- Арсений, я всегда была на вашей стороне.
Нина Борисовна произнесла это тихо, почти шепотом. Я не мог поднять на нее глаза. Вместо этого смотрел в окно, на стройку напротив, где рабочие укладывали очередной этаж. Бетон, арматура, цемент это я понимал, а людей?
Было мне тогда двадцать два. Вернулся из армии, в кармане фотография Ани и письма, которые я перечитывал до дыр. Пришел к ней домой с цветами. Открыл дверь мой лучший друг Макс в трусах. За его спиной стояла Аня с огромным животом. Они поженились через месяц после того, как меня забрали служить.
С тех пор я жил один как отшельник. Сначала пошел работать на стройку. Потом открыл свой магазин стройматериалов. Потом еще два. Через пять лет у меня был небольшой завод. Еще через три купил квартиру с видом на Москву-реку, где я жил один. Дорогие костюмы, швейцарские часы, машина последней модели и пустота внутри, которую я научился не замечать.
Нина Борисовна появилась у меня в команде почти сразу, когда я открыл первый магазин. Ей было за пятьдесят. Она знала материалы лучше меня. Могла договориться с любым клиентом. Помню, как один прораб орал на весь магазин, требуя скидку. Я уже готов был вызвать охрану. Нина Борисовна подошла к нему, что-то сказала негромко и через пять минут он покупал товара на двести тысяч больше, чем планировал, без всяких скидок.
- Как вы это делаете? - спросил я ее тогда.
- Да просто с людьми надо по-человечески, Арсений. У него дочка замуж выходит, дом строят молодым. Я посоветовала материалы получше взять, чтобы лет на пятьдесят хватило. Зачем экономить на счастье детей?
Ее пытались переманить конкуренты. Предлагали в два раза больше. Она только смеялась: "Что мне деньги, если душа не лежит?"
И вот теперь я сидел напротив нее, мямлил что-то про "омоложение коллектива" и "новый вектор развития". Боже, как же мне было противно от самого себя.
Все началось две недели назад. В офис заявился Дмитрий, мой бывший однокурсник. Мы не особо дружили, но он теперь был большим человеком в мэрии, и отказывать таким не принято. С собой он привел племянницу Веру.
Девушка была... как бы это сказать... картинкой. Длинные ноги, правильные черты лица, уложенные волосы. Она молча стояла у окна, рассматривая ногти, пока Дмитрий разливал дорогой виски.
- Послушай, браток, - начал он, и я поморщился от этого "браток". - Девочке нужна работа. Умная, перспективная, институт закончила. Представь: такая красавица встречает клиентов. Сразу настроение поднимется, договора сами подписываться будут!
Он смеялся, хлопал меня по плечу. Я пил виски и думал, что это бред, но Дмитрий был настойчивым.
- К тому же, - понизил он голос, - Нина Борисовна уже не молодеет. Думай о будущем компании. Молодая команда, свежие идеи!
Я не знаю, что на меня нашло. Может, виски было слишком хорошим. Может, я устал думать за всех. Может, правда решил, что пора обновить команду, но я согласился.
Увольнение Нины Борисовны стало самым мерзким поступком в моей жизни. Я протянул ей конверт с деньгами - три оклада сверху. Она даже не притронулась к нему.
- Нина Борисовна, вы же понимаете, это не личное...
- Все личное, Арсений. Всегда личное, - она встала, расправила плечи. - Желаю вам удачи. Правда желаю.
Она ушла, оставив конверт на столе, а я сидел и смотрел на эти деньги, и почему-то вспомнил Аню с ее круглым животом.
Вера вышла на работу в понедельник. В первый же день опоздала на час - ногти, видите ли, не успела доделать. К обеду я понял, что совершил ошибку. К концу недели осознал масштаб катастрофы.
Она не знала разницы между цементом и штукатуркой. Когда прораб спросил про характеристики арматуры, она хлопала ресницами и предлагала посмотреть в компьютере. Компьютер она включать не умела - сломала ноготь в первый же день.
Клиенты начали уходить. Постоянные покупатели звонили мне напрямую: "Арсений, что за девочка у тебя? Час ждал, пока она с подружкой про платья болтала!"
Я делал ей замечания. Она надувала губы и жаловалась дяде Диме. Дмитрий звонил: "Не дави на ребенка, Сеня, она же старается!"
Старалась она только сфотографироваться для соц сетей на фоне стеллажей с краской.
Месяц работы Алисы обошелся мне в падение продаж на сорок процентов. Я сидел по ночам над отчетами и понимал, что загнал себя в угол. Уволить ее значит поссориться с Дмитрием, а у меня с мэрией и без того отношения натянутые были. Если оставить, то убить бизнес, который строил десять лет.
В тот вечер я задержался в офисе допоздна. Пытался придумать, как выкрутиться. Вышел за полночь, голова раскалывалась от напряжения. Возле офиса было темно - фонарь давно обещали починить, но все руки не доходили.
Двое в капюшонах выскочили из-за угла так быстро, что я даже не успел сообразить. Удар в живот согнул меня пополам. Портфель вырвали из рук. Я попытался закричать, получил по лицу. Упал на асфальт, очки отлетели куда-то в сторону.
- Кошелек давай! Быстро!
Я шарил по карманам. Все плыло перед глазами. Чувствовал, как они роются в моем портфеле, вытряхивают документы.
И вдруг раздался крик. Звук удара, звон разбитого стекла. Кто-то из нападавших заорал от боли. Я нащупал очки, нацепил их. Картина была сюрреалистичная: один бандит лежал на асфальте, держась за голову, над ним стояла женщина в рабочем комбинезоне с обломком бутылки в руке. Второй грабитель пытался подняться, но постоянно падал - под ногами у него было что-то скользкое и мыльное.
- Нина Борисовна? - выдавил я.
- Охрана уже едет, - сказала она спокойно, как будто мы обсуждали поставку цемента. - А этому, - кивнула она на того, что скользил, - я вылила под ноги ведро с мыльной водой. Полы тут мыла.
Я смотрел на нее и не мог поверить. Похудевшее лицо, дешевая спецовка, руки в ссадинах и царапинах. На голове - платок, какие носят уборщицы.
- Что вы... Почему вы здесь?
- Работаю, подъезды мою , Арсений, - она отвернулась. - Ночные смены, платят немного, но стабильно.
Слова застряли у меня в горле. Охрана приехала, увезла грабителей, оформила протокол. Нина Борисовна молча собирала мои документы с асфальта. Я стоял рядом и не знал, что сказать.
- Спасибо, - наконец выдавил я.
- Не за что, идите домой, Арсений, вам отдохнуть надо.
Она взяла свое ведро и швабру и пошла к соседнему подъезду. Я смотрел ей вслед и чувствовал, как внутри что-то рвется. Нина Борисовна, которая десять лет была моей правой рукой, моет полы по ночам. Потому что я, дурак, послушал проходимца Дмитрия.
Утром я нанял частного детектива. Не знаю, что мной двигало - угрызения совести или паранойя. Но после ограбления у меня появилось странное чувство, что все это неспроста.
Детектив работал неделю. То, что он рассказал, превзошло мои худшие ожидания. Дмитрий был в жопе по самое не могу. Игровая зависимость, долги каким-то очень нехорошим людям. План был прост: устроить Веру ко мне, чтобы она выведала всю финансовую информацию, а потом... Ограбление было не случайным. В портфеле лежали документы, которые могли использовать против меня, если бы попали не в те руки. Шантаж, давление, возможно - рейдерский захват. Дмитрий хотел решить свои проблемы за мой счет.
Я уволил Веру в тот же день. Без разговоров, без объяснений. Она закатила истерику, звонила дяде, рыдала. Мне было все равно. Дмитрий пытался прорваться ко мне - охрана его не пустила. Я передал через детектива, что если он еще раз появится в поле моего зрения, все материалы уйдут в прокуратуру.
А потом поехал по адресу, который мне дал детектив.
Дверь открыла девушка в инвалидной коляске. Лет двадцать пять, худенькая, с огромными глазами. Она удивилась, увидев меня.
- Вы к маме?
- Да... Я... Мы вместе работали.
- Проходите, мама скоро придет, она в магазин ушла.
Девушка Варя, как я потом узнал, пыталась приготовить чай. Я взял у нее чайник, сам поставил. Огляделся, квартира была бедной. Старая мебель, потрескавшийся линолеум, пожелтевшие обои. На подоконнике стояли цветы - кто-то очень старался за ними ухаживать.
Я хорошо платил Нине Борисовне. Куда уходили деньги?
- Извините за бардак, - смутилась Варя. - Мама все никак не успевает ремонт сделать. Да и зачем, правда? К нам все равно никто не приходит.
В ее голосе не было жалости к себе, просто констатация факта.
- А что случилось, если не секрет?
- Авария пять лет назад. Врачи говорят, можно исправить, но операция дорогая. Полтора миллиона нужно. Мама копит, но... - она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что у меня защемило сердце. - но пока не получается Я дизайном занимаюсь на фрилансе, немного зарабатываю. Мама не унывает, вы не представляете как ей тяжело!
Я представлял. Нина Борисовна работала у меня с утра до вечера, получала хорошую зарплату и все уходило на лекарства, врачей, обследования. А теперь она мыла полы по ночам, чтобы хоть что-то заработать.
Вернулась Нина Борисовна с двумя пакетами. Увидела меня и даже не удивилась.
- Чай пьете? Правильно.
Варя уехала в свою комнату, видимо, поняла, что нам нужно поговорить.
- Любой на твоем месте выбрал бы молодую и красивую, Арсений, - сказала Нина Борисовна, разливая чай. - Я не злюсь. Жаль только, что ты выбрал не того.
- Я был полным идиотом.
- Был, - согласилась она. - Ну и что теперь?
- Вернитесь пожалуйста, я удвою зарплату, дам любые условия...
- Не могу, - она покачала головой. - Варе нужна операция. Я копила пять лет, но до сих пор не хватает. Дворником меня не уволят за возраст. Там не надо быть умной или красивой. Надо просто мыть полы. А у тебя... - она посмотрела на меня строго, - сегодня ты начальник, завтра сам останешься без работы. Бизнес дело тонкое. Я не могу рисковать, у меня дочь.
Я ушел оттуда с одним желанием - исправить то, что натворил.
Следующий месяц я провел в поисках. Нашел лучшую клинику в Германии, которая специализировалась на таких травмах. Связался с профессором, договорился о консультации. Перевел на ее счет деньги на операцию с формулировкой "благотворительный фонд".
Когда она позвонила мне, рыдая от счастья, я просто сказал:
- Это мой долг, Нина Борисовна, просто долг.
Операцию назначили через месяц. Варю положили в клинику. Я был рядом с ней.
Варя была невероятной. Прикованная к постели после операции, она шутила, рассказывала истории, показывала свои дизайнерские работы. Она мечтала о собственной студии, смеялась над моими неуклюжими попытками пошутить. Мне было сорок два года, за плечами миллионный бизнес, дорогие машины, связи, а я краснел, как мальчишка, когда она улыбалась мне.
Нина Борисовна смотрела на нас и качала головой:
- Арсений, ты серьезно?
- Более чем, - отвечал я.
Первый шаг Варя сделала, держась за мою руку. Мы шли по больничному коридору - она, врач и я. Каждый шаг давался ей с болью, но она не останавливалась. Когда мы дошли до конца коридора, она обернулась и улыбнулась мне так, что я понял: все, приплыли. Я влюбился. В сорок два года, как последний дурак.
Я сделал предложение у окна больницы, глядя на немецкий город внизу.
- Я знаю, это безумие, - сказал я. - Мне сорок два, я циник и сухарь. У меня не получаются отношения, но ты... ты изменила все. Выходи за меня замуж.
- Ты безумец, Арсений, - ответила она. - Но я согласна.
Я вернул Нину Борисовну в компанию, теперь она была не просто главным менеджером, а партнером. Ее имя появилось на вывеске рядом с моим. Она этого заслужила.
Дмитрий, как выяснилось, воровал из бюджета. Его поймали, судили, посадили. Вера пыталась найти работу, но смазливые фото не помогали в реальной жизни. Последний раз я видел ее на кассе в супермаркете. Она отвернулась, когда я проходил мимо.
А я... Я научился жить. Возвращаюсь теперь вечером домой, и меня встречает Варя, Нина Борисовна ворчит из кухни, что я опять что то разбросал. Мы ужинаем втроем и я слушаю их разговоры, споры, смех.
Десять лет назад меня предала Аня, и я решил, что любовь - это ловушка. Я строил стены из бетона и стали, прятался за деньгами и успехом. Мне понадобилось уволить лучшего человека в моей жизни, чтобы понять простую вещь: самое прочное в жизни - это не бизнес и не деньги. Это люди, которые готовы стоять рядом, даже когда ты ведешь себя как последний ...
Варя говорит, что я изменился, стал мягче, добрее. Может быть, а может, я просто перестал бояться. Бояться доверять, бояться любить, бояться ошибаться.
Мне тридцать три. У меня есть бизнес, который я люблю. Есть партнер, которому я доверяю. Есть жена, которая научила меня снова верить в людей. И есть теща, которая ворчит, когда я забываю выносить мусор.
Знаете, наверное, это и есть счастье. Не дорогие костюмы и швейцарские часы, а люди, семья, дом, в который хочется возвращаться.