Воздух на кухне был густым от запаха жареного мяса и скрытого напряжения. Я только что поставила на стол салат, когда мой телефон завибрировал, заставляя фужер с водой плясать на полированной поверхности. На экране — неизвестный немецкий номер. Мой главный клиент, Йохан. Сердце екнуло — звонок в восемь вечера по московскому времени означал срочность.
— Извините, — бросила я, отодвигая стул. — Это по работе. Очень важный звонок.
Алексей, мой муж, с набитым ртом, лишь фыркнул. Его сестра Марина обменялась с ним многозначительным взглядом. Свекровь, Ольга Петровна, громко вздохнула, демонстративно поправляя салфетку.
Я выскользнула в кабинет, закрыла дверь и на двадцать минут погрузилась в мир цифровых стратегий, бюджетов и кросс-культурных нюансов. Йохан был в панике — запуск кампании в Азии грозился провалиться из-за локальных особенностей. Я успокоила его, набросала план действий, нашла нужных контактов. Когда я вернулась на кухню, чувствуя прилив адреналина от решенной проблемы, меня встретила ледяная стена.
— Ну что, развлеклась? — Алексей отломил кусок хлеба, не глядя на меня. — Хорошо, когда есть такое хобби — в любой момент от семьи отдохнуть.
Слово. Это проклятое слово. «Хобби». Оно повисло в воздухе, маленькое, ядовитое, уничтожающее годы моего труда, мои дипломы, мои бессонные ночи и шестизначные контракты.
— Это не хобби, Алексей, — сказала я тихо, сдерживая дрожь в голосе. — Это моя работа. У меня серьезный клиент, и...
— Ой, брось, Соня! — перебила Марина, сладко улыбаясь. — Кому ты это рассказываешь? Сидишь дома в тапочках, в интернете что-то там делаешь... Разве это сравнить с работой Алексея? У него ответственность, коллектив, он добытчик.
Ольга Петровна кивнула, ее лицо выражало глубокомысленное одобрение.
— Мужчине должно быть спокойно дома. А ты тут со своими «проектиками». Лучше бы пирог допекла, он местами подгорелый.
Я посмотрела на Алексея. Он не стал меня защищать. Наоборот. Он налил себе вина с таким видом, будто только что решил судьбу корпорации, а не просидел день в скучных совещаниях.
— Не переживай о деньгах, — сказал он снисходительно, ловя мой взгляд. — Я семью обеспечу. Расслабься. Займись лучше сыном, его по математике за четверть тройка.
Последняя капля. Он не просто обесценил мою работу. Он предложил мне «расслабиться» в тот самый момент, когда я только что спасла международный проект. И тыкнул в мое самое больное — в чувство вины работающей матери.
Я не стала спорить. Что я могла сказать? Что мой прошлогодний доход был на двадцать процентов больше его? Он бы просто не поверил. Или сделал вид, что не поверил.
В ту ночь я лежала без сна, глядя в потолок. Слово «хобби» отзывалось эхом в голове, сливаясь с мерным храпом Алексея. Оно было не просто оскорблением. Оно было стеной. Стеной, которую он выстраивал годами, чтобы мои успехи не угрожали его хрупкому эго. Эго «добытчика».
Недели текли, как густой сироп. Слово «хобби» прочно вошло в наш семейный лексикон. Теперь его использовал не только Алексей.
— Мама, помоги с английским, — просил мой семилетний сын Кирилл. — Папа сказал, что у тебя на это время есть, ведь твоя работа — это типа хобби.
Каждый раз, услышав это, я вздрагивала, будто от удара током. Я пыталась бороться. Рассказывала за ужином о новых контрактах, о том, что меня пригласили выступить на отраслевой конференции.
— Молодец, — бросал Алексей, не отрываясь от телефона. — Развеялась?
Его карьера, меж тем, становилась всё более «серьезной». Он стал позже приходить домой, все чаще говорил о стрессе, о «политических играх» в офисе. По компании поползли слухи о грядущих сокращениях. Алексей отмахивался от них с напускной бравадой.
— Мою-то позицию не тронут, — заявлял он, наливая себе виски. — Я там на особом счету. Не то, что твои шаткие фриланс-подряды. Сегодня есть клиент, а завтра — нет.
Я молчала. Молчала, когда он, сидя на моем стуле в моем кабинете, ворошил мои распечатки и ворчал: «И зачем весь этот бардак? Бумаги макулатурные».
Гроза над его карьерой разразилась в четверг. Он вернулся домой серый, помятый. Бросил портфель в угол.
— Чертов кризис! Сокращения. Увольняют каждого третьего.
— Тебя? — спросила я, чувствуя, как сжимается сердце. Не от страха за него. От предчувствия чего-то неминуемого.
— Меня? — он горько рассмеялся. — Нет, пока нет. Но атмосфера — дерьмо. Все друг на друга стучат, интриги. Гендир, Игорь Владимирович, вообще с каменным лицом ходит. Говорят, он лично список сокращений утверждает.
Игорь Владимирович. Это имя щелкнуло у меня в памяти, как ключ в замке. Я вспомнила осеннюю конференцию. Высокий, седовласый мужчина с пронзительным взглядом, подошедший ко мне после моего выступления о нейромаркетинге. Он дал свою визитку.
— София, ваша работа произвела впечатление. У меня есть «больное» направление — дочернее предприятие «Вектор». Не хотите проконсультировать? Платить буду щедро.
Тогда я отказала. У меня был проект с Йоханом. Но визитку... визитку я не выбросила. Она лежала где-то на дне ящика. Просто на всякий случай.
А на следующий день пришел мой черед.
Утро началось с письма. Официального, холодного, от юриста компании Йохана. «В связи с реструктуризацией бизнеса и закрытием азиатского направления... Ваши услуги более не требуются...»
Меня уволили. Проект, в который я вложила полгода жизни, мои идеи, мои нервы, просто испарился. Одним бездушным письмом.
Я сидела на кухне, уставившись в экран ноутбука. Внутри была пустота. И тихая, холодная ярость. Я даже не заплакала.
В этот момент с работы вернулся Алексей. Он был в приподнятом настроении.
— Ну, кажется, пронесло! — объявил он, снимая пальто. — Меня в предварительном списке нет! Я же говорил, что я незаменим! А что это ты такая грустная? — он потянулся к кофеварке.
— Меня уволили, — сказала я ровным, безжизненным голосом.
Он замер. Повернулся ко мне. И на его лице не было ни капли сочувствия. Сначала — удивление. Потом — что-то похожее на... облегчение? И наконец — привычная, удушающая снисходительность.
— Ну вот и прекрасно! — воскликнул он. — Чего сидеть расстраиваться? Тебе же лучше — никакой нервотрепки. Займись, наконец, домом. С Кириллом подтяни математику. Без твоего хобби мы прекрасно проживем на МОЮ зарплату. Все к лучшему!
Он подошел, похлопал меня по плечу, как расстроенного ребенка.
— Не горюй. Все наладится.
Он пошел в гостиную, включил телевизор. Я осталась сидеть. Слово «хобби» прозвучало в последний раз. Оно упало в тишину моего отчаяния и холодной ярости, и эта тишина его поглотила. Абсолютно. Без остатка.
Я медленно поднялась. Подошла к моему кабинету. Открыла ящик. Нашла ту самую, чуть помятую визитку. Игорь Владимирович. Генеральный директор компании «Прогресс-Инвест». Начальник моего мужа.
Я взяла телефон. Пальцы были сухими и холодными. Дрожи не было. Только стальная уверенность.
Я смотрела на закрытую дверь в гостиную, за которой гремели звуки футбольного матча. Он там. Радуется своей «незаменимости». Утешает себя мыслью, что я, наконец-то, займусь своим «настоящим» делом — домом.
Он не знал, что его «серьезная» карьера закончится ровно через три минуты. От одного моего звонка.
Я набрала номер.
Трубка взялась на третьем гудке. Время замедлилось. Каждый щелчок в ухе отдавался гулким эхом в тишине кабинета.
— Алло? — голос в трубке был собранным, деловым, с легкой хрипотцой.
— Игорь Владимирович? — мой собственный голос прозвучал на удивление ровно и холодно, будто это был не я, а кто-то другой, кто давно ждал этого момента. — Добрый вечер. Это София Орлова. Специалист по стратегическому маркетингу.
Короткая пауза. Я представила, как он лихорадочно листает память.
— София... Орлова... Ах, да! Конференция в прошлом году! Очень рад вашему звонку. Надеюсь, вы передумали насчет проекта «Вектор»?
В этот момент дверь в кабинет скрипнула. На пороге стоял Алексей. С кружкой кофе в руке и недоумением на лице. Он услышал имя своего генерального директора.
— Игорь Владимирович, — продолжала я, глядя прямо в глаза мужу, — я готова рассмотреть ваше предложение. Оно действительно меня заинтересовало.
На том конце провода послышалось довольное похмыкивание.
— Отлично! Я так и знал, что вы не устоите. Это же уникальный шанс...
— Но у меня есть одно условие, — мягко, но неумолимо прервала я его.
Алексей замер. Его лицо стало настороженным. Он сделал шаг вперед, но я подняла руку, останавливая его. Мой жест был таким властным, что он инстинктивно застыл.
— Условие? — голос Игоря Владимировича потерял часть своей уверенности.
— В вашей компании, — сказала я, выдерживая театральную паузу и не отводя взгляда от Алексея, — работает менеджер Алексей Орлов.
Лицо моего мужа исказилось. От непонимания к догадке, от догадки к нарастающему, леденящему душу ужасу. Он покачал головой, беззвучно шепча: «Нет...»
— Пока он занимает какую-либо руководящую должность в вашей структуре, — продолжила я, и каждое слово было отточенным лезвием, — я не буду иметь с вами дел. Ни по проекту «Вектор», ни по каким-либо другим.
В трубке повисла оглушительная тишина. Алексей прислонился к косяку двери, будто у него подкосились ноги. Его лицо стало землистым.
— Я... не понимаю, — наконец произнёс Игорь Владимирович. — Это личный конфликт?
— Это вопрос профессиональных стандартов, — парировала я. — Мой личный бренд и репутация не позволяют мне ассоциироваться с непрофессионализмом и низкими управленческими компетенциями. Я уверена, вы, как руководитель, понимаете важность кадровых решений.
Я слышала, как он тяжело дышит в трубку. Мысленно я видела, как в его голове крутятся цифры: стоимость провального проекта «Вектор», потенциальная прибыль от моей работы, и... ничем не примечательный менеджер среднего звена.
— Я... мне нужно подумать, — сказал он, и в его голосе уже не было прежней уверенности.
— Конечно, — ответила я сладко. — У вас есть мой номер. Жду вашего решения. Хорошего вечера.
Я положила трубку. Звук был оглушительно громким в тишине комнаты.
Алексей стоял, не двигаясь. Он смотрел на меня, и в его глазах был не просто шок. Было крушение всего его мира. Его карьеры. Его статуса. Его мужской самооценки.
— Что... что ты наделала? — прошептал он. Его голос был хриплым, разбитым.
Я медленно поднялась из-за стола. Подошла к нему. Смотрела на этого человека, который годами называл мой труд «хобби».
— Я? — переспросила я тихо. — Ничего. Я просто перестала быть невидимкой. Поздравляю. Моё «хобби» только что похоронило твою «карьеру».
Он отшатнулся, будто от удара. Его рука дрогнула, и кофе расплескался по светлому паркету. Грязное, коричневое пятно. Символичное.
Он не сказал больше ни слова. Развернулся и вышел, оставив дверь открытой.
Прошла неделя. В доме стояла звенящая тишина. Алексей ночевал в гостевой комнате. Мы не разговаривали. Он пытался — приходил с жалкими оправданиями, с мольбами, с попытками обвинить меня в «срыве его сделки». Но слова потеряли силу. Они разбивались о мое новое, стальное спокойствие.
Через десять дней пришло официальное письмо. Алексея уволили. «В связи с оптимизацией штата». Никаких намеков на наш разговор. Просто холодная, корпоративная машина перемолола его, как никому не нужный винтик.
Его «незаменимость» оказалась мифом. Карьера, построенная на показухе и самоуверенности, рассыпалась в прах от одного телефонного звонка.
Я же позвонила Игорю Владимировичу через неделю после увольнения Алексея.
— София, — сказал он, — условия приняты. Контракт готов. Когда можете начать?
Я сняла квартиру. Небольшую, светлую, с кабинетом, в котором стоял только мой стол и мой компьютер. Никаких чужих портфелей. Никаких пренебрежительных взглядов.
В день моего переезда Алексей пришел. Он стоял на пороге нашей — уже бывшей — спальни, постаревший на десять лет.
— Зачем? — спросил он тускло. — Мы могли бы... Я бы извинился...
— Извинения ничего не меняют, Алексей, — сказала я, укладывая в чемодан последнюю папку с моими проектами. — Ты не унижал меня один раз. Ты делал это годами. Ты строил свое эго на моем унижении. А я позволяла. Но все имеет свой предел.
— Я... я не понимал...
— В том-то и дело, — я закрыла чемодан. Щелчок замка прозвучал окончательно. — Ты не хотел понимать. Тебе было удобно не видеть во мне равную. Тебе было удобно мое «хобби».
Я подошла к нему. В последний раз.
— Ты не проиграл из-за моего звонка. Ты проиграл тогда, когда впервые назвал мою работу «хобби». Звонок был просто... констатацией факта.
Я взяла чемодан и прошла мимо него. Внизу меня ждал таксист и новая жизнь.
Сейчас я сижу в своем новом кабинете. На столе — подписанный контракт с Игорем Владимировичем. На сумму, которая в три раза превышает прошлую зарплату Алексея. На стене висит диплом сына — по математике у него теперь твердая пятерка.
Иногда я думаю о нем. Без злости. С легкой грустью. Он был не монстром. Он был продуктом своей гордыни и глупости. Он мог бы иметь рядом сильного партнера, союзника. Но предпочел иметь удобную тень.
Я больше не тень. Я — София Орлова. Специалист по стратегическому маркетингу. И моя работа — это моя работа. Никто и никогда не назовет ее иначе.
А его «серьезная» карьера так и осталась там, в прошлом. Вместе со словом «хобби», которое он когда-то бросил мне в лицо за семейным ужином.
******
Спасибо, что дочитали мой рассказ до конца!
Если история откликнулась вам в душе — обязательно напишите, чем задела, какие мысли или воспоминания вызвала.
Мне очень важны ваши отклики и мнения — ведь именно для вас и пишу!
Поставьте, пожалуйста, лайк, если рассказ понравился, и не забудьте подписаться на канал — впереди ещё много уютных, живых историй.
Обнимаю — и до новых встреч в комментариях!
Сейчас читают: