Запах я почувствовал еще в коридоре. Он перебивал привычные ароматы старой квартиры — пыль ковров, жареный лук соседей, отцовский дешевый табак. Этот новый запах был сладковатым, химическим и холодным. Так пахло в анатомическом театре медакадемии, куда нас водили на экскурсию, и в морге, где я год назад опознавал маму.
Запах формалина.
Я вошел на кухню. Отец сидел на своем обычном месте, уткнувшись в планшет. Он был чисто выбрит, свежая рубашка, даже, кажется, одеколон. Он не выглядел как безутешный вдовец, каким был последние двенадцать месяцев.
У плиты стояла она.
На ней был тот самый ситцевый халат с мелкими васильками, который мы положили ей в гроб. Только теперь он висел на ней мешком, словно тело под ним усохло.
Она стояла спиной ко мне, ритмично переворачивая оладьи. Шипело масло. Звук был совершенно обыденным, домашним, и от этого контраста к горлу подкатил ком тошноты.
— Пап? — мой голос дрогнул и сорвался на сип.
Отец поднял глаза. В них было странное, стеклянное спокойствие.
— Проснулся, Андрей? Садись, мать завтрак приготовила. Твои любимые, с яблоками.
Я смотрел на ее спину. На то, как неестественно прямо она держит шею. На седые волосы, собранные в тугой пучок — слишком аккуратный, неживой.
— Пап, что происходит? — я не двигался с места, вцепившись в дверной косяк. — Мама умерла. Мы похоронили её год назад. На Даниловском. Я сам выбирал памятник.
Отец поморщился, как от зубной боли, и отложил планшет.
— Хватит нести чушь, Андрей. Матери было плохо, она долго болела, ты же знаешь. Но сейчас ей лучше. Вернулась из... санатория. Садись есть, остынет.
Он лгал. Не просто лгал, он верил в свою ложь. Я видел это по его глазам, в которых плескалось безумное, фанатичное отрицание реальности. Он выстроил себе мир, где она жива, и горе тому, кто попытается этот мир разрушить.
В этот момент она повернулась.
Движение было резким, механическим, будто у большой марионетки дернули за ниточку. Она поставила тарелку с горой оладий на стол.
Я вжался в косяк.
Её лицо было маской. Кожа — цвета старого, застывшего цемента, серая, пористая, совершенно лишенная кровинки. Губы были бледной, почти невидимой полоской. Но страшнее всего были глаза. Они были открыты, но не смотрели. Глазные яблоки были мутными, как скисшее молоко, и совершенно сухими. Она не моргала.
— Садись, Андрюша, — сказала она.
Голос. Это был не её голос. Это был звук выходящего воздуха из проколотой шины — сиплый, дребезжащий, лишенный интонаций. Казалось, слова формируются не связками, а где-то глубоко в груди, полной сухих листьев.
Запах формалина и тлена стал невыносимым, заглушая запах еды.
— Я не буду это есть, — прошептал я. Мой мозг отказывался воспринимать происходящее, но инстинкт самосохранения вопил: беги.
— Не расстраивай мать, — голос отца стал жестким. Он смотрел на меня с холодной угрозой. — Она старалась.
— Папа, посмотри на неё! — я почти кричал. — Ты что, не видишь? Она же серая! Она мертвая! Это не мама!
Отец медленно встал. Он был крупным мужчиной, и сейчас, в этой маленькой кухне, он навис надо мной скалой.
— Никогда. Не смей. Так говорить. О своей матери.
Он подошел к существу, которое стояло у плиты, и обнял его за плечи. Его рука легла на серую, безжизненную ткань халата. Существо не отреагировало, продолжая смотреть мутными глазами в стену.
— Ей просто нужно время восстановиться, — сказал отец, глядя на меня с пугающей нежностью. — Мы должны окружить её заботой. Мы теперь снова семья. Навсегда.
Он погладил её по седым волосам. Я увидел, как под его пальцами кожа на её виске сдвинулась, как плохо приклеенная маска. Там не было упругости живой плоти.
Я понял, что отец сошел с ума. Горе сломало его, и он впустил в наш дом что-то чудовищное, лишь бы не оставаться одному. И это что-то теперь стояло на нашей кухне и жарило оладьи.
— Подойди и поцелуй мать, — приказал отец.
Это был не вопрос и не просьба. Это был приговор. Если я подойду, если я приму правила этой безумной игры, я уже никогда не выберусь отсюда. Я стану частью их мертвого мира.
— Нет.
Отец сделал шаг ко мне. Его лицо исказилось яростью.
— Ты неблагодарный щенок. Она вернулась ради нас!
В этот момент существо двинулось. Оно подняло руку — серую, с узловатыми пальцами и желтыми ногтями — и потянулось ко мне.
— Андрюша... — проскрипело оно.
Я увидел, как на её шее, там, где был разрез воротника, кожа расходится, обнажая что-то темное и сухое под ней.
Паника наконец прорвала плотину ступора. Я не стал ждать, пока отец схватит меня и заставит "обнять маму". Я не стал ждать, пока эти холодные руки коснутся меня.
Я развернулся и бросился в коридор.
— Стой! — заревел отец за спиной. Я слышал, как он опрокинул стул, бросаясь в погоню.
Я не тратил время на то, чтобы надеть ботинки. Схватил куртку с вешалки, сунул ноги в кроссовки, сминая задники. Замок входной двери, как назло, заело. Мои пальцы тряслись, ключ не попадал в скважину.
Тяжелые шаги отца были уже совсем рядом. И еще один звук — шаркающий, волочащийся звук мертвых ног по линолеуму.
— Куда ты собрался?! Мы семья!
Ключ провернулся. Я рванул дверь на себя, вываливаясь на лестничную клетку. За спиной раздался удар — отец врезался в дверь, которую я успел захлопнуть перед его носом.
Я бежал вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступени. Я слышал, как наверху открылась дверь, как отец кричит мое имя, призывая вернуться. Но я не остановился.
Я выбежал из подъезда в холодное осеннее утро. Воздух пах мокрым асфальтом и выхлопными газами — самый живой запах на свете.
Я бежал до тех пор, пока легкие не начали гореть огнем, а ноги не подкосились. Я оказался в нескольких кварталах от дома, в людном парке. Люди гуляли с собаками, спешили на работу. Они были нормальными. Живыми.
Я сел на скамейку, пытаясь отдышаться. Меня трясло мелкой дрожью.
Я достал телефон. Десять пропущенных от "Папа". И одно сообщение: "Вернись. Мама плачет. Мы ждем тебя к обеду".
Я вытащил сим-карту и сломал её пополам.
Я знал, что больше никогда не вернусь в ту квартиру. У меня не было сменной одежды, не было денег, не было плана. Но я был жив. Я выбрался из склепа, который мой отец по ошибке называл домом. И я не собирался становиться третьим призраком за их обеденным столом.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #мистика #ужасы #семейныетайны