«Я не люблю себя, когда я трушу
Досадно мне, когда невинных бьют
Я не люблю, когда мне лезут в душу
Тем более, когда в неё плюют.»
Начнем с моей позиции:
Двое взрослых людей могут развестись. И причины на то разные. Но все должно быть с достоинством и честью. И уже точно - уход одного не может быть оправдан рождением ребенка с диагнозом другим.
Запомните, девочки, ребенок - это решение двоих создать нового человека. Это обоюдная ответственность за все. И здоровье в том числе. Это генетический микс двух взрослых людей, что в равных пропорциях делит результат. Каким бы он ни был.
Альтернативная позиция - слабость, малодушие, дремучесть и подмена понятий. Что очень часто поддерживается по мужской линии. Потому что женщины на это согласились. Потому что с чего-то решили; что за ребенка отвечают именно они.
И только когда общество коллективно открестится от этих ошибочных представлений, намеренно сформулированных заинтересованной стороной - «сильной» половиной человечества и их родившими - только тогда ситуация сдвинется с мертвой точки в сторону здравого смысла и цивилизованного общества.
Пробежимся по данным, которые найдены по миру в вопросах присутствия пап в жизни детей с РАС и изучения эффективности этого присутствия:
1. Пап вообще почти не изучают (и это уже важная цифра)
• В одном обзоре по родительским вмешательствам при аутизме (Flippin & Crais, 2011) нашли 27 исследований. Из них только в 3 (≈11 %) вообще были включены отцы как участники.
• Анализ исследований по аутизму показал: данные о матерях встречаются более чем в 5 раз чаще, чем о отцах (Braunstein и соавт., 2013, цитируется в систематическом обзоре Donohue et al., 2025).
То есть «невидимость» отцов в текстах ≠ их отсутствие в жизни детей, а скорее слепое пятно исследовательской оптики.
2. Что дают включённые папы ребёнку (данные по вмешательствам)
2.1. Отцов обучили — у детей выросла коммуникация и игра
В раннем исследовании Louis & Kumar (2015) отцов учили специальному стилю взаимодействия: более отзывчивой, «тонкой» игре с ребёнком с РАС. Итог (по данным систематического обзора 2025 года):
• у детей улучшилась коммуникативная инициатива,
• они лучше реагировали на социальные сигналы,
• активнее участвовали в повседневных задачах (self-care, простые дела).
Это небольшое, но рандомизированное исследование: эффект фиксировали до и после вмешательства, а не «по ощущениям».
2.2. Оба родителя участвуют в терапии — растёт качество взаимодействия
В исследовании 2025 года по эмоциональной доступности родителей в вмешательствах (Perzolli и др.):
• после программы у обоих родителей выросла чувствительность, умение структурировать взаимодействие и не быть навязчивыми,
• отцы показали более выраженный прогресс именно в “структурировании” взаимодействия (умение выстраивать понятную для ребёнка рамку),
• отклик и вовлечённость детей значимо выросли и в контакте с матерью, и с отцом, но дети в целом были чуть более вовлечёнными во взаимодействие с отцами.
То есть включённый папа — это не «редкий гость», а отдельный канал, через который ребёнок с РАС может проявлять инициативу и учиться социальным штукам.
3. Как участие отца отражается на маме и семье
3.1. Вовлечённость отца снижает стресс матери
Исследование Karimi и др. (2023) смотрело на семьи с ребёнком с РАС и анализировало связи между:
• вовлечённостью отца,
• его резилентностью,
• и стрессом матери.
Результат:
• чем выше вовлечённость и устойчивость отца, тем ниже стресс матери (прямая негативная связь).
То есть «активный папа» — это фактор, который статистически связан с тем, что маме проще выдерживать нагрузку.
3.2. Общие данные по стрессу у родителей детей с РАС
Свежие работы по родительскому стрессу показывают:
• и мамы, и папы детей с РАС имеют уровень стресса значимо выше, чем родители типично развивающихся детей или детей с другими нарушениями.
• В исследовании Dijkstra-de Neijs и др. (2024) у родителей маленьких детей с РАС и мамы, и папы показали высокий стресс и низкое качество жизни,
• у матерей выше стресс от «запертой в материнской роли»,
• но по конфликтным чувствам и трудностям воспитания уровни стресса у мам и пап сопоставимы.
И на этом фоне исследования по вмешательствам, включающим отцов, фиксируют:
• рост уверенности отцов в своей родительской компетентности и
• снижение стресса у матерей, когда отцы активно включаются в программы (Bendixen et al., 2011; Louis & Kumar, 2015, в обзоре Donohue et al., 2025).
4. Насколько вообще отцы вовлечены (пример «живой» статистики)
Есть хорошее количественное исследование из ОАЭ (Opoku и др., 2025), где опросили 177 отцов детей с РАС по стандартизированной шкале участия:
Средние баллы (шкала 1–5, где 5 — «почти всегда»):
• поддержка ребёнка — M = 4,58, SD = 0,42
• отношение к ребёнку с РАС (установки) — M = 4,23, SD = 0,78
• участие в обучающих программах/тренингах — M = 4,00, SD = 0,50
То есть хотя в исследованиях их почти не видно, конкретные отцы, которых спросили, оценивают свою вовлечённость как высокую.
Плюс: участие в обучении и уровень фактической поддержки объясняли около 15 % вариативности положительного отношения отца к ребёнку (β поддержки = 0,28; β участия в тренинге = 0,22). Чем больше отец знает и делает, тем теплее и принимающее его отношение (статистически).
5. Обобщение: что можно честно сказать «по цифрам»
Если собрать всё вместе, на сегодняшний день наука даёт такие опорные тезисы (без розовых очков):
1. Отцы реально вовлечены. В выборках, где их хоть кто-то спросил, они демонстрируют высокий уровень участия и поддержки, а не «где-то там на заднем плане».
2. Их почти не включают в исследования и программы.
• только ~11 % исследований по родительским вмешательствам при РАС прямо включают отцов,
• данные о матерях публикуются более чем в 5 раз чаще.
3. Когда отцов целенаправленно подключают и обучают, у детей улучшаются:
• коммуникативная инициатива,
• игра и социальные навыки,
• участие в повседневных делах.
4. Вовлечённый отец = меньше стресс у матери и лучше семейное функционирование.
• Модели показывают прямую отрицательную связь между отцовским участием/резилентностью и стрессом матерей.
5. Оба родителя под огромной нагрузкой, но:
• если отца включают как реального участника, а не «помощника мамы», выигрывают и ребёнок, и мама, и он сам (выше уверенность, меньше ощущение, что всё держится на одном человеке).
Заключение:
Думайте сами, решайте сами… Иметь или не иметь дело с мужчина, которые считают возможным в качестве аргумента для ухода использовать диагноз вашего совместного ребенка.