Бабушка Варвара умирала тяжело, но с каким-то злым упрямством. До последнего дня, уже не вставая с постели, она требовала, чтобы рядом с ней сидела Ляля.
Ляля была не фарфоровой красавицей и не модным пупсом. Это было сущее недоразумение, сшитое бабушкой в молодости из остатков бархата и вельвета. За десятилетия ткань вытерлась, один глаз-пуговица висел на ниточке, а набивка из опилок слежалась, сделав куклу тяжелой и неуклюжей. Но бабушка разговаривала с ней, кормила ее с ложечки и, кажется, любила больше, чем нас, живых родственников.
Когда бабушки не стало, я испытал стыдное облегчение. Квартира досталась мне, и первым делом нужно было избавиться от хлама.
На похоронах, когда гроб уже собирались закрывать, я заметил Лялю, сидящую в ногах покойницы. Кто-то из сердобольных соседок положил. Я хотел было вытащить это убожество, но передумал. Пусть забирает свою любимицу. Это казалось правильным — похоронить их вместе, две старые, отжившие свое вещи.
Я видел, как крышка гроба скрыла и восковое лицо бабушки, и тусклый блеск пуговичного глаза куклы. Я видел, как гроб опустили в сырую ноябрьскую землю. Я сам бросил первую горсть.
Прошла неделя. Я ночевал в бабушкиной квартире, разбирая антресоли и готовя жилье к ремонту.
В ту ночь была гроза. Настоящая, не по сезону сильная буря, ломавшая ветки за окном. Я проснулся около трех ночи от странного звука во входной двери. Это был не стук и не звонок.
Кто-то царапался в дверь снаружи. Низко, у самого порога. Словно большая собака просилась внутрь.
Я подошел к двери, посмотрел в глазок. Площадка была пуста, только мигала лампочка, готовая перегореть.
Я решил, что это сквозняк гоняет мусор. Вернулся в постель.
Через десять минут звук повторился. Теперь это было похоже на то, как будто что-то мягкое и тяжелое волочат по дерматиновой обивке двери. Шурх... шурх...
Я человек нервный, но не трус. Я взял тяжелый разводной ключ, оставшийся от сантехника, и резко распахнул дверь.
На пороге никого не было.
Я уже собирался захлопнуть дверь, когда мой взгляд упал вниз, на резиновый коврик для ног.
Там сидела Ляля.
Мой мозг отказался воспринимать это мгновенно. Первая мысль была идиотской: "Кто-то выкопал ее и подбросил шутки ради". Но какой маньяк станет раскапывать свежую могилу в такую погоду?
Я наклонился, не решаясь ее коснуться. Кукла изменилась.
Старый бархат, из которого она была сшита, был пропитан влажной, жирной глиной. От нее несло тем самым запахом, который стоял на кладбище в день похорон — смесью мокрой земли, увядших венков и чего-то приторно-сладкого. Еловые иголки запутались в нитяных волосах. Оторванная пуговица-глаз исчезла совсем, оставив черную дыру.
Но самое страшное было не это.
У Ляли никогда не было рта. Просто шов на ткани. Теперь же ткань в нижней части лица была грубо, варварски разорвана. И в этой дыре что-то белело.
Я посветил телефоном.
Из разорванного тряпичного лица на меня скалились зубы.
Это были не кукольные зубки. Это был полный, идеально подогнанный съемный протез. Желтоватый акрил десен, ровный ряд искусственных зубов.
Я узнал этот протез. Я сам возил бабушку в стоматологию, когда его делали. Мы похоронили ее с ним во рту. Я помню, как санитар в морге вставлял его, чтобы придать лицу естественное выражение.
Теперь эти зубы были во рту у куклы. Они были слишком велики для нее, растягивая ткань, превращая ее в жуткую, застывшую гримасу.
Меня затошнило. Я отшатнулся, выронив ключ. Грохот металла о кафель показался оглушительным.
Кукла не шевелилась. Она просто сидела и смотрела на меня оставшимся глазом-пуговицей, улыбаясь бабушкиной улыбкой.
Я не стал ее трогать руками. Я сбегал на кухню за мусорным пакетом и совком. Кое-как, стараясь не дышать этим кладбищенским смрадом, я спихнул куклу в пакет. Завязал его на три узла.
Я не мог оставить это в доме. Я оделся, вышел под проливной дождь и добежал до мусорных баков в соседнем дворе. Я швырнул пакет в самый дальний, пустой контейнер и захлопнул крышку.
Вернувшись, я вымыл руки с хлоркой. Я убеждал себя, что это чья-то больная шутка. Мародеры. Они раскопали могилу, украли какие-нибудь мелочи, а куклу подбросили, чтобы напугать.
Я почти успокоился и лег спать, оставив свет в коридоре включенным.
Я проснулся от звука, который не должен был раздаваться в пустой квартире.
Цок. Цок. Цок.
Сухой, ритмичный звук. Как будто кто-то стучал камешком по паркету. Или... зубами.
Звук доносился из бабушкиной комнаты. Той самой, которую я запер вчера днем.
Я встал. Взял ключ, который так и лежал в коридоре. Подошел к двери. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках.
Цок. Цок. Цок.
Я резко открыл дверь и включил свет.
Комната была пуста. Старый диван, шкаф, кресло-качалка, в котором любила сидеть бабушка.
Кресло-качалка медленно, с легким скрипом раскачивалось.
А на нем, в центре сиденья, сидела Ляля.
Пакет исчез. Глина на ее тельце подсохла и осыпалась на обивку кресла. Она сидела прямо, неестественно выпрямив тряпичную спину, и смотрела на меня.
И она клацала зубами.
Ее челюсти — бабушкины челюсти — двигались. Медленно смыкались и размыкались. Цок. Цок.
Это было невозможно. У куклы не было мышц, не было механизма. Но она двигалась.
Я понял, что это не шутка. И не галлюцинация. То, что мы закопали, не захотело оставаться в земле. Бабушкина привязанность, ее упрямая злая воля каким-то образом зацепилась за этот кусок тряпья. Она вернулась домой. И она принесла с собой часть себя.
Я попятился. Кукла повернула голову. Медленно, рывками, словно внутри нее проворачивались ржавые шестеренки. Пуговичный глаз уставился на меня.
Внезапно она сорвалась с места.
Это не было похоже на бег. Она словно прыгнула, оттолкнувшись от кресла с неимоверной силой. Маленький, грязный снаряд с оскаленными зубами пролетел через комнату, целясь мне в лицо.
Я успел выставить руку. Кукла вцепилась мне в предплечье.
Боль была адской. Искусственные зубы, сжатые неестественной силой, прокусили свитер и кожу. Я закричал, пытаясь стряхнуть ее.
Она была тяжелой, гораздо тяжелее, чем должна быть тряпичная кукла. Она рычала — низким, утробным звуком, который шел не из горла, а будто изнутри набитого опилками тела.
Я бил ее об косяк двери, об стену. Она не разжимала челюстей. Я чувствовал, как акриловые зубы трутся о мою кость.
Я ввалился в ванную. Мне нужно было ее уничтожить. Единственное, что пришло в голову — огонь.
Я схватил с полки флакон с жидкостью для розжига, который купил для дачи. Одной рукой, пока тварь грызла другую, я сумел открутить крышку и плеснуть на нее горючую смесь.
Она взвизгнула, когда жидкость попала на нее. Хватка на секунду ослабла.
Я рванул ее из всех сил, выдрав вместе с куском мяса из своей руки. Швырнул ее в чугунную ванну.
Пока она барахталась там, пытаясь выбраться по скользким стенкам, клацая зубами и оставляя грязные разводы, я вылил на нее остатки жидкости.
И чиркнул зажигалкой.
Вспыхнуло мгновенно. Старый вельвет, пропитанный розжигом, занялся как факел.
Кукла в огне начала биться в ванной. Она издавала звуки, от которых у меня кровь стыла в жилах — это был не треск горящей ткани, а тонкий, захлебывающийся визг, похожий на крик старухи.
Я стоял и смотрел, как она горит. Как чернеет ткань, как лопаются нитки. Я смотрел, пока она не перестала двигаться, превратившись в обугленный комок.
Только тогда я включил воду и затушил останки.
На дне ванны, среди мокрого пепла и проволочного каркаса, лежали зубы. Они не сгорели. Акрил только слегка закоптился. Они лежали, сомкнутые в вечной улыбке, посреди черной жижи.
Я не стал их трогать. Я взял молоток и прямо там, в ванной, разбил протез в мелкое крошево. Я бил до тех пор, пока от бабушкиной улыбки не остались только розовые и белые осколки пластика.
Потом я смыл все это в канализацию.
Я перебинтовал руку и ушел из этой квартиры навсегда. Я продал ее первому же покупателю, не торгуясь, вместе со всей мебелью.
Шрам на руке остался. Он похож на след от укуса небольшой акулы — идеальный полукруг. Врачи долго удивлялись, что за животное могло оставить такой след. Я сказал, что это была очень злая соседская собака.
Я больше не хожу на кладбища. И я терпеть не могу кукол. Особенно старых, сделанных вручную, которые кажутся слишком тяжелыми для своего размера.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #мистика #ужасы #городскиелегенды