Тамара проснулась, как всегда, в половине седьмого. Михаил ещё спал, повернувшись к стене. Она тихо встала, натянула халат и пошла на кухню ставить чайник.
Обычное утро вторника. За окном моросил октябрьский дождик, и в квартире было прохладно. Тамара включила газ под чайником, достала из хлебницы вчерашний хлеб. Михаил любил с утра горячие бутерброды с колбасой.
Открыв холодильник за молоком, она увидела листок, приклеенный магнитиком к дверце. Странно - вчера его точно не было.
"Тома, ухожу к Ларисе. Не ищи меня. Документы в тумбочке. М."
Тамара перечитала записку ещё раз. Потом ещё. Буквы расплывались перед глазами, но смысл оставался тем же.
Чайник засвистел. Она машинально выключила газ и опустилась на табуретку, всё ещё держа в руках злополучный листок.
****
Тамара так и просидела на кухне, пока не услышала хлопок входной двери у соседей. Значит, Валентина Петровна идёт за хлебом - как каждое утро в восемь ровно.
Она быстро спрятала записку в карман халата и заглянула в спальню. Кровать была пустой. Когда он успел уйти? Она же проснулась рано...
В прихожей не хватало его куртки и ботинок. В ванной - зубной щётки и бритвы. Будто растворился.
Тамара вернулась на кухню, села за стол и попыталась думать. Лариса Викторовна из сорок второй квартиры. Разведённая, работает в поликлинике медсестрой. Приветливая, всегда здоровается в подъезде. Как-то даже борщом угощала, когда Тамара болела...
Зазвонил телефон.
- Тома, ты дома? - голос Валентины Петровны звучал взволнованно. - Я тут Мишу твоего видела утром с сумкой. Он что, в командировку?
Тамара сжала трубку. Значит, уже видели. Началось.
- Да, в командировку, - солгала она. - Надолго уехал.
- А-а, понятно. Ну тогда заходи на чай, не сиди одна.
Положив трубку, Тамара поняла - прятаться не получится. В их доме все друг про друга всё знают.
****
К обеду вся лестница знала правду.
Первой не выдержала Зинаида Ивановна из тридцать восьмой - увидела Михаила с чемоданом возле лифта и проследила, к кому он пошёл. А Зинаида Ивановна была местной радиостанцией.
В два часа к Тамаре постучалась Валентина Петровна с тортом.
- Томочка, милая, - она прошла в кухню, не дожидаясь приглашения. - Ну что же ты молчала! Я же сразу поняла, что что-то не то. Мужчина в таком возрасте с сумками не ездит.
Тамара молча поставила чайник.
- И долго это у них? - Валентина Петровна понизила голос, хотя они были одни.
- Не знаю.
- А ты... ты подозревала что-нибудь?
Тамара пожала плечами. Подозревала ли? Михаил стал позже приходить с работы, больше внимания стал уделять своей внешности, купил новую рубашку... Но разве это подозрения? Это просто жизнь.
В четыре пришла Людмила из сорок пятой с пирожками.
В шесть - Нина Семёновна снизу с валерьянкой.
В семь - Галина Фёдоровна с советом немедленно подавать на развод.
К вечеру Тамара чувствовала себя как в аквариуме. Каждый взгляд, каждое слово соседок было пропитано жалостью и любопытством.
- Не переживай, - утешала Людмила. - Мужики в этом возрасте с ума сходят. Может, ещё образумится.
Но Тамара уже не хотела, чтобы он образумился.
****
Три дня Тамара не выходила из квартиры. Валентина Петровна приносила продукты, Людмила - газеты, Нина Семёновна - свежие сплетни.
- Лариска-то вся светится, - шептала Нина Семёновна. - Вчера новую причёску сделала, туфли купила. А Мишка твой ходит как в воду опущенный.
На четвёртый день кончился хлеб. Тамара натянула пальто и вышла в магазин. У подъезда на скамейке сидели они.
Михаил и Лариса. Он курил, она что-то рассказывала, размахивая руками. Обычная парочка средних лет на лавочке.
Тамара замерла. Хотелось развернуться и убежать обратно в квартиру. Но ноги не слушались.
Лариса увидела её первой. Умолкла на полуслове, тронула Михаила за рукав. Он поднял глаза.
- Тома... - начал он и замолчал.
- Здравствуй, Михаил.
Они смотрели друг на друга секунды, которые казались часами. Лариса нервно поправила волосы.
- Тамара Григорьевна, - вдруг заговорила она. - Я хотела с вами поговорить. Объяснить...
- Что объяснить? - голос Тамары звучал спокойнее, чем она себя чувствовала.
- Мы не планировали... Просто получилось. Миша несчастлив был, вы же видели...
- Я видела мужа, который тридцать лет приходил домой к ужину.
- К ужину - да. А к жизни? - Лариса встала со скамейки. - Когда вы последний раз с ним говорили? Не о деньгах, не о ремонте - просто говорили?
Тамара молчала. В горле стоял ком.
****
- А вы с ним говорите? - тихо спросила Тамара. - Или просто слушаете, какой он несчастный?
Лариса покраснела.
- По крайней мере, я его слушаю! А не отмахиваюсь: "Потом, Миша, я посуду мою".
- Я тридцать лет мыла эту посуду! - голос Тамары дрогнул. - Тридцать лет готовила, стирала, убирала! Работала наравне с ним и ещё дома...
- Томочка, - Михаил попытался встать.
- Не Томочка! - она развернулась к нему. - Ты записку оставил. На холодильнике! Как соседям по коммуналке! "Ухожу к Ларисе". Тридцать лет брака - и записка!
Вокруг начали собираться люди. Зинаида Ивановна выглянула из подъезда, Валентина Петровна подошла с внучкой.
- Тома, не надо... - прошептал Михаил.
- Надо! - Тамара почувствовала, как годы молчания рвутся наружу. - Мне пятьдесят девять лет! Пятьдесят девять! Я боялась покрасить волосы, чтобы ты не сказал, что трачу деньги зря! Я носила одно платье на все праздники, потому что "зачем тебе новое, ты же не работаешь с людьми"!
Лариса попятилась.
- А теперь вы мне рассказываете про разговоры? Хорошо! Поговорим! Вы знаете, что он храпит? Что у него болит спина? Что он ненавидит рыбу, но ел её, потому что я готовила на неделю? Нет? Тогда о чём вы с ним разговариваете?
Михаил опустил голову. Соседи молчали.
- Живите, - сказала Тамара и пошла к магазину. - Только не говорите мне больше, что я его не слушала. Я слушала тридцать лет. Теперь пора послушать себя.
****
После той сцены у подъезда что-то изменилось. Соседки перестали приносить пирожки и жалостливые взгляды. Зинаида Ивановна при встрече только кивала, а Валентина Петровна даже спросила совета по поводу нового управляющего.
Тамара впервые за месяц посмотрела на себя в зеркало. Седые волосы, усталые глаза, старый халат. Неужели она и правда выглядела так все эти годы?
На следующий день она пошла к парикмахеру.
- Покрасьте, - сказала она мастеру. - В каштановый. И подстригите покороче.
- Вы уверены? Это будет совсем другая прическа...
- Я хочу быть другой.
Дома, разглядывая новое отражение, Тамара достала из шкафа платье, которое не надевала три года. Оказалось, она похудела.
Вечером в совете дома обсуждали установку домофона. Раньше Тамара молча записывала протокол, но теперь высказала своё мнение о модели и месте установки. К ней прислушались.
Через две недели пришла Людмила.
- Тома, ты не могла бы поговорить с моей Настей? Она от мужа уйти собирается. Говорит, надоело. А ей всего двадцать семь, дочка маленькая...
Тамара заварила чай.
- Приводи её завтра. Поговорим.
Когда Людмила ушла, Тамара поняла - впервые за много лет к ней обратились не за жалостью, а за советом. За мудростью.
Она подошла к зеркалу и улыбнулась своему отражению. Женщина в зеркале улыбнулась в ответ. Незнакомая, но красивая женщина пятидесяти девяти лет, которая наконец-то научилась слушать себя.