«Я не верю, что я достаточно хороший человек, что я нормальный, потому что мой обидчик радуется и живет как ни в чем ни бывало»
Это не про зависть и не про обиду. Это некоторое чувство «оскорбленной справедливости». Внутри происходит что-то типо «если мир устроен хоть немного по-честному, если хоть что-то имеет значение, то бывший/бывшая не может быть счастлив, потому что он причинил мне боль, потому что он не признал, не раскаивался и не заплатил цену за мои слезы».
Очень тебе хочется, чтобы Бог, Вселенский Суд, Жизнь или Судьба распорядились справедливо по-отношению к нему/ней.
Потому что если это случится, то будет доказательство того что это ОН/ОНА были плохими, а я значит хороший.
Это и есть монолог твоей детской раненой части.
«Я хорошая, тогда почему плохой человек не наказан?»
Рациональная часть тихо шепчет, немного обвиняя, что «ну не могу же я запретить другому быть счастливым, на это каждый имеет право» и отсюда внутренний конфликт.
«Не могу, но очень хочу. И мне очень больно!»
Тебе нужна не его/ее несчастная жизнь, а его признание, что он потерял сокровище и пожалел.
Признав это, ты можешь это отгоревать. Не злостью, не мщением, не попытками восстановить справедливость, а горем утраты: «меня не выбрали. Мне грустно и больно». Находясь с этими чувствами лицом к лицу, ты принимаешь себя таким.
Побыв в этом, остается лишь досадный осадок, немного печали, а затем, естественное чувство освобождение.
«Было и было, что уж теперь».
От этого не нужно бежать.
Горевать - это нормально.
Если с ним/ней история окончена, это не конец ТВОЕЙ истории. Человек этот в твоей жизни был эпизодом, а не центральной фигурой всей ТВОЕЙ пьесы.
