный молодой человек попал к нам в город с недавно пришедшей группой беженцев. Перед отправкой их в временный лагерь мы проводим тщательный осмотр на предмет контакта с заражёнными. У этого парня было несколько воспалённых ссадин и повышенная температура.
Главврач посмотрел нам в глаза:
— Мы обработали его раны, дали антибиотики и объяснили, что ему необходимо будет некоторое время провести в карантине. А продолжение вы стали свидетелями… Паника и непонимание часто приводят к таким реакциям. Люди боятся, не доверяют, и это понятно.
— Кстати, раз речь зашла о болезни… — я решился задать мучивший меня вопрос. — Вы можете что‑то о ней подробнее рассказать? Что это вообще такое? Кажется, что весь мир сошёл с ума.
Михаил Владимирович помрачнел:
— Подробностей мы сами знаем мало. Получается, что любой, контактировавший с заражённым, в ста процентах случаев становится носителем патогена. В течение нескольких дней он теряет над собой контроль, превращается, если так можно сказать, в живой труп — повинуется только базовым инстинктам, но становится очень агрессивным.
Он помолчал, собираясь с мыслями:
— До конца природа патогена не понятна. Если вам действительно интересно, вы можете обратиться к доктору Петрову. Он попал к нам недавно, но, судя по его документам и объёму знаний, долго работал с вирусами в одном из столичных институтов. Вы найдёте его в отделении инфекционных заболеваний — второй этаж, кабинет 214.
Главврач посмотрел на часы:
— А теперь мне пора идти, заболтался я с вами. Если что — заходите.
В этот момент из кабинета вышла медсестра:
— Михаил Владимирович, я осмотрела молодого человека. Ничего серьёзного, просто небольшое растяжение.
— Вот и хорошо, — кивнул врач. — Сейчас выпишу вам рекомендации. И спасибо ещё раз за помощь. Ну а теперь мне действительно пора, — сказал он и удалился.
Мы молча проводили взглядом удаляющуюся фигуру врача. Мишка первым нарушил молчание:
— Ну что, пойдём к этому доктору Петрову? Похоже, он знает больше.
— Думаю, нам это не помешает, — согласился я. — Такая информация не бывает лишней.
Андрей посмотрел на нас с недоумением:
— Так… Что я пропустил?
— Пойдём, по дороге расскажем, — сказал Мишка, хлопнув Андрея по здоровому плечу.
***
Мы поднялись на второй этаж и остановились у кабинета 214. Я нервно озирался по сторонам, не зная, как начать разговор с незнакомым врачом. Но Мишка, как всегда, взял инициативу в свои руки.
Он коротко постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, решительно вошёл внутрь. Мы последовали за ним — и тут же услышали его удивлённый возглас:
— Вот это встреча… Какие люди! Профессор, ты ли это?!
Доктор Петров поднял голову от стола и замер. Его лицо выражало явное удивление.
— Как тесен мир, — продолжил Мишка, расплываясь в улыбке. — Не ожидал встретить вас здесь.
Петров заметно побледнел. Он медленно поднялся из‑за стола, поприветствовал нас и с явной опаской в голосе спросил:
— По какому вопросу вы ко мне пришли?
Его речь была нервной, отрывистой, словно он в любой момент ожидал нападения. Он то и дело оправлял халат и нервно потирал руки.
— Мы… — начал было я, но Мишка меня перебил:
— Да ладно вам, профессор. Мы же старые знакомые. Помните, как мило мы проводили время в нашем лагере? Не угостите ли чайком для начала?
Петров заметно напрягся при упоминании лагеря. Его взгляд стал колючим, а голос — более резким:
— Если честно, не очень хочется вспоминать… Давайте вернёмся к причине вашего визита.
Андрей шагнул вперёд:
— Успокойтесь, доктор. Мы не причиним вам вреда. Давайте всё оставим в прошлом. Нам действительно нужна ваша помощь. Главврач сказал, что вы много знаете о вирусе.
Петров несколько секунд молча разглядывал нас, словно решая, можно ли нам доверять. Затем тяжело опустился в кресло и жестом пригласил нас сесть.
— Хорошо, — наконец произнёс он. — И что же вас конкретно интересует?
— Ну… Хотелось бы узнать, что за эпидемия такая, с чего началась и как с ней бороться? — неуверенно сказал я.
— Если честно, я сам знаю не очень много, — Петров поправил очки и вздохнул. — История началась с военных разработок. Один из НИИ иммунологии создал вакцину, которая должна была бороться со всеми известными вирусами.
— И что же пошло не так? — спросил я.
Врач начал рассказывать:
— В основе лежала интересная разработка — исследования фитоплазмы. Это паразит, который способен менять структуру молекул растений. Учёные адаптировали его для борьбы с вирусами в человеческом организме.
— Звучит впечатляюще, — заметил я.
— Да, поначалу всё работало отлично, — продолжил Петров. — Вакцина распространялась в первую очередь среди военных — шли боевые действия. И действительно, эффективность была почти стопроцентной.
Мишка заинтересованно спросил:
— А что случилось потом?
— Спустя год, когда весь мир накрыла новая вспышка пневмонии, произошло непредвиденное, — объяснил врач. — Фитоплазма каким‑то образом мутировала при взаимодействии с вирусом и начала атаковать здоровые клетки организма.
— Как я понимаю, страдает в основном мозг? — уточнил я.
— Именно так, — подтвердил Петров. — Она превращает его в недееспособную массу, что приводит к… тем последствиям, которые мы наблюдаем.
— А почему именно мозговые клетки? — поинтересовался я.
Врач покачал головой:
— Этого я пока не знаю. Оборудование не позволяет провести полноценное исследование.
В конце разговора я спросил:
— Есть ли шансы на создание противоядия?
Петров вздохнул:
— Я работаю над этим, но без связи с научными центрами и современной лаборатории сложно делать оптимистичные прогнозы.
Доктор замолчал, а у нас вопросы закончились. Мы молча встали и уже собирались покинуть кабинет, как Петров неожиданно спросил:
— Постойте. Я хотел спросить — куда держите путь?
— В сторону Москвы, — ответил я, останавливаясь.
Врач задумчиво потёр подбородок:
— Если вам действительно интересно узнать больше о природе болезни, могу дать наводку. На окраине города есть один НИИ.
— Что за институт? — заинтересовался я.
— Там работал мой бывший студент, — пояснил Петров. — Это исследовательский центр, занимавшийся иммунологией. Думаю, его могли эвакуировать, но… возможно, там сохранились какие‑то архивы.
— И что там можно найти? — спросил Мишка.
— Потенциально многое, — ответил врач. — Хотя, скорее всего, электричества и работающих компьютеров там нет. Но если сумеете попасть внутрь, можете поискать бумажные архивы или какие‑нибудь электронные носители. Возможно, найдёте что‑то интересное.
Он достал блокнот и записал адрес:
— Вот, возьмите. Только будьте осторожны. Место может быть опасным.
Я поблагодарил его:
— Спасибо за информацию, доктор. Мы обязательно проверим.
Мишка, уже у двери, обернулся:
— А как зовут вашего бывшего студента? Может, мы его встретим.
— Его зовут Андрей Ионов, — ответил врач. — Он талантливый исследователь.
Выйдя из поликлиники, мы переглянулись. Новая информация ошарашила.
— Что думаешь? — спросил Мишка.
— Думаю, стоит проверить этот НИИ, — ответил я. — Если, конечно, будем поблизости.
Андрей поддержал:
— Согласен. Особенно если там могут быть архивы с исследованиями.
Возвращаясь в штаб после всех событий в поликлинике, мы заметили молодую медсестру, которая, казалось, специально поджидала нас. Она остановилась и с улыбкой предложила:
— Ребята, если хотите горячего — зайдите в столовую. Там сейчас перерыв, но для таких героев всегда найдётся местечко.
Её взгляд явно был направлен на Андрея, что вызвало у Мишки ехидную ухмылку. Мы чувствовали себя чужими в этом городе, и такое внимание немного смущало.
— Спасибо за приглашение, — осторожно ответил я. — Не хотим доставлять неудобства.
— Никаких неудобств, — настаивала медсестра. — Я как раз туда иду.
Столовая действительно оказалась почти пустой. Повариха, заметив нашу компанию, скупо поприветствовала нас:
— Здрасте вам! Ириша, кого это ты нам привела?
Медсестра вкратце описала события сегодняшнего утра, после чего настрой поварихи изменился:
— Проходите, проходите! Для защитников Ирочки всегда найдём тарелочку, — сказала она с улыбкой.
На столе появились скромные порции: суп из концентрата, каша с тушёнкой и чай. Еда была простой, но после нескольких дней на консервах казалась настоящим праздником.
Андрей, стараясь не показывать смущения от внимания медсестры, тихо сказал:
— Давно не ел такой вкусной еды. Спасибо за приглашение.
За столом царила относительно непринуждённая атмосфера. Мишка, не упуская возможности, подшучивал над Андреем:
— Ну что, Андрей, может, останешься здесь? У тебя уже появились поклонницы!
Мы с улыбкой переглянулись, а медсестра, кажется, немного смутилась.
— Да бросьте, — отмахнулся Андрей. — Просто хороший обед.
Медсестра, отставив чашку с чаем, решила сменить тему:
— А вы откуда? И куда держите путь?
Я бросил быстрый взгляд на ребят — не хотелось рассказывать все подробности.
— Да так, путешествуем, — уклончиво ответил я. — А вы как здесь оказались? Город вроде не самый большой.
Она вздохнула и, кажется, решилась поделиться своей историей:
— Это долгая история… Я училась в медицинском в Москве, а потом… — она замялась, — в общем, пришлось бежать сюда. А тут как раз требовались медрабоники.
Мишка, всегда умевший расположить к разговору, подбодрил её:
— Давайте, рассказывайте. Мы любим интересные истории.