- Леночка, открой, там отцу плохо! - Леня колотил в дверь ванной так, будто начался конец света. - Срочно нужен нашатырь!
- У меня тушь потекла, подожди минуту, - сказала я и, включив воду, уставилась на свое отражение.
- Тридцать два года, - думала я. - А выгляжу на все сорок. Спасибо семейной жизни и заботливому свекру, который «плохо себя чувствует» каждый раз, когда я пытаюсь побыть наедине с собой хотя бы пять минут.
- Лена, ты что, не слышишь? Человеку плохо! - орал муж.
Я открыла дверь.
- Где нашатырь? Быстро! - выпалил Леня.
- В аптечке на кухне, - спокойно сказала я. - Третья полка сверху.
Я уже привыкла к этим фокусам за годы семейной жизни.
Муж умчался. Я знала, что будет дальше, сейчас Петр Сергеевич очнется, попросит валерьянки, потом чаю с медом. Потом начнет рассказывать, как ему тяжело жить одному. И Леня снова начнет:
- Может, он поживет у нас? Ну, хотя бы зиму?
Каждую зиму повторялось одно и то же. Только вот прошлая «зимовка» закончилась в июле, когда я буквально выставила папашу мужа за дверь с его чемоданами и сказала:
- Все, хватит, идите жить к себе домой. Вы не инвалид, вам пятьдесят восемь лет, вы можете работать.
Знаете, что он тогда сделал? Упал прямо на лестничной площадке и начал стонать. Соседка Валентина Павловна выбежала и увидела эту колоритную сцену. Я стояла с чемоданами, а «несчастный старик» корчился на полу. С тех пор она со мной не здоровается. Думает, наверное, что я изверг.
А правда была в том, что до нашей свадьбы Леня жил с отцом. Мамы у него не нет, она умерла, когда ему исполнилось двадцать. И все эти годы папаша сидел на шее у сына.
Он не работал ни дня, говорил, что у него «больное сердце», «слабые нервы», «наследственная астма». При этом свекор курил как паровоз, выпивал регулярно. Да и по соседкам шастал довольно резво для человека с больным сердцем.
Когда мы поженились, я сразу сказала, что жить мы будем отдельно.
Леня боялся оставлять отца одного и далеко от него уезжать. Поэтому мы купили однушку в ипотеку в соседнем подъезде и въехали туда. Счастье длилось ровно месяц, потом Петр Сергеевич начал приходить сначала на чай. Потом на ужин. Потом стал оставаться ночевать, потому что «поздно идти, а у него голова кружится».
Через полгода он уже фактически жил у нас. Спал он на раскладушке на кухне, но это не мешало ему командовать, как генералу в штабе:
- Лена, суп пересолен!
- Лена, рубашки плохо выглажены!
- Лена, что за пыль на телевизоре?
При этом свекор палец о палец не ударил за все время, пока жил у нас. Он сидел целыми днями, смотрел сериалы и ждал, когда его покормят.
Я терпела три года. А потом сказала - все. Либо он, либо я. Леня выбрал меня, но до сих пор чувствует себя виноватым. И папаша это чувство вины охотно эксплуатирует. То «сердце прихватит», то «давление скакнет», то «совсем ослаб без домашней еды».
- Лен, ты где? - Леня заглянул в спальню. - Отец просит чаю.
- Я на работу опаздываю, - сказала я.
- Ну сделай быстренько, а? - заныл муж. - Он правда плохо выглядит.
- Интересно, сколько он вчера выпил у своего дружка Михалыча? - подумала я. - Судя по красным глазам и трясущимся рукам - прилично.
***
Я пошла на кухню. Петр Сергеевич сидел за столом в нашей квартире, как будто был здесь единоличным владельцем. На нем была грязная футболка, сам небритый, едко пахнущий перегаром и нестиранной одеждой.
- Чайку бы, - сказал он, не глядя на меня. - И бутербродов с сыром.
- Чайник на плите, хлеб в хлебнице, сыр в холодильнике, - ответила я, надевая туфли.
- Ты что, издеваешься? - возмутился муж. - Человек болеет, а ты...
- Петр Сергеевич, у вас руки-ноги на месте? - спросила я. - Значит, сделаете сами.
Он посмотрел на сына.
- Лень, ты слышишь, как она со мной разговаривает? С твоим родным отцом!
Вот тут я не выдержала. Достала телефон, полистала записи, нашла нужную. Включила.
Из динамика раздался пьяный голос Петра Сергеевича. Это было две недели назад, он пришел к нам под утро, думал, что мы спим:
- Она сама скоро окажется на улице, вот увидишь, Михалыч! Я ее выживу, как выжил свою жену-покойницу. Та тоже думала, что умная. А Ленька мой - тряпка, что скажу, то и сделает. Я его всю жизнь доить буду, он мне должен за то, что я его вырастил...
Леня побелел и смотрел то на меня, то на отца.
- Это... Это не я, - забормотал Петр Сергеевич. - Это монтаж какой-то.
Я включила следующую запись, потом еще одну. И все они были как под копирку про одно и то же. У меня их было штук двадцать. Все были сделаны за последние полгода.
Петр Сергеевич в пьяном угаре постоянно рассказывал всевозможные небылицы. Все, на что был способен его затуманенный ум. То говорил соседям, что я гулящая женщина, то уверял участкового, что я ворую его пенсию. То обсуждал с дружками, как «поставить на место эту выскочку».
- Я просто нетрезвый был, - попытался оправдаться Петр Сергеевич. - Лень, сынок, ну что ты слушаешь ее?
- Вон из нашего дома, - тихо сказал Леня.
- Что? - опешил отец.
- Вон отсюда, - повторил Леня. - И больше не приходи.
- Сынок, ты что, родного отца гонишь? - повысил голос Петр Сергеевич.
- Родной отец не говорит про покойную мать, что он ее выжил! - заорал Леня так, что я испугалась. - Пошел вон!
Петр Сергеевич попятился к двери. На пороге он задержался и обернулся.
- Ты пожалеешь, - прошипел он, вмиг выздоровев и протрезвев. - Вы оба пожалеете.
- Угрожаете? - я снова включила диктофон. - Повторите погромче, пожалуйста.
Он выскочил за дверь, хлопнув так, что с полки упала сахарница. Мы молчали, Леня сидел, закрыв лицо руками. Я обняла его и сказала:
- Прости, я не хотела, чтобы ты вот так об этом узнал.
- Выжил маму... - бормотал муж. - Он выжил маму... А я думал, она сама от него сбежала перед тем, как угодить в больницу… Оказывается, она... Она просто не выдержала.
Через месяц мы продали квартиру. Взяли ипотеку на двушку в новом районе на другом конце города. Никому из знакомых отца мы не дали новый адрес и поменяли номера телефонов.
Первое время Леня места себе не находил от чувства вины. Все порывался съездить, проверить, как там отец. Я не пускала, говорила - он взрослый человек, у него есть дом.
Потом я встретила Валентину Павловну в магазине, та поджала губы, хотела пройти мимо.
- Валентина Павловна, - окликнула я. - Как там Петр Сергеевич?
- А что ему будет? - фыркнула она. - Работает грузчиком в магазине. Говорит, здоровье поправилось, даже сердце не болит. Такие мешки таскает, молодые позавидуют.
Вечером я рассказала Лене. Он долго молчал, потом усмехнулся:
- Надо же. Тридцать лет болел, а тут вдруг выздоровел.
Сейчас прошло уже два года. Мы живем в своей квартире, у нас растет дочка. Леня больше не вспоминает об отце. Я знаю, рана еще не зажила, может, никогда не заживет. Но мы справимся (Все события вымышленные, все совпадения случайны)🔔ЧИТАТЬ ЕЩЕ 👇