Бегство из города. Меня многие спрашивают, почему мы уехали из города. Казалось бы, это огромное мечта для многих, жить в Москве. Но вот после Индии я поняла, что я в Москве жить не могу, может быть только немножечко. Почему это так? Да, Москва прекрасна, это огромнейший организм, где очень много амбиций, очень много желаний, очень много желания именно для жизни, для мирской деятельности. Именно поэтому, каким-то образом принести туда тишину Гималаев, очень трудно. Прожив 14 лет в Индии, я всё-таки была в среде, где вокруг была либо тишина, либо то что способствовало духовной практике. В отличие от нашего физического и астрального тела, каузальный мир не имеет границ, не имеет форм, поэтому мы пропитываемся той информацией, которая нас окружает.
Поэтому, если у вас есть цель, то лучше помещать себя в то пространство, которое согласно с вашей целью. Потому что все люди, которые будут вокруг вас, они будут излучать, очень много мыслей, и эти мысли будут также влиять на ваши действия. Также, живя в Дармсале много лет, я практически понимала, что практика - это нормально. И каждый год я садилась сама в ритриты, и мне это было легко, потому что я видела что рядом, все занимаются практикой. И это мне помогало. Но когда я приезжала в Москву, даже ненадолго, то месяц где-то, я практически пребывала в таком состоянии большого конфьюза, даже заболевала немножечко. Потому что для меня было всё очень странным, очень чуждым. И только после месяца где-то, я начинала адаптироваться, начинала общаться с людьми. Потому что моя информация, которую я привозила с собой, она сильно противоречила тому, что я видела вокруг, будучи Москве. И хотя у меня там была работа в хороших клубах Москвы, я преподавала йогу, меня ждали и меня приглашали на лето. Когда я еще жила в Индии, именно по приглашению даже приезжала чтобы провести классы йоги. Но когда я решила вернуться из Индии, я уже стала возвращаться в Подмосковье, и из Подмосковья даже пробовала ездить в Москву какое-то время, ещё работать в клубах, то есть работа у меня была.
Но мне пришлось всё-таки пожертвовать работой и остаться чуть-чуть вдалеке от основной суеты. Почему очень важно для людей, которые занимаются духовной практикой быть чуть-чуть отшельником? Понимаете, медитация в городе это своего рода пожертвование городу. Почему? Потому что, прибывая допустим в городских условиях, через ваш мозг пропускаются огромные глыбы информации, огромные глыбы информации, которые совершенно противоречит вашей цели. Допустим, если в практике надо немножечко отойти от мирских желаний, то, когда вы входите в состояние созерцания, погружаетесь в глубину вашего ума, то есть скорее всего можно это назвать подсознанием, то вы наоборот зачерпываете все эти мирские желания окружающих вас людей в свое подсознание, тем самым ещё более его засоряя.
Также через вас идут все импульсы из Останкино, из мобильных телефонов людей. Каким-то образом вы всё это улавливаете, хотя можете это не слышать и не сознавать. Я как-то проводила пример такой на занятиях, когда люди, например, дистанционно, начинали слышать звуки. То есть мы, в общем-то, многие вещи не слышим только из-за того, что просто не концентрируемся. Но однако наш ум очень-очень много воспринимает, в том числе очень много негативной информации даже без нашего ведома, даже если мы этого не хотим. поэтому наоборот, когда мы начинаем заниматься наше восприятие утончается, и мы всё больше и больше начинаем черпать вот этой информации, совершенно негативной. Из-за этого просто можно сойти с ума, потому что через нас начинает проходить эмоции людей негативные эмоции людей, страдания, их злоба, ненависть, жадность, зависть. И мы начинаем, например не понимать, откуда у нас начинают вспыхивать эти вещи. Хотя, допустим, когда мы сидели на ритрите в Гималаях, всё это было уже давно как бы сглажено, и как бы совершенно уже не превалировало в нашем характере, в нашем уме. Не потому даже что это было очень глубоко в пластах сознания, а потому что ну реально мы уже как бы успокоили ум, но когда мы начинаем приходить обратно в общество, особенно в общество где очень много вот этого агрессивного такого, амбициозного стремления борьбы, то все эти эмоции тут же улавливаются нашим подсознанием, и мы тут же его считываем, тут же привносим сразу. Это также, очень сильно вводит сумятицу в наш ум. Поэтому медитация в городе, она не только неблагоприятно она опасна! И в общем-то люди, которые реально занимались медитацией они-то знают, и они советуют уходить из городской среды чтобы сосредотачиваться, чтобы входить вот в созерцательные состояния. Заниматься в городе мы можем только аналитической медитацией, когда мы можем допустим анализировать, на основе прочитанного или услышанного от учителя, и тем самым да, привносить какие-то благородные, хорошим мысли в общество, где мы живем.
Но, чтобы стать сильным, чтобы разобраться в себе, своих собственных накоплениях, надо обязательно поместить себя в пространство, где не будет рядом других людей, которые бы приносили эту сумятицу в ваш ум. Потому что вы не сможете понять где вы, а где мысли, которые исторгает ваш сосед. Я вот рассказывала тоже, что когда мне пришлось вернуться из Индии в Москву, я жила в многоквартирном доме, и за моей стеною там, умирала бабушка. И когда я спала рядом с этой стеной, я стала чувствовать мысли о смерти настолько явственные, мало того, у меня резко стали болеть те части тела, которые реально болели у этой бабушки. И я только случайно узнала, что она за стеной находится. И вот когда я перенесла свою кровать от этой стены чуть подальше, в эту же ночь она умерла. Вот насколько может быть сильное взаимодействие, в многоквартирном доме с другими людьми. Есть ли в этом благо, трудно сказать. Конечно, мы все взаимозависимы, но чтобы человеку помочь другим людям, он должен дойти до какой-то точки кипения. Потому что если человек стремится к духовной практике, но постоянно чуть-чуть нагревается, и когда он никак не может закипеть, та духовная практика, она практически только вымотает его, только истратит как бы газ, истратит дрова, но не доведет его до кипения. Поэтому, если мы хотим вскипятить чайник, то мы ставим его на донаправленный огонь.