— Мам, мы только на пару недель, правда-правда! — Светлана виновато переминалась с ноги на ногу в дверях квартиры своей матери.
Анна Николаевна окинула взглядом дочь, зятя Виталия и три огромных чемодана, которые тот уже начал втаскивать в прихожую.
— Светочка, — протянула она, — когда ты говоришь «пара недель», я почему-то вспоминаю, как ты в детстве просила щенка «всего на один денёк, пока ему дом не найдём» и он прожил у нас двенадцать лет.
— Анна Николаевна! — Виталий бросил чемодан и театральным жестом прижал руку к сердцу. — Вы же знаете, мы бы ни за что не потревожили вас, но обстоятельства! Со съемной квартиры вежливо попросили.
— Попросили, говоришь? — Анна Николаевна прищурилась. — А вчера Света по телефону рассказывала, что вы просто решили найти что-то подешевле.
Виталий покашлял.
— Ну, там... одно к другому. Сами понимаете, пора нам на ипотеку копить и покупать что-то своё.
— То есть вы, наконец, решились? — уточнила мама.
— Не совсем, просто хотим попробовать, — невозмутимо ответил Виталий и продолжил таскать вещи.
За две недели Анна Николаевна поняла, что её двухкомнатная квартира, в которой она привыкла жить одна после выхода на заслуженный отдых, превратилась в проходной двор.
Виталий обладал удивительной способностью занимать пространство. Его носки обнаруживались в самых неожиданных местах — на кухонной столешнице, на полке с книгами, даже в хлебнице. На вопрос Анны Николаевны, как они туда попали, зять отвечал философски:
— Анна Николаевна, носки — это материя текучая. Они стремятся к свободе.
— Виталий, — сухо отвечала свекровь, — они стремятся к стиральной машине. Давай поможем им добраться до цели.
Но больше всего Анну Николаевну поражала способность зятя чувствовать себя как дома. Нет, даже лучше, чем дома. Уже на третий день он начал ходить в чём попало, на пятый — принёс из гаража свой любимый надувной матрас «на случай, если гости заглянут», а на седьмой торжественно объявил:
— Знаете, Анна Николаевна, а балкон у вас зря пустует. Можно было бы там такой уголок для отдыха организовать.
— Виталик, — Света дёргала мужа за рукав, — не надо.
— Почему не надо? Мы же вместе живём! — он широко улыбнулся тёще. — Я тут прикинул, если поставить небольшой диванчик, столик, повесить гамак...
— Гамак, — повторила Анна Николаевна, — на балконе хрущёвки.
— Ну да! Представляете, как романтично! Лежишь, покачиваешься, внизу машины, соседи ругаются...
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояла подруга Анны Николаевны, Тамара Ивановна, с печеньем.
— Нюра, я тебе... — она осеклась, увидев Виталия в домашних тапках и без штанов. — Ой.
— Тамара Ивановна! — Виталий радостно кинулся её обнимать. — Как я рад! Проходите, чувствуйте себя как дома!
Тамара Ивановна растерянно переступила порог и шёпотом спросила у подруги:
— Нюра, а что... он тут...
— Временно, — процедила сквозь зубы Анна Николаевна.
— О, печенье! — Виталий уже схватил добычу. — Вы знаете, Тамара Ивановна, у вас явно дар. Я по запаху чувствую — настоящий, домашний. Света, иди сюда, посмотри, какая выпечка!
Света виновато выглянула из комнаты.
— Мам, прости, я сейчас его займу.
— Светочка, не смей меня нагружать работой, — возмутился Виталий. — Я же просто ценю кулинарное мастерство!
Две недели незаметно растянулись в три. Новое съемное жильё по доступной цене никак не находилось.
Как-то вечером, когда Виталий ушёл в магазин за «очень нужными напитками для просмотра футбола», Анна Николаевна села напротив дочери.
— Светуль, мне кажется, или вы решили поселиться у меня?
Света покраснела.
— Мам, ещё неделька, максимум две. Риэлтор обещал...
— Света, три недели назад риэлтор тоже обещал.
— Я знаю, мам, — Света виновато теребила край скатерти. — Виталик просто... он такой. Ему всегда кажется, что можно сделать лучше, идеальнее, выгоднее. Вот мы и ждём когда появится квартира по минимальной цене, чтобы на съем и коммунальные уходила не вся зарплата Виталика.
Анна Николаевна тяжело вздохнула. Она любила зятя — весёлый, добродушный, всегда готов помочь. Но его было слишком много.
На следующий день случилось то, чего Анна Николаевна никак не ожидала. Виталий явился к обеду с серьёзным лицом и важно произнёс:
— Анна Николаевна, нам нужно серьёзно поговорить.
— Слушаю тебя, — настороженно ответила свекровь.
— Видите ли, мы тут посоветовались со Светой, и решили... — он сделал драматическую паузу, — что нужно оформить мне временную прописку!
Наступила тишина. Света покраснела до корней волос.
— Виталик, мы ничего не решали!
— Как не решали? Света, ты же сама говорила...
— Я говорила, что надо что-то с твоей сельской пропиской решать.
— Ну вот, для этого и нужна прописка здесь, — невозмутимо продолжил Виталий. — А то неудобно получается. Я живу здесь, но прописаться не могу.
— Живёшь? — переспросила Анна Николаевна. — Живёшь?!
— Ну… временно, — попытался уточнить Виталий, но уже было поздно.
Анна Николаевна поднялась из-за стола так стремительно, будто всю жизнь тренировалась именно для этого момента.
— Виталий, милок, — сказала она ледяным тоном, — временно у меня живёт только один человек. Знаешь кто?
— Эм… Света? — неуверенно улыбнулся зять.
— Нет. Гость. Гость, который уважает правила дома, не разбрасывает носки по хлебницам, не устраивает пляж на балконе и не встречает моих подруг без штанов!
— Анна Николаевна, ну что вы, это же домашние шорты были, просто… укоротились…
— Знаю я твои шорты! — отрезала она. — Они укоротились ровно до состояния позора!
Света тихо ойкнула, но мать уже вошла в раж.
— А теперь, Виталий, расскажи-ка, милый, — продолжала она, чеканя слова, — какая такая временная прописка может быть у человека, который даже свои носки не может зарегистрировать в пределах одной тумбочки?!
Тамара Ивановна, которая зашла в этот момент «на минутку», замерла в дверях.
— Нюр, что случилось-то? — прошептала она.
— Скандал, Тамара, международного уровня, — отрезала Анна Николаевна, даже не оборачиваясь.
— Анна Николаевна, — попытался вмешаться Виталий, — ну зачем вы так сразу? Я же просто…
— Прописка? — перебила она. — Прекрасно. Начнём с малого. С сегодняшнего дня вы оба получаете временную выписку… из моей квартиры. С вещами. Сегодня. Сейчас. Максимум — до вечера!
Он попытался улыбнуться.
— Ну вы шутите… да?
Анна Николаевна встала, подошла к балкону и спокойно произнесла:
— Виталий, я не шучу.
Тамара Ивановна прыснула смехом, но тут же сделала вид, что кашлянула.
Виталий побледнел. Света закрыла лицо руками.
— Мам, мы… мы всё поняли. Мы прямо сейчас соберём вещи.
— О, не сомневайтесь, — кивнула Анна Николаевна. — Я вам даже помогу. У меня уже есть список: носки — собрать. Матрас — сдуть. Зятя — вынести.
И, встав в дверном проёме, торжественно объявила:
— Прописка отменяется. Проживание тоже. А я — в санаторий. Чтобы нервы лечить. За ваш счёт.
Тамара Ивановна хлопнула в ладоши.
— Вот это я понимаю — решение вопроса!
Виталий хотел что-то возразить, но Света схватила его за рукав и прошипела:
— Молчи! Иди пакуйся! Пока мама тебя в хлебницу не спрятала к носкам.
В тот же вечер Анна Николаевна осталась одна в своей квартире.