— Кого ты приволок в наш дом? Мы что, сельди в бочке, чтобы друг у друга на головах сидеть? Куда ты её денешь?
— Петя переберётся к Андрюше, освободит комнату, там маму и поселим. Зина, ну что ты из мухи слона делаешь?
— А с какой стати мой ребёнок должен терпеть неудобства из-за твоей матери?
Тамара Ивановна перебралась к сыну два месяца назад, причём Виктор настоял на этом сам. Видя, как мать угасает, как с каждым днём ей всё труднее справляться с бытом в одинокой квартире, он предложил:
— Мам, переезжай к нам. Неужели ты сама не чувствуешь, что время пришло? Годы берут своё, здоровье подводит. Я места себе не нахожу от беспокойства. Пожалуйста, поехали!
Тамара Ивановна поначалу отказывалась — будучи человеком деликатным и скромным, она не хотела стеснять сына и его семью. Но была и другая, более веская причина её упорства — невестка, Зинаида. Женщина с характером, резкая, порой до грубости, она не стеснялась резать правду-матку в лицо, не заботясь о чувствах собеседника. Тамара Ивановна невестку побаивалась, вздрагивая от каждого её окрика.
— Не надо, сынок, — мягко отнекивалась она, — я ещё поскриплю. Не волнуйся, я соседке твой телефон оставила — если что, она сразу позвонит.
Но беда, случившаяся незадолго до переезда, не оставила ей выбора. Тамара Ивановна полезла полить герань на шкафу, голова закружилась, и она рухнула на пол, да так неудачно, что встать сама уже не смогла. Благо, соседка оказалась дома, услышала стоны и примчалась на помощь.
Виктору сообщили сразу. Он примчался бледный, с трясущимися руками, и безапелляционно заявил:
— Всё, мама, игры в независимость кончились. Собирайся, мы уезжаем. Я тебя больше одну не оставлю ни на минуту!
Отношения Виктора с Зинаидой трещали по швам — пятнадцать лет брака вымотали мужчину до предела. Зина пилила его методично и вдохновенно, не пропуская ни единого повода. Казалось, её миссией было возражать мужу во всём. В последнее время дело дошло до абсурда — Зинаида начала ревновать его к каждому фонарному столбу.
Стоило Виктору задержаться на работе хоть на десять минут, как его встречал допрос с пристрастием:
— Что, у зазнобы был? — начинала Зинаида, сверля его подозрительным взглядом. — Нет, ты скажи как на духу, я пойму! Может, даже прощу. Где ты шлялся?!
— Зина, — устало выдыхал Виктор, — я задержался на десять минут! Ты всерьёз думаешь, что за это время можно успеть изменить? Зачем ты меня унижаешь?
— Кто тебя знает, — бурчала она, не желая сдавать позиции. — Может, у тебя с возрастом скорострельность повысилась!
Скандалы вспыхивали и по поводу детей. Сын-подросток Петя отбился от рук, учителя обрывали телефон жалобами, но стоило Виктору повысить голос на отпрыска, как Зинаида вставала грудью на защиту:
— Прекрати немедленно! — визжала она. — Ты хочешь, чтобы дети тебя боялись? Это не воспитание, это тирания! С ребёнком надо разговаривать, объяснять!
Тамара Ивановна невольно вжималась в угол, проклиная тот день, когда согласилась на переезд. Зина теперь сживёт её со свету своими претензиями! Но Виктор не собирался давать мать в обиду.
— Я перед тобой отчитываться не обязан, я маму привез в свою квартиру. Добрачную! — отрезал он жестко. — Ты, Зина, поумерь свой пыл и будь добра, обращайся с ней уважительно. Иначе краник финансирования твоих родителей перекроется, усекла? Если мама хоть раз пожалуется, ни копейки больше твоей матери на лекарства и массажи не дам! Я ясно выразился?
Зинаида злобно фыркнула, но промолчала. Виктор знал болевые точки: и жена, и её престарелые родители полностью зависели от его кошелька. Так уж вышло, что кормильцем в семье был он один. Зина поработала пару лет после свадьбы, ушла в декрет, да так там и осталась.
С собой Тамара Ивановна привезла старого пса, Рыжика. Шестнадцать лет они прожили душа в душу, и расстаться с ним было выше её сил.
— Витенька, сынок, — просила она со слезами на глазах, — можно я Рыжика заберу? Он без меня с тоски помрёт! Соседка готова взять, но он же не переживёт разлуки.
— Конечно, мам. Бери, — кивнул Виктор. — Найдётся и для Рыжика угол.
Животных Зинаида ненавидела лютой, иррациональной ненавистью. Не кого-то конкретно, а всю фауну скопом. Сыновья годами канючили щенка или котенка, но мать была непреклонна:
— От шерсти не продохнуть будет, хомяки воняют, птицы орут с рассветом. Рыбки? А толку от них? Ни погладить, ни поиграть. Только пялятся из аквариума.
Старый Рыжик доводил Зину до белого каления. Один его вид вызывал у неё нервную дрожь. Пес поначалу бродил по квартире, тыкаясь носом в углы, привыкая к новому месту. Петя, старший сын, обрадовался животине — сам вызвался гулять с ним.
Зинаида же исподтишка терроризировала собаку. Зная, что никто не видит, могла пнуть старика или наступить на лапу. Услышав визг любимца, Тамара Ивановна срывалась с места, но невестка уже успевала отойти в сторону с невинным видом. Не пойман — не вор.
Тамара Ивановна догадывалась, кто мучает пса. Да и с ней самой Зина в отсутствие мужа не церемонилась — могла «забыть» позвать к столу или заставить мыть за собой посуду, несмотря на больную спину. Сыну мать не жаловалась, боялась стать яблоком раздора.
Правда вскрылась случайно.
Как-то Виктору позвонил Петя, голос у мальчика дрожал:
— Пап, ты можешь приехать? Срочно!
— Что стряслось? — встревожился Виктор.
— Рыжик пропал! Бабушка плачет, ей плохо. Мы весь двор обегали — нет его.
— Как пропал? Ты не уследил на прогулке?
— Нет, пап. Мама его вывела... Я сам видел!
Виктор помчался домой. Тамара Ивановна встретила его на пороге, лицо в пятнах, руки трясутся:
— Витенька, умоляю, найди Рыжика! Он же погибнет на улице! Старый, слепой почти... Петя искал, не нашёл. А ты на машине!
— Мам, сейчас. Посиди, выпей воды. Найдём мы его!
Зинаида сидела на кухне, невозмутимо прихлебывая чай. Виктор вошёл, упёрся руками в стол и, глядя жене в глаза, спросил:
— Твоя работа?
— Ты о чём? — Зинаида даже бровью не повела.
— Где собака? Я вижу, ты знаешь. Говори! Ты мать до инфаркта довести решила?
— Знаю, — ухмыльнулась она. — И не скажу! Достала меня эта псина, да и мамаша твоя, если честно. Я что, нанималась за всеми дерьмо выгребать? Шерсть, грязь... Мать твоя ложку за собой не помоет! Я тебе не прислуга, дорогой! Не будет этой твари в моем доме!
— По-хорошему, Зина, говори, куда дела пса?
Что-то в голосе мужа заставило её напрячься.
— Волонтеры забрали. Увидела объявление, позвонила. Сказала: забирайте бесхозную собаку или выкину на помойку. Приехали, увезли.
— Номер. Живо!
Зинаида продиктовала цифры и снова потянулась к чашке.
— Значит так, — произнёс Виктор, набирая номер, — собирай манатки и вали к родителям. Я подаю на развод.
Зинаида взвилась, начала орать, что ему мать и блошиный мешок дороже жены, но Виктор уже не слушал. Он записывал адрес приюта.
Зинаида уехала к родителям, детей почему-то оставила. Была уверена: пара дней — и приползет, будет прощения просить. Но Виктор подал на развод.
Рыжика вернули. Младший сын, Андрюша, решил жить с матерью, а Петя наотрез отказался, оставшись с отцом и бабушкой.
Тамара Ивановна долго казнила себя за развод сына, но Виктор сумел убедить её: она не виновата. Виновата была пустота там, где должно было быть сердце.