Глава 9
Работа закипела. Под ярким, но еще не палящим солнцем они с Кириллом разгружали ящики на той самой поляне, что всего пару дней назад была лишь заросшим пустырем. Теперь она была полем битвы.
Кирилл, сняв рубашку и закинув ее на сук березы, работал с сосредоточенной яростью. Лопата в его руках вгрызалась в землю с сухим шелестом, отмеряя ровные, точные лунки. Каждое движение было точное, почти механическим. Он не смотрел по сторонам, не отвлекался, целиком погруженный в ритуал посадки.
Арина помогала ему, расставляя хрупкие на вид саженцы возле каждой готовой лунки. Она молчала, наблюдая за ним. Напряжение в его плечах, сжатые челюсти — он слышал насмешки Степана. Слышал и пропускал через себя, переплавляя в энергию для работы.
— Держи, — он протянул ей первый саженец. — Корни расправь аккуратно. Землю уплотни, но не утрамбуй.
Она взяла тонкий прутик. Он был живым, упругим на ощупь. В голове промелькнула мысль: «Сейчас я сажаю виноград. В Озерной. Тетка Матрена с ума сойдет».
— О чем думаешь? — спросил Кирилл, замечая ее задумчивость.
— О тетке Матрене, — честно призналась она.
Он хрипло рассмеялся.
— Прекрасный мотиватор. Представь ее лицо, когда через пару лет она будет пробовать наше вино.
«Наше вино». Простые слова, но от них по спине пробежали мурашки.
Они работали несколько часов. Солнце поднялось выше, стало припекать плечи и спину. Арина сняла платок, чувствуя, как волосы прилипают к влажному лбу. Было тяжело, непривычно, но странно... хорошо. Было ощущение, что они делают что-то важное. Что-то, что останется после них.
Вдруг с опушки леса донесся скрип телеги. На поляну, погоняя старого мерина, выехал Степан. Он остановился в сторонке, положил вожжи и, насмешливо ухмыляясь, принялся наблюдать.
Кирилл не подал вида, что заметил его. Он продолжал копать, но спина его стала еще более прямой, а движения — еще более резкими.
— Ну что, садоводы? — крикнул наконец Степан. — Как ваши прутики? Не засохли еще по дороге?
Арина ощутила прилив гнева, но Кирилл, не оборачиваясь, спокойно ответил:
— Чувствуют себя отлично, Степан. Спасибо за заботу.
— Я-то тут при чем? — Степан сплюнул. — Я за деревней смотрю. Чтобы вид у нее был... опрятный. А то кто-то мусором поляны заваливает.
Кирилл наконец остановился, уперся на лопату и медленно повернулся. Лицо его было спокойным, но глаза метали молнии.
— Это не мусор, Степан. Это будущее.
— Будущее? — Степан фыркнул. — Будущее — это моя картошка в подполе. Это мясо в морозилке. А это... — он презрительно махнул рукой в сторону саженцев, — это блажь городского выскочки.
— Может, и блажь, — согласился Кирилл, и его спокойствие, казалось, злило Степана еще больше. — Но это моя блажь. На моей земле. И я тебя не звал сюда ее оценивать.
Степан покраснел. Он явно ждал другой реакции — гнева, спора. А не этого ледяного равнодушия.
— Ладно, ладно, не кипятись, ученый, — пробурчал он, хватая вожжи. — Посмотрим, что ты запоешь зимой. Когда твое «будущее» вымерзнет.
Он резко дернул поводья и уехал, оставив за собой облако пыли.
Арина выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание.
— Надоест ему, — сказал Кирилл, возвращаясь к работе. Его голос снова был ровным. — Когда поймет, что его насмешки на меня не действуют, отстанет.
— Ты так уверен?
— Я уверен в том, что делаю. Остальное — неважно.
Он посмотрел на десяток уже посаженных лоз, стоявших в ровных рядах, как молодые солдаты.
— Первая сотня, — произнес он с легким удивлением в голосе, словно сам не верил, что они это сделали. — Осталось еще девять.
Арина посмотрела на его загорелые плечи, на капли пота, стекавшие по спине, на эти хрупкие зеленые прутики, торчащие из земли. И впервые за весь день подумала не о насмешках деревни, не о гневе отца, а о чем-то другом. О том, что упрямство одного человека может быть самой плодородной почвой. И что, возможно, именно из такого упрямства и рождаются чудеса.
Она взяла следующий саженец и пошла к новой лунке. Солнце припекало сильнее, но ей было уже не до жара.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))