Ольга Петровна перебирала выписки со счёта и не могла оторваться от цифр. Двенадцать лет жёсткой экономии уместились в этих колонках с датами и суммами. Каждая тысяча рублей давалась нелегко: шила шторы соседям за скромную плату, пекла торты на заказ, продавала их на выходных возле рынка. Никаких обновок, никаких поездок к морю, никаких походов в кафе с подругами.
Вся эта жертвенность имела смысл - через две недели планировалось внести первый платёж строительной компании. Участок за городом уже присмотрен, проект одобрен. Маленький домик с садом, где можно встречать детей и растить цветы. Простое человеческое счастье, за которое Ольга платила годами самоотречения.
Входная дверь распахнулась резко. Виктор влетел в коридор и замер, словно не решаясь идти дальше. Ольга подняла взгляд от документов и сразу почувствовала - случилось непоправимое. Лицо мужа было серым, руки дрожали.
- Ты поужинал? - спросила она, пытаясь вернуть вечеру обычное течение.
- Оля... средства закончились, - выдавил Виктор, опускаясь на стул.
Она не поняла. Какие средства? Деньги в холодильнике на неделю? Зарплата ещё не пришла?
- Накопления. Всё, что откладывали. Их больше нет, - произнёс он тише.
Комната поплыла перед глазами. Ольга вцепилась в край стола.
- Каким образом? Что произошло?
Виктор не смотрел на неё. Изучал собственные ладони, будто видел их впервые.
- Товарищ с завода рассказал про инвестиционную компанию. Обещали тридцать процентов дохода ежемесячно. Показал договоры, офис в центре, рекламу по телевизору. Я подумал - вложу половину, за полгода удвоим капитал к началу стройки. Но когда внёс первую сумму, менеджер убедил добавить остальное. Говорил, что чем больше вклад, тем выше процент.
- Сколько отдал? - голос Ольги звучал чужим, механическим.
- Полностью всё. Плюс оформил кредит на триста тысяч - менеджер сказал, это последний день акции с повышенной ставкой. Вчера офис закрыли. Телефоны не отвечают. Компания оказалась мошеннической.
Ольга поднялась так стремительно, что стул опрокинулся. Двенадцать лет. Двенадцать лет она отказывала себе буквально во всём. Донашивала старую верхнюю одежду до дыр. Не покупала косметику. Не ездила к сестре в другой город. Всё ради этой мечты.
- Одна неделя, - прошептала она. - Тебе хватило одной недели, чтобы уничтожить двенадцать лет моих усилий.
- Прости, я хотел приумножить...
- Хотел? - она развернулась к нему. - А почему не посоветовался? Почему не показал мне эти документы? Любой здравомыслящий человек понял бы - тридцать процентов в месяц не бывает!
Виктор молчал. Что он мог сказать в своё оправдание?
- Ты вообще подумал обо мне, когда подписывал эти бумаги? Вспомнил, как я зимой пешком ходила, чтобы сэкономить на проезде? Как шила чужим людям занавески по ночам?
- Я хотел для нас лучшего... Там были настоящие клиенты, отзывы, офис с ремонтом...
- Врёшь! - крикнула Ольга. - Ты хотел лёгкого обогащения. Поверил красивым обещаниям, не потрудившись проверить компанию. А теперь мы остались ни с чем!
Виктор сидел ссутулившись. На лбу блестели капли.
- Что скажем застройщикам? - спросила Ольга холодно. - Встреча через четырнадцать дней. Они ждут первоначальный взнос.
- Перенесу. Объясню, что передумали.
- А кредит? Триста тысяч. При твоей зарплате в тридцать две тысячи это почти год жизни впроголодь.
- Найду подработку. Буду трудиться на двух местах.
Ольга посмотрела на супруга - пятьдесят девять лет, проблемы с давлением, хроническая усталость. О какой подработке речь?
- Скажи честно, - она наклонилась ближе. - Ты подписывал документы не читая? Даже не попытался разобраться?
Молчание было красноречивее любых слов.
- Значит, слепо поверил первому встречному. Понадеялся на чудо вместо того, чтобы включить голову.
- Там всё выглядело солидно. Охранники, администраторы, кофе-машина в холле...
- И это тебя убедило отдать чужие деньги? - Ольга не могла сдержать горечи в голосе.
Ольга отошла к окну. За стеклом горели огни соседних квартир - обычная вечерняя жизнь продолжалась. Люди ужинали, смотрели сериалы, строили планы. А её мир рухнул.
- Мне пятьдесят шесть, - сказала она в пустоту. - В моём возрасте уже не начинают заново. Нет времени копить ещё двенадцать лет.
Виктор попытался приблизиться, но она отстранилась.
- Не подходи. Мне противно находиться рядом.
Он застыл посреди кухни - растерянный, жалкий. Ольга прошла в спальню и заперлась.
Легла не раздеваясь и уставилась в темноту. Одна мысль билась в голове: двенадцать лет ради мечты - и всё уничтожено за неделю из-за чужой наивности и жадности.
Виктор постучал в дверь рано. Ольга встала, умылась ледяной водой, вышла к столу. Они сидели напротив и молчали. Он наливал чай, она резала хлеб. Внешне всё как всегда, но между ними - пропасть.
- Позвонил застройщикам, - произнёс Виктор. - Отложили встречу на неопределённый срок.
Ольга кивнула, не поднимая глаз.
- Ещё написал заявление в полицию. Сказали, дело возбудят, но шансов вернуть деньги почти нет. Мошенники обычно выводят средства за границу.
- Понятно, - холодно ответила она.
- Знаешь, что хуже всего? - продолжила Ольга через минуту. - Не отсутствие денег. А то, что доверие разрушено. Тридцать два года совместной жизни - и выяснилось, что ты способен на такое безрассудство без единого слова со мной.
Виктор хотел возразить, но Ольга уже собиралась уходить. На пороге обернулась:
- Подумай, что скажешь Лене и Андрею. Дочь просила занять на отпуск. Сын спрашивал про помощь с первым взносом по ипотеке. Что объяснишь детям?
Дверь закрылась. Виктор остался один с осознанием того, что разрушил не только мечту жены, но и семейное благополучие, накопленное десятилетиями.