Есть такой анекдот.
— Вы почему людей такими кривыми рисуете? Вон носы, животы, спины — ни одной прямой линии!
— А вы сами вокруг посмотрите. Я что вижу — то и рисую.
Вот под этим диалогом спокойно мог бы расписаться Александр Саламатин.
Он один из немногих, кто честно признаётся: реальность ровной линейкой не измеришь. Она больше похожа на старый диван — где-то продавлено, где-то пружина вылезла, а пятно от чая уже давно стало «элементом дизайна».
И Саламатин именно такой мир и рисует: помятый, смешной, с перекошенными домами и людьми, которые никогда не войдут в рекламу фитнес-клуба — но зато узнаваемы с первого взгляда.
Кумертауский затворник, покоривший всю страну
Сегодня успех часто меряют по количеству путешествий и фотографий из столичных кофейен. На этом фоне поступок Саламатина выглядит почти дерзостью: он… остался дома.
Родился в 1974 году и прочно обосновался в небольшом башкирском городе Кумертау.
Без пафоса «провинциальный гений», без истеричных попыток «выбиться в люди».
Биография у него нарочито лаконичная:
женат, воспитывает детей, мегаполисов не любит, предпочитает тихую жизнь. Но при этом:
- его охотно печатали в изданиях по всей стране;
- его выставки с успехом шли в Петербурге и Москве;
- его карикатуры разбирают в интернете, пересылают друг другу, цитируют.
Его жали за руку в столичных залах, звали остаться — а он каждый раз возвращался в Кумертау.
Похоже, настоящая сатира действительно лучше растёт не на асфальте, а там, где жизнь течёт спокойно, и каждый сосед — готовый персонаж.
Мир как растаявший пластилин
Откройте любую его работу — и первое, что бросается в глаза: почти нет прямых линий.
- Столбы гнутся, будто им тоже тяжело смотреть на происходящее.
- Рельсы прогибаются под весом тётеньки в оранжевом жилете.
- Дома чуть покосились, деревья — как после лёгкого опьянения.
Словно весь мир на картинке немного подтаял на солнце или расслабился после затянувшихся выходных.
Саламатин намеренно усиливает телесность:
огромные носы, честные животы, сутулые спины. Его герои — не из глянца и не из рекламы. Это люди «как есть», когда никто не просит втянуть живот и «встать красиво боком».
Есть в этом явный привет от советской сатиры: школа мощная, узнаётся сразу. Но сверху — щедрая порция современной «перчинки».
Эхо 90-х и юмор на тонком льду
Если вам уже за тридцать, стилистика Саламатина почти наверняка вызовет лёгкую ностальгию.
Это атмосфера газет вроде тех, что продавались на лотках в 90-е: дерзкие, немножко хулиганские, чуть на грани — но оторваться невозможно.
Саламатин чувствует себя уверенно в темах «для взрослых».
Нет, это не тот случай, когда юмор скатывается в грязь ради дешёвого эффекта. Он ходит по очень тонкому льду — и именно в этом мастерство:
- влюблённые коровы, у которых даже «следы чувств» принимают забавную форму;
- снеговик, распахивающий пальто и демонстрирующий ассортимент морковок;
Пуританин, возможно, осуждающе качнёт головой.
Человек с живым чувством юмора — усмехнётся, потому что автор остаётся в пределах дозволенного.
Шутка честная, прямая, местами смущающая — но не опускается до пошлости.
Подпись, которая переворачивает картинку
Отдельное удовольствие в его работах — текст под рисунком.
Картинка без слов — уже хорошая история.
Но стоит прочитать короткую фразу снизу — и смысл уезжает в сторону, иногда на 180 градусов.
Текст у Саламатина — это не подпорка к рисунку, а детонатор смысла:
- те же герои;
- тот же антураж;
- но пара слов превращает обычный бытовой эпизод в меткую сатиру.
Каламбуры разлетаются по мессенджерам, их пересказывают в компаниях.
Это как раз тот случай, когда художник формулирует то, что у всех вертелось на языке, но озвучить никто не решался.
Бытовой сюрреализм: мы все — его персонажи
Главные герои его рисунков — не «великие люди эпохи».
Это:
- соседи по лестничной клетке,
- дачники,
- холостяки с утюгами на палке,
- любители горячительных напитков на стадионах и в дворах,
- врачи, пациенты, ремонтники, дворники.
Он обожает бытовой сюжет.
Из разряда: как погладить рубашку, если в доме нет нормальной гладильной доски?
Как пережить ремонт и не сойти с ума?
Что обсуждают соседи, перегнувшись через забор?
Много «социалочки» — но без чёрного мрака и злобы.
Скорее тёплый, хоть и колкий шарж на действительность.
Медицина у него — отдельный жанр.
Гигантская клизма в руках медсестры выглядит как орудие пытки,
но выражение лица пациента — смесь покорности и философии.
Вроде бы страшно, но смех неизбежен.
Или дети, играющие в классики рядом с открытым люком:
ситуация на грани, но поданная так, что получается абсурдная комедия положений, а не «ужасы нашего двора».
Почему художник из Кумертау понятен Владивостоку и Питеру
Главный вывод, который невольно напрашивается, когда долго смотришь на работы Саламатина:
Местожительство мастеру — не помеха.
Можно жить в Кумертау и быть абсолютно понятным жителю Москвы, Владивостока, Питера, Казани.
Потому что человеческая глупость, страсти и нелепость — интернациональны.
Его карикатуры — это кривое, но честное зеркало.
Стоит чуть присмотреться — и почти в каждом сюжете находишь что-то знакомое:
- соседа,
- коллегу,
- родственника
- или самого себя в какой-нибудь не слишком гордой, но очень правдивой ситуации.
И вот тут происходит главное: вы сначала смеётесь, а потом вдруг ловите себя на мысли:
«Подождите… это же про нас».
И именно за это Саламатина так ценят:
он не морализирует, не читает лекций, не делит мир на «хороших» и «плохих».
Он просто рисует наш общий диван реальности — со всеми вмятинами, пятнами и торчащими пружинами.
А мы смотрим на этот диван, узнаём себя, и, к счастью, всё ещё умеем над этим посмеяться.