— Настя, нам надо поговорить, — Сергей стоял в дверях спальни с таким лицом, будто сейчас признается в чем-то ужасном.
Настя оторвалась от телефона и посмотрела на мужа. Среда, девять вечера, она только пришла с работы и мечтала просто полежать в тишине.
— Что случилось?
— Витька попал в ситуацию.
— Какую ситуацию? — Настя села на кровати. Виктор, старший брат Сергея, всегда умудрялся попадать в какие-то передряги.
— Компания, где он работал, обанкротилась. Ему зарплату за три месяца не выплатили. Сто восемьдесят тысяч висят. А они жили на съемной квартире, ты же помнишь?
— Помню, — Настя уже чувствовала, к чему клонит разговор, и ей стало не по себе.
— Они не смогли заплатить хозяйке. Та выставила их. Вчера. Прямо с вещами на улицу.
— И где они сейчас?
— У друзей Витьки ночуют. Но там на два дня максимум пустили.
Настя молчала, глядя на мужа. Сергей нервно переступил с ноги на ногу.
— Мама звонила. Говорит, у них с отцом нет возможности принять. Однокомнатная квартира, ты же знаешь. Там вдвоем-то тесно.
— Серёж, ты о чем вообще?
— Настюш, ну им правда деваться некуда. Дети же. Кирилл и Дашка. Им пятнадцать и двенадцать. Они не могут на улице оставаться.
— И что ты предлагаешь?
— Ну... у нас две комнаты. Мы бы на время их приютили. Неделю, ну две максимум. Пока Витька работу не найдет и жилье не снимет.
Настя почувствовала, как внутри все сжалось. Их квартира — пятьдесят два квадрата, за которые они платят ипотеку, еле-еле сводя концы с концами. Две маленькие комнаты, кухня шесть метров. И сюда четыре человека?
— Серёж, ты серьезно? У нас самих места нет. Мы с тобой в одной комнате спим, вторая — гостиная. Куда мы их всех разместим?
— Мы переедем в спальню на раскладушку, а им отдадим гостиную. Настюш, ну правда, это ненадолго. Витька уже объявления смотрит, вакансии мониторит. Он быстро найдет что-нибудь.
— Быстро найдет, — Настя усмехнулась. — Твой брат полгода назад тоже быстро собирался тридцать тысяч вернуть, которые у тебя занял. До сих пор вернул?
— Настя, это другое. Тогда просто не срослось с заработком. А сейчас... ну куда им? На улице зима скоро. Дети маленькие.
— Дети не маленькие. Кирилл уже выше меня ростом.
— Настя, пожалуйста, — Сергей сел рядом, взял ее за руку. — Я понимаю, это неудобно. Я понимаю, что тебе тяжело будет. Но это мой брат. Единственный. Я не могу его бросить.
Настя смотрела в глаза мужа и видела там мольбу. Она знала, что если откажет, он будет чувствовать себя предателем. Знала, что Маргарита Анатольевна, ее свекровь, никогда ей этого не простит. Хотя и сейчас-то их отношения были далеки от теплых.
— Хорошо, — выдохнула она. — Но только на две недели. Максимум. Потом пусть ищут другой вариант.
— Спасибо, родная, — Сергей обнял ее. — Ты не представляешь, как ты меня выручаешь.
"Не тебя, а твоего брата", — подумала Настя, но вслух ничего не сказала.
На следующий день, в четверг, Виктор с семьей приехали к шести вечера. Настя как раз вернулась с работы из стоматологической клиники, где работала администратором. Весь день принимала звонки, записывала пациентов, разбиралась со страховыми компаниями, и голова гудела.
Дверь открыла, и в коридор начали заносить вещи. Четыре огромных сумки, два чемодана, три коробки, пакеты с какими-то кастрюлями.
— Здравствуйте, — Светлана, жена Виктора, протиснулась в прихожую. Полная женщина с крашеными рыжими волосами, она окинула взглядом коридор и скривилась. — Ничего себе, как тут тесно.
— Здравствуй, Света, — Настя постаралась улыбнуться. — Проходите, располагайтесь.
Виктор внес последний чемодан и шумно выдохнул:
— Серега, ну ты даешь, на четвертый этаж без лифта. Думал, спина отвалится.
— У нас лифт не работает уже месяц, — Сергей помог брату затащить вещи в гостиную. — Обещали починить, но пока тишина.
— Мам, а где я буду спать? — Кирилл, долговязый подросток в мешковатой толстовке, зашел в гостиную и плюхнулся на диван. — Здесь что ли?
— Здесь, сынок, — Светлана прошла следом. — Даш, иди сюда, не стой в коридоре.
Даша, худенькая девочка с длинными волосами, робко заглянула в комнату:
— А где туалет?
— Я покажу, — Настя взяла девочку за руку и провела в ванную.
Когда она вернулась на кухню, Светлана уже сидела за столом и с недовольным видом осматривалась:
— Маленько у вас тут все. Окна на север выходят, да? Солнца небось совсем нет.
— На северо-восток, — ответила Настя, доставая из холодильника продукты для ужина. — Утром солнце есть.
— А холодильник какой старый, — Светлана открыла дверцу морозилки. — У нас был новый, двухкамерный. Жалко, что пришлось бросить.
— Света, мы же снимали квартиру с мебелью, — Виктор зашел на кухню. — Холодильник хозяйский был.
— Ну да, но все равно хороший был.
Настя молча начала резать овощи для салата. Внутри уже закипало раздражение, но она старалась держать себя в руках.
— Мам, а что на ужин? — Кирилл высунулся из гостиной. — Я есть хочу.
— Настя готовит, — Светлана облокотилась на стол. — Настя, а ты что готовишь?
— Салат и макароны с котлетами.
— А чего-нибудь поинтереснее нельзя? — Кирилл скривился. — Макароны я не люблю.
— Кирюш, не капризничай, — Виктор прошел мимо сына и хлопнул его по плечу. — Что дают, то и едим.
Настя сжала нож покрепче. "Две недели. Всего две недели", — повторяла она про себя.
Ужин прошел шумно. Кирилл рассказывал про своих друзей, Даша ныла, что котлета пересоленная, Светлана жаловалась на хозяйку съемной квартиры, которая их выгнала. Виктор молчал, уплетая за обе щеки. Сергей пытался поддерживать беседу, подбадривать брата.
— Ничего, Вить, найдешь быстро работу. Сейчас водители нарасхват.
— Да ладно, какие нарасхват, — Виктор махнул рукой. — Везде платят копейки. Я на прежней работе сто двадцать в месяц получал. А сейчас предлагают по пятьдесят. Ты на эти деньги проживешь с семьей?
— Ну хоть что-то на первое время, — Сергей посмотрел на брата. — Пока не найдешь нормальный вариант.
— Посмотрим.
После ужина Настя мыла посуду, а Светлана сидела тут же на кухне, листала телефон. Ни разу не предложила помочь.
— Света, может, вытрешь посуду? — осторожно спросила Настя.
— А, да, конечно, — Светлана нехотя поднялась, взяла полотенце. Вытерла три тарелки и снова села. — Извини, устала страшно. День тяжелый был. Переезд, нервы.
Настя промолчала. Вытерла оставшуюся посуду сама.
В десять вечера они с Сергеем перебрались в спальню. Муж поставил старую раскладушку, которую когда-то давно притащил с дачи тещи. Раскладушка скрипела при каждом движении и прогибалась посередине.
— Серёж, мы на этом спать не сможем, — Настя присела на край и поморщилась.
— Ничего, переживем. Ты же сама сказала, две недели.
Настя легла, раскладушка жалобно заскрипела. Из гостиной доносились голоса — Кирилл включил телевизор на полную громкость, шел какой-то боевик. Даша хныкала, что хочет спать, а ей мешает шум. Светлана кричала на сына, чтобы сделал тише. Виктор гудел басом, говорил, что все нормально, пусть парень отдохнет.
Настя закрыла глаза и попыталась уснуть, но сон не шел.
***
Утром в пятницу Настя проснулась от грохота. Вскочила, выбежала из спальни — на кухне Светлана что-то роняла из шкафчика, сковородки и кастрюли гремели так, будто обрушился потолок.
— Ой, извини, разбудила? — Светлана виноватым тоном посмотрела на Настю. — Хотела яичницу сделать, искала сковородку.
— Сковородки вон там, в нижнем ящике, — Настя показала на плиту.
— А, точно, вижу.
Часы показывали половину седьмого. До подъема еще полчаса. Настя вернулась в спальню, но заснуть уже не смогла.
На работе она еле держалась. Клиника была загружена, пациенты шли один за другим, телефон разрывался. Главный врач, Елена Викторовна, недовольно посмотрела на Настю в обед:
— Ты сегодня какая-то рассеянная. Уже второй раз путаешь запись.
— Извините, Елена Викторовна. Просто не выспалась.
— Постарайся сосредоточиться. У нас ответственная работа.
В обеденный перерыв Настя позвонила Людмиле, коллеге из регистратуры.
— Люда, у меня совсем крыша едет.
— Что случилось?
Настя рассказала про родственников мужа. Людмила присвистнула:
— Ничего себе. И надолго они?
— Серёжа сказал, на две недели. Но я уже сомневаюсь, что они за это время съедут.
— Слушай, а ты поставь условия. Скажи, что пусть сами убираются, готовят, за собой моют. Ты же не служанка.
— Я попробую.
Вечером Настя вернулась домой в половине восьмого. Открыла дверь — в квартире стоял запах жареного лука и какой-то гари. На кухне Светлана что-то колдовала у плиты, рядом стояла Даша и жаловалась:
— Мам, я не хочу картошку. Я хочу пельмени.
— Даш, пельменей нет. Ешь, что есть.
Настя зашла на кухню. Раковина была завалена грязной посудой — тарелки, чашки, кастрюли. На плите пригоревшая сковородка с остатками какой-то каши.
— Света, можно я помою посуду? — спросила Настя, стараясь говорить спокойно.
— Да, конечно, я потом помою. Просто готовила, не успела, — Светлана помешивала картошку на сковороде.
— А что это горелое?
— А, это я утром кашу варила Дашке. Забыла на плите, пригорела. Думала отмыть, но не получилось.
Настя молча взяла мочалку и начала отскребать кастрюлю. Минут двадцать она убиралась на кухне, а Светлана сидела за столом, снова уткнувшись в телефон.
— Света, может, хоть уберешь со стола крошки? — не выдержала Настя.
— А, да, сейчас.
Светлана нехотя смахнула крошки ладонью на пол.
Настя почувствовала, как внутри закипает злость, но промолчала. Вытерла стол сама, подмела пол.
В гостиной Кирилл лежал на диване, играл в приставку. Звуки стрельбы и взрывов разносились по всей квартире. Виктор сидел в кресле, листал объявления на телефоне. Сергей еще не пришел — задерживался на объекте, ставил оконную раму.
— Кирилл, сделай потише, пожалуйста, — попросила Настя.
— Щас, — буркнул подросток, но громкость не убавил.
Настя вздохнула и пошла в спальню. Легла на раскладушку, закрыла глаза. Хотелось просто исчезнуть.
Сергей пришел в девять вечера, усталый, грязный.
— Привет, родная, — он заглянул в спальню. — Как день?
— Нормально.
— Ты чего такая? Что-то случилось?
— Нет, все нормально. Просто устала.
Сергей сел рядом, обнял:
— Потерпи, милая. Скоро все наладится. Витька уже несколько резюме отправил.
— Угу.
Вечером за ужином Виктор рассказывал, какие вакансии смотрел:
— Тут одна контора предлагает по области ездить, сто тысяч обещают. Но график жесткий, через день ночевать придется не дома. Я отказал.
— Почему отказал? — удивился Сергей. — Деньги же нормальные.
— Так Светка с детьми останется. Как она без меня?
— Вить, да у меня все нормально будет, — Светлана махнула рукой. — Главное, деньги заработай.
— Не знаю, надо еще подумать. Посмотрю другие варианты.
Настя сжала вилку. Ей хотелось крикнуть, что надо брать хоть что-то, а не выбирать. Но она промолчала.
В субботу утром Настя проснулась от звонка в дверь. Половина десятого. Она накинула халат, пошла открывать. На пороге стояла Маргарита Анатольевна.
— Здравствуй, Настя, — свекровь прошла в коридор, не дожидаясь приглашения. В руках у нее были два огромных пакета. — Я продукты принесла. Детей надо кормить нормально.
— Здравствуйте, Маргарита Анатольевна. Проходите.
Свекровь прошла на кухню, начала выкладывать на стол крупы, макароны, консервы, печенье.
— Где Витя с Сергеем?
— Витя еще спит, а Серёжа на объект уехал. У него там срочный заказ.
— А, понятно. А Светочка где?
— Тоже спит.
— Ну и правильно, пусть отдыхает. У нее дети, это тяжело.
Маргарита Анатольевна окинула взглядом кухню:
— Настя, а ты чего такая измотанная? Работа тяжелая, что ли?
— Да нет, нормальная работа.
— Ну в клинике-то сидеть за компьютером, это же не на ногах весь день стоять. У меня вот на складе — там действительно тяжело. Но ничего, справляюсь.
Настя прикусила губу. Хотела сказать, что она не просто сидит за компьютером, что она с утра до вечера разруливает проблемы, общается с недовольными пациентами, ведет учет, работает с документами. Но промолчала.
— А ты Светочке помогаешь? — спросила свекровь. — Она ж в чужом доме, растерянная.
— Помогаю, — Настя налила себе воды из-под крана.
— Вот и молодец. Надо поддержать в трудную минуту.
Маргарита Анатольевна прошла в гостиную, где на диване спали Виктор со Светланой. Даша и Кирилл устроились на матрасе на полу.
— Витенька, просыпайся, — свекровь потормошила сына. — Мама пришла.
Виктор открыл глаза, сладко потянулся:
— Мам, привет. Который час?
— Десятый. Вставай, я продукты принесла. Как вы тут? Устроились?
— Да нормально, мам. Тесновато, конечно, но ничего.
Светлана тоже проснулась, села на диване:
— Здравствуйте, Маргарита Анатольевна.
— Здравствуй, доченька. Как спалось?
— Плохо. Диван неудобный, спина болит.
— Ничего, потерпите. Главное, что крыша над головой есть.
Маргарита Анатольевна пробыла в квартире до обеда. Она разговаривала с Виктором про поиски работы, советовала, куда обратиться. Светлане наказывала беречь себя, не переживать. С детьми играла, расспрашивала про школу.
К Насте она обратилась только один раз:
— Настя, а ты обед готовить будешь?
— Да, сейчас приготовлю.
— Вот и хорошо. Витьке надо покрепче кормить. У него стресс, организм восстанавливается.
Когда свекровь ушла, Настя осталась на кухне готовить. Светлана вышла, села за стол:
— Настя, а у тебя сметана есть?
— В холодильнике.
— А можно мне?
— Конечно, бери.
Светлана достала сметану, намазала на хлеб, съела. Потом встала и ушла в гостиную. Банку оставила на столе открытой.
Настя молча убрала сметану обратно в холодильник.
Вечером в субботу произошел первый серьезный скандал. Настя готовила ужин — картошку с курицей. Она пришла с работы (клиника по субботам работала до восьми), уставшая до предела. Пациентов было много, один скандалист час кричал из-за цены на имплант.
Она зашла на кухню — там снова гора грязной посуды. Светлана сидела за столом, смотрела сериал на телефоне.
— Света, может, помоем посуду? — спросила Настя.
— А, да, конечно. Сейчас досмотрю серию.
Прошло полчаса. Серия закончилась, Светлана включила следующую.
— Света, ты посуду будешь мыть? — Настя почувствовала, что терпение на исходе.
— Да я устала, Настя. Весь день с детьми. Даша капризничала, Кирилл с друзьями созванивался, орал как ненормальный. Мне тоже отдохнуть надо.
— А я не устала, по-твоему?
— Ну ты на работе сидела. Это же не то что с детьми возиться.
Настя почувствовала, как внутри что-то лопнуло:
— Света, я работаю с восьми утра до восьми вечера. Я весь день на ногах, общаюсь с людьми, решаю проблемы. А прихожу домой и вижу вот это, — она показала на гору посуды. — Ты целый день дома сидишь. Неужели нельзя за собой помыть?
Светлана обиделась:
— Я между прочим гостья в этом доме. Вы нас приютили, это ваша инициатива была.
— Какая гостья? Вы уже неделю живете!
— И что? Неделя — это разве долго? Мы не собирались тут задерживаться. Но раз так вышло, придется потерпеть друг друга.
— Потерпеть друг друга? — Настя чувствовала, как голос дрожит от злости. — Я тут вкалываю как проклятая, а ты целыми днями в телефоне сидишь!
— Да что ты себе позволяешь! — Светлана вскочила. — Ты вообще о чем? Я с детьми целый день! Это тяжелый труд!
— Какой труд? Кирилл весь день в игры играет, Даша мультики смотрит! Какой труд?
— Витя! — заорала Светлана. — Витя, иди сюда!
Из гостиной вывалился Виктор:
— Что случилось?
— Твоя невестка мне хамит! — Светлана ткнула пальцем в Настю.
— Я не хамлю, я прошу просто за собой посуду мыть!
Прибежал Сергей из ванной, где он чинил кран:
— Что тут происходит?
— Вот твоя жена орет на Светку! — Виктор встал на защиту супруги. — Она что, совсем страх потеряла?
— Настя, успокойся, — Сергей попытался взять жену за руку, но та отдернулась.
— Я не буду успокаиваться! Я устала! Я работаю весь день, прихожу домой и убираюсь за всеми! А она даже тарелку за собой не может помыть!
— Настя, ну это же временно, — Сергей говорил тихо, примирительно. — Давай не будем ссориться.
— Временно? Уже восемь дней прошло! Когда они съедут?
— Ну я же сказал, максимум две недели.
— А я не хочу ждать две недели! Я хочу, чтобы они съехали сейчас!
Настя развернулась и ушла в спальню, хлопнув дверью. Села на раскладушку, и слезы хлынули ручьем. Она рыдала тихо, уткнувшись лицом в подушку.
Через десять минут зашел Сергей. Сел рядом, обнял:
— Настюш, ну прости. Я понимаю, тебе тяжело. Но потерпи еще немного. Витька вот на днях на собеседование идет. Может, возьмут. Тогда они быстро съедут.
— Серёж, твой брат отказывается от всех предложений. Он ждет идеальную работу. А ее не существует.
— Ну он хочет получать нормальные деньги. Это же естественно.
— Естественно — это сначала взять хоть что-то, а потом искать получше. А не сидеть у нас на шее.
— Настя, не говори так. Он мой брат.
— Я знаю, что он твой брат. Но я твоя жена. И мне плохо. Мне очень плохо.
Сергей прижал ее к себе:
— Я знаю, родная. Потерпи. Я обещаю, скоро все закончится.
Настя хотела верить, но внутри росло ощущение, что скоро не закончится. Что это только начало.
***
Следующая неделя была еще хуже. Еды стало уходить в три раза больше. Настя покупала продукты на пять тысяч, и они заканчивались за три дня. Кирилл ел как не в себя — мог за раз слопать полбуханки хлеба с колбасой, выпить литр молока. Даша постоянно хныкала, что голодная, просила сладкого. Светлана готовила, но готовила так, что потом Настя два часа убиралась на кухне.
Виктор по-прежнему искал работу. Каждый вечер рассказывал, как звонил туда-сюда, как ездил на собеседования. Но все предложения казались ему недостаточно хорошими.
— Там начальник какой-то странный, — говорил он вечером во вторник. — Чувствую, работать будет некомфортно.
— Вить, а как ты это за одно собеседование понял? — спросил Сергей.
— Интуиция, брат. Я сразу чувствую, где хорошо, а где плохо.
Настя слушала и чувствовала, как внутри закипает. Она хотела крикнуть, что интуиция — это хорошо, но счета за квартиру интуицией не оплатишь. Но промолчала.
В среду произошел инцидент с платьем. Настя купила новое платье на корпоратив в клинике через две недели. Платье было недешевое, синее, красивое. Она повесила его в шкаф в спальне.
Вечером пришла с работы — платье лежало на полу, все в каких-то пятнах. Рядом стояла Даша с виноватым лицом:
— Тетя Настя, я случайно. Я хотела примерить, а потом пролила сок.
Настя взяла платье. Пятна были огромные, оранжевые. Апельсиновый сок. Платье было испорчено.
— Даша, зачем ты его брала? Я же не разрешала.
— Ну я думала, можно, — девочка заплакала. — Я не специально.
Настя вышла на кухню, где Светлана резала овощи:
— Света, твоя дочь испортила мое новое платье.
— Да? — Светлана даже не повернулась. — Ну бывает. Дети есть дети.
— Света, оно стоило семь тысяч.
— И что ты хочешь? Чтобы я тебе семь тысяч отдала? — Светлана повернулась, посмотрела на Настю. — У нас нет денег. Вообще. Если бы были, мы бы не здесь сидели.
— Но платье же испорчено!
— Постирай, может, отстирается.
— Оно не отстирается! Там сок въелся!
— Ну извини, Настя. Я не знаю, что тебе сказать. Даша не виновата, она ребенок.
Настя стояла с платьем в руках и чувствовала, что сейчас взорвется. Но взрослая часть ее понимала, что кричать на ребенка бессмысленно.
Она ушла в спальню, легла на раскладушку и заплакала. Платье было единственной ее радостью за последний месяц. Она так хотела надеть его на корпоратив, показать коллегам. А теперь оно испорчено.
Вечером она попыталась поговорить с Сергеем:
— Твоя племянница испортила мое платье. Светлана даже извиниться нормально не может.
— Настюш, ну ребенок же. Она не специально.
— Серёж, мне плевать, специально или нет. Я хочу, чтобы они уже съехали.
— Скоро съедут. Витька сказал, что на следующей неделе точно выйдет на работу.
— Он это каждую неделю говорит.
— Ну в этот раз точно.
Настя не верила.
В пятницу вечером, когда прошло ровно десять дней с момента приезда родственников, Настя пришла домой в восемь. Она мечтала просто лечь и ничего не делать. Но дома был полный разгром. Грязная посуда горой в раковине, на полу валялись игрушки Даши, одежда Кирилла, какие-то пакеты. В гостиной Светлана лежала на диване, смотрела сериал. Дети сидели рядом, уставившись в планшеты. Виктор куда-то ушел.
— Света, что тут случилось? — спросила Настя.
— А что?
— Почему такой бардак?
— Да дети играли. Потом надо будет убрать.
— Когда потом?
— Ну не знаю. Когда соберусь.
Настя почувствовала, что терпение лопнуло окончательно. Она достала телефон, позвонила Сергею. Он был на подработке, ставил балконную раму в соседнем районе.
— Серёж, приезжай домой. Срочно.
— Настюш, я тут еще часа два работы. Не могу сейчас.
— Тогда слушай меня внимательно. Либо твои родственники съезжают, либо съезжаю я. Решай.
— Настя, не говори так. Ну подожди до вечера, приеду, все обсудим.
— Обсуждать нечего. Я устала. Я не могу больше. Я не хочу жить в этом бардаке, кормить чужих людей, убираться за ними. Я хочу свою жизнь обратно.
— Настя, ну потерпи еще чуть-чуть.
— Нет. Всё. Либо они, либо я.
Настя положила трубку. Села на кухне, уставилась в стену. Светлана вышла:
— Настя, ты чего такая нервная?
— Света, когда вы съедете?
— Ну как Витя работу найдет. Мы же не специально тут задерживаемся.
— Прошло десять дней. Витя отказывается от всех предложений. У меня ощущение, что вы вообще не собираетесь съезжать.
— С чего ты взяла? Конечно, собираемся. Просто работу нормальную найти сложно.
— Нормальную работу все ищут. Но при этом берут хоть что-то, чтобы не сидеть на шее у других.
Светлана обиделась:
— То есть ты считаешь, что мы на вашей шее сидим?
— А как иначе это назвать? Вы не платите за квартиру, не покупаете еду, не убираетесь. Что это, если не сидеть на шее?
— Мы в трудной ситуации оказались! Разве нельзя помочь родным людям?
— Можно. Но родные люди обычно хоть спасибо говорят. А вы ведете себя так, будто мы вам должны.
— Ничего мы так не ведем! — Светлана повысила голос. — Ты просто злая и жадная!
— Что? — Настя вскочила. — Я жадная? Я кормлю вас всех десять дней! Я трачу все свои деньги на еду!
— Ну так никто тебя не заставлял! Сама вызвалась!
— Я не вызывалась! Меня поставили перед фактом!
В комнату вбежал Кирилл:
— Мам, чего вы тут орете?
— Твоя тетя орет, — Светлана показала на Настю. — Говорит, что мы тут лишние.
— Я так не говорила!
— Говорила! Ты сказала, что мы на вашей шее сидим!
Вернулся Виктор, услышал крики:
— Что происходит?
— Настя нас выгоняет, — Светлана бросилась к мужу. — Говорит, что мы ей надоели.
— Как выгоняет? — Виктор посмотрел на Настю. — Настя, это правда?
— Витя, я просто хочу, чтобы вы начали искать жилье. Прошло уже больше недели.
— Ну я ищу работу! Как найду, сразу сниму квартиру!
— Ты отказываешься от всех предложений!
— Потому что предлагают ерунду! Я не могу за копейки работать!
— Тогда живи за копейки у нас!
Виктор побагровел:
— Ты о чем вообще? Мы твоему мужу сколько раз помогали!
— Когда? — Настя почувствовала, что готова к драке. — Когда вы нам помогали?
— Да постоянно! Серега у меня в долг брал!
— Серега у тебя брал и до сих пор не вернул! Ты три года назад занял тридцать тысяч! Где они?
— Какие тридцать тысяч? — Виктор замялся.
— Вот именно. Ты даже забыл.
В этот момент вернулся Сергей. Он вбежал в квартиру, запыхавшийся:
— Что тут происходит? Соседи говорят, вы тут орете как ненормальные.
— Серега, твоя жена совсем обнаглела, — начал Виктор. — Она нас выгоняет.
— Настя, это правда?
Настя посмотрела на мужа. И в этот момент поняла, что он снова встанет на сторону брата. Что он снова попросит ее потерпеть. Что он не защитит ее.
— Да, — сказала она твердо. — Это правда. Либо они съезжают сегодня, либо я съезжаю. Выбирай.
Сергей стоял посреди кухни и смотрел то на жену, то на брата. Лицо у него было растерянное, испуганное.
— Настюш, ну давай спокойно поговорим...
— Серёж, я устала спокойно говорить. Я десять дней терплю. Я работаю с утра до вечера, трачу все деньги на еду, убираюсь за всеми. А они даже спасибо не говорят. Светлана испортила мне платье и даже не извинилась. Кирилл орет до ночи. Даша постоянно ноет. Виктор целыми днями лежит на диване. Сколько можно?
— Кто лежит на диване? — возмутился Виктор. — Я каждый день на собеседования хожу!
— Да? И где результат? Где работа?
— Не могу же я взять первое попавшееся!
— Можешь! Люди берут! Потому что им надо кормить семью!
— Серега, ты слышишь, как она со мной разговаривает? — Виктор обратился к брату.
Сергей помялся:
— Витя, ну Настя права. Может, правда, взять хоть что-то на первое время?
— Ты тоже туда же? — Виктор побледнел. — Брат, я на тебя рассчитывал.
— Витя, я понимаю, тебе тяжело. Но нам с Настей тоже тяжело. У нас ипотека, счета. Мы не можем вас содержать.
— Содержать? Так мы через неделю съедем! Я же сказал!
— Ты это каждую неделю говоришь, — устало сказала Настя. — А воз и ныне там.
Светлана, которая до этого молчала, вдруг заплакала:
— Господи, куда же мы пойдем? Дети на улице окажутся!
— На улице не окажутся, — отрезала Настя. — У Сергея родители есть.
— Там же нет места! — всхлипнула Светлана.
— А у нас есть, по-твоему? Мы спим на раскладушке! В своей собственной квартире!
— Настя, ну ты преувеличиваешь, — вмешался Виктор. — Раскладушка нормальная.
— Ты на ней не спишь! Она скрипит и ломается!
— Ну потерпи!
— Я не буду терпеть! — Настя почувствовала, что сейчас сорвется на крик. — Я устала терпеть! Я хочу свою жизнь обратно!
Сергей подошел к ней, взял за руку:
— Настюш, дай мне до завтра. Я поговорю с мамой, может, они как-то устроятся.
— До завтра? — Настя усмехнулась. — Серёж, завтра ничего не изменится. Твоя мама скажет, что у них нет места. Витя скажет, что не может найти работу. И все останется как есть.
— Ну что ты хочешь от меня? — Сергей развел руками. — Я не могу их на улицу выгнать!
— А меня можешь?
— При чем тут ты?
— При том! Потому что если они не съедут, съеду я!
Повисла тяжелая тишина. Даша всхлипывала в углу, Кирилл стоял в дверях гостиной с мрачным лицом. Светлана плакала в голос. Виктор смотрел на Настю с ненавистью.
— Хорошо, — наконец сказал Сергей. — Я сейчас позвоню маме.
Он вышел в коридор, достал телефон. Настя слышала обрывки разговора:
— Мам, тут ситуация сложная... Настя больше не может... Нет, серьезно... Она говорит, или они, или она... Мам, ну что делать?
Через пять минут Сергей вернулся:
— Мама сказала, что приедет. Сейчас.
Маргарита Анатольевна приехала через двадцать минут. С ней был Олег, молчаливый мужчина, который обычно отмалчивался во всех конфликтах.
— Что тут происходит? — свекровь вошла в квартиру как генерал на поле боя.
— Мама, Настя требует, чтобы Витя с семьей съехали, — начал Сергей.
— Требует? — Маргарита Анатольевна повернулась к Насте. — На каком основании?
— На основании того, что это моя квартира, — Настя старалась говорить спокойно. — И я устала жить в таких условиях.
— В каких условиях? Им что, плохо? Вы их плохо кормите?
— Маргарита Анатольевна, я их отлично кормлю. Трачу на это все свои деньги. Но я устала.
— Устала? — свекровь усмехнулась. — От чего ты устала? От того, что помогаешь семье?
— От того, что меня используют.
— Господи, какие слова! Настя, это родная кровь! Это дети моего сына! У тебя вообще совесть есть?
— У меня есть совесть, — Настя почувствовала, как внутри закипает злость. — Но у меня нет обязанности содержать взрослых здоровых людей, которые не хотят работать.
— Виктор ищет работу!
— Виктор отказывается от всех предложений!
— Потому что ему предлагают копейки!
— Тогда пусть живет на копейки, а не на мои деньги!
Маргарита Анатольевна побледнела от возмущения:
— Ты как разговариваешь со старшими? Сергей, ты слышишь, что твоя жена несет?
Сергей молчал, опустив голову.
Настя сделала глубокий вдох. Она всю жизнь терпела нападки свекрови. Всегда молчала, когда та критиковала ее работу, ее готовку, ее одежду, ее поведение. Всегда держала язык за зубами, чтобы не портить отношения с семьей мужа. Но сейчас что-то сломалось внутри.
— Маргарита Анатольевна, — начала она, — это ВАШИ родственники. Виктор — ВАШ сын. Кирилл и Даша — ВАШИ внуки. Это не моя родня. Это ваши родственники, так что пусть у вас и живут.
— Ты замужем за Сергеем, вообще-то, значит, и твои!
— Да, я замужем за Сергеем. Но это не значит, что я должна жертвовать своей жизнью ради его брата. Я три недели терплю хамство, грязь и полное неуважение в собственной квартире, за которую МЫ с Серёжей платим ипотеку. Если вам так важна семья — заберите их к себе.
— У нас однокомнатная квартира!
— И что? У многодетных семей и того меньше жилплощади, и ничего, живут. Если места нет — снимите им жилье. Или продайте свою квартиру, купите побольше, раз семья для вас так важна.
— Настя! — Маргарита Анатольевна задохнулась от возмущения.
— Или пусть Виктор идет работать, — продолжила Настя. — Охранником, грузчиком, курьером. Там берут без проблем. А Светлана пусть идет уборщицей, продавцом. Но они привыкли сидеть на шее у других.
— Какая ты злая оказалась, — Маргарита Анатольевна смотрела на невестку с таким презрением, будто видела насквозь. — Я всегда это чувствовала. Сергей, я надеялась, что ты выбрал достойную женщину. Но она оказалась чужой для нашей семьи.
— Если для вашей семьи норма — жить за чужой счет и не уважать тех, кто помогает, то да, я чужая, — Настя выпрямилась. — И горжусь этим.
— Ты пожалеешь об этих словах, — холодно сказала свекровь.
— Не пожалею. Потому что я говорю правду.
Настя повернулась к Сергею:
— Серёж, я серьезно. Либо они съезжают сегодня, либо съезжаю я. Ты решаешь, с кем ты — со мной или с ними.
Сергей стоял бледный, растерянный. Он смотрел на жену, потом на мать, потом на брата. Виктор смотрел на него с надеждой. Маргарита Анатольевна ждала, скрестив руки на груди.
— Витя, — наконец сказал Сергей тихо, — тебе придется съехать.
— Что? — Виктор не поверил своим ушам. — Серега, ты серьезно?
— Я серьезно. Прости, брат. Но я не могу потерять жену из-за этого.
— Не можешь потерять жену? А брата можешь потерять?
— Витя, я не теряю тебя. Я просто не могу больше. У нас самих денег нет. Мы едва концы с концами сводим.
— Сергей, — голос Маргариты Анатольевны был ледяным, — ты выбираешь ее вместо своей семьи?
— Мам, Настя — это тоже моя семья.
— Она не семья. Семья — это кровь. А она чужая.
— Мам, не говори так.
— Хорошо, — свекровь выпрямилась. — Пусть живут с нами. Да, будет тесно, но мы семья, мы справимся.
Она повернулась к Насте:
— А ты, Настя, запомни этот день. Ты отвернулась от семьи мужа, когда им было тяжело. Это не забывается.
Настя смотрела ей в глаза и отвечала спокойно:
— Это ваши родственники, Маргарита Анатольевна. Так что пусть у вас и живут. Я помогла, сколько могла. Но я не обязана жертвовать своей жизнью ради тех, кто даже спасибо сказать не может.
— Не удивлюсь, если через год вы разведетесь, — бросила свекровь напоследок. — Такие, как ты, долго не держатся.
Настя не ответила. Она просто отвернулась и ушла в спальню.
Виктор с семьей собирали вещи больше часа. Светлана всхлипывала, упаковывая сумки. Кирилл молча складывал свои футболки. Даша плакала навзрыд, не понимая, что происходит.
Маргарита Анатольевна стояла в коридоре, смотрела на Настю холодным взглядом. Олег молча помогал сыну нести вещи.
Когда они наконец ушли, квартира погрузилась в тишину. Тяжелую, давящую тишину.
Сергей сидел на кухне, уронив голову на руки. Настя стояла у окна в спальне, смотрела на темный двор.
— Настя, — позвал муж.
Она не ответила.
— Настя, ну пойдем поговорим.
— О чем говорить, Серёж?
— Ну... мама зря наговорила. Она просто переживает.
— Твоя мама показала свое истинное лицо. И ты тоже.
— Что я сделал?
— Ты три недели молчал, пока меня использовали. Ты ни разу не встал на мою защиту. Ты согласился их выселить только когда я пригрозила уйти.
— Настюш, ну я же люблю тебя.
— Если бы любил, защитил бы раньше.
— Я не знал, как...
— Не знал? — Настя повернулась к нему. — Серёж, надо было просто сказать брату, что он должен искать работу активнее. Надо было сказать Светлане, чтобы убиралась за собой. Надо было поддержать меня, когда твоя мать на меня нападала. Но ты молчал. Потому что тебе проще было, чтобы я терпела.
— Прости, — Сергей подошел к ней. — Я правда виноват. Я все понял. Обещаю, такого больше не будет.
— Я не знаю, верю ли тебе, — Настя посмотрела ему в глаза. — Но я дам тебе шанс. Один. Если что-то подобное повторится — я ухожу. И твоя мать... С ней я больше не общаюсь. Никогда. После того, что она наговорила, у нас нет отношений.
— Настя, ну она моя мама...
— Серёж, это не обсуждается. Она назвала меня чужой. Сказала, что мы разведемся. Желала мне плохого. Я не хочу иметь ничего общего с таким человеком.
Сергей вздохнул:
— Хорошо. Я понимаю.
На следующий день он позвонил матери. Настя слышала, как он объясняет, что Настя больше не будет приезжать к ним в гости. Маргарита Анатольевна кричала так громко, что было слышно даже без громкой связи. Сергей слушал, молчал, а потом тихо, но твердо сказал:
— Мам, я поддерживаю решение жены. Прости.
И положил трубку.
Настя сидела на кухне. Смотрела в окно на серое небо. Она не чувствовала радости. Не чувствовала облегчения. Она чувствовала только усталость. Глубокую, въевшуюся в кости усталость.
Она отстояла свои границы. Но заплатила за это разрывом отношений со свекровью. И она не знала, выдержит ли ее брак это испытание.
Через неделю Настя встретила на лестничной площадке Тамару Ивановну, соседку. Пожилая женщина остановила ее:
— Настенька, я все слышала тогда. Не волнуйся, ты правильно сделала.
— Правильно? — устало переспросила Настя.
— Конечно. Я свекровь трех невесток, и скажу тебе — если родители мужа требуют от тебя невозможного и не ценят то, что ты делаешь, то это их проблемы, а не твои. Ты молодец, что не сломалась.
— Спасибо, Тамара Ивановна.
— Держись, девочка. Все у вас наладится.
Настя кивнула и пошла дальше. Она не знала, наладится ли. Но знала одно — она больше никогда не позволит кому-то переступать через нее. Даже если это семья мужа. Даже если это будет стоить ей отношений.
Вечером она сидела на кухне, пила остывший чай. В квартире было тихо. Наконец-то тихо. Сергей был на работе. Только она и ее мысли.
Свекровь и невестка не помирились. И не помирятся, это Настя понимала четко. Раны были слишком глубоки. Слова, сказанные Маргаритой Анатольевной, навсегда останутся между ними непреодолимой стеной.
Даже если когда-нибудь, через годы, они столкнутся на каком-то семейном празднике и вынужденно поздороваются, доверия между ними уже не будет. Никогда.
Настя допила чай, поставила чашку в раковину. Посмотрела на свое отражение в темном окне. Она выглядела старше. Но глаза были спокойные. Уверенные.
Она сделала свой выбор. И не жалела об этом.