Чистого разумом и прекрасного телом, Паисия, казалось ждало блестящее будущее, предсказанное Мелантием. Но зависть успехам Кары и его брата, разъела душу принца, и он свернул с благостного пути. Так, узнав о противостоянии Игоря Жало и Кары, Паисий стал искать подход к императору, стал помогать ему воинами и снабжать деньгами.
Однажды Паисию показали портрет царевны Земфиры. Красавица так ему понравилась, что он немедленно отправил сватов к царю Ивану, отцу девушки. Тот не мог отказать лучшему другу императора Жало. Да и старший брат Земфиры Хам, друг Стана был за этот брак. И он точно был против брака сестры с Мелантием Карой.
Что оставалось делать Земфире? Она решилась написать Каре письмо. Вот что там было написано.
«О доблестный Сын Анны! От людей я знаю, что Ты прекрасен, мудр и отважен, что нет среди мужей на земле Тебе равных по красоте, силе, мудрости и доброму нраву. Каждая женщина земная мечтает стать твоей женою, и я того же для себя желаю. О Господин мой, лев среди людей, Ты давно суженый в моем сердце, Тебя одного я избрала своим супругом. Но не хочет того Хам, брат мой старший. Он выбрал мне в мужья царя чадов, постылого Паисия, и день свадьбы уже назначен. Но я давно про себя решила, что скорее откажусь от питья и пищи, скорее лишу себя жизни, чем стану женой другого. Мой могучедланный Повелитель, не позволь шакалу прикоснуться к добыче льва. Если молитвами, обетами и жертвами я снискала благоволение небес, то я достанусь Тебе, мой Витязь, а не сыну Гоши. Милый мой, спаси меня от Паисия, не позволь обладать царевной! О тучеликий Кара, приди в Витебскую Землю в день свадьбы и возьми меня силой, не спрашивая у отца и братьев согласия, как пан берет себе невесту среди наяд. Утром перед свадьбой я пойду поклониться Макоши, вознести ей молитвы и просить ее, чтобы она избавила меня от нелюбимого царя чадов. Вдоль улицы к храму Матери Матерей я пойду вместе с мамками, родными и подругами, а после молитвы буду возвращаться обратно в отцовские чертоги. Если в тот час я не увижу Тебя в толпе жителей Витеба, если не воспользуешься ты той удобной минутой, то я откажусь от жизни и уйду в царство Ямы».
Письмо это Земфира отдала преданному её жрецу храма Макоши, и объяснила, кому надо передать послание.
Рано по утру, ещё до рассвета, жрец вывел лошадь из конюшни, прошёл с ней до потайного выхода из города (подкармливая из рук заготовленным загодя сеном), вскочил в седло и погнал в Город Врат. Долго ли коротко добирался жрец до города-царства Кары, но он лично передал письмо повелительницы Мелантию.
- Значит, Паисий заискивает теперь перед царём Витебской Земли, а царь Иван не может противостоять своему старшему сыну. До поры до времени можно и нужно выставлять детей богами и поклоняться им, потворствовать их желаниям и капризам. Но с определённого времени дети должны знать своё место и уважать родителей. На какой же день, уважаемый жрец, назначена свадьба Земфиры?
- В День Макоши в Витебске празднуют у нас свадьбы.
- Десятого грудня. О, жрец. Я могу не успеть к свадьбе. Праздник состоится через две недели!
- Господи, господи! Я добирался до Вашего Величества два месяца.
Мелантий Кара нахмурился и долго ходил по Залу Встреч, сосредоточенно размышляя. Наконец, улыбка осветила его напряжённое лицо.
- Я успею вовремя, жрец, не будь я воплощением Вышеня.
В Витебске уже шли приготовления к свадьбе. Макоши подносились богатые подарки, в основном зарубленные курицы, сотни яиц. Новорожденные телята одаривались шубами, вводились в храмы и осыпались зерном и соломой. Это было время матерей и бабушек. Отцы и сыновья во всём подчинялись воле женщин. Но это было у простых людей. Дочь царя была его слугой, жрицей и должна была подчиняться его воле в любой день года.
Но и царь не мог запретить дочери показываться в храме Матери Матерей, где она служила помощницей главной жрицы. Утром в день свадьбы служанки вымыли Земфиру в трёх пенных ваннах с разным составом трав и мыла, нарядили соответствующим образом, убрали волосы, нанесли на лицо узоры золотистой и охристой красками. Тысячи служанок окружили свою царевну. Каждая из них несла царственные дары Макоши. Часть служек бежали впереди и раскидывали целый ковёр из цветков роз. Земфира шла так плавно, что ни один лежавший лепесток не сдвинулся с места. И если девушки с дарами собираясь в храм набросили на плечи меховые плащи, накинули на голову тёплые собачьи и овечьи шали, то царевна шла в лёгком струящемся платье и на босу ногу. На морозе её щёки разгорелись румянцем, волосы и брови заинелись, но Земфира была так полна непонятных предчувствий, что не замечала лёгкого ноябрьского мороза. Никто, даже служанки, не знали, что творится в душе у госпожи. А девушка считала часы до того момента, когда умчится с названым ею же мужем.
Наконец, внутри храма задолго до праздничной церемонии, царевна отослала служанок во дворец, а сама преклонила колени перед статуей Матери Матерей и стала горячо молиться. В молитве своей она просила Макошь защитить её от крайне настойчивого и надоедливого Паисия, молила поторопить Кару, «иначе в спальню супруга внесут труп».
Пора было выходить на люди и подходить к Паисию на глазах у всего народа Витебска. Она знала, что на свадьбу приглашено было более десяти тысяч человек. Все расписные принцы, цари, короли и падишахи далёких тюркских степей. Со многими принцами она готова была делить ложе, славу и судьбу, выбрала Мелантия Кару, но вынуждена была идти под венец с ненавистным ей человеком с мутными глазами и тёмной душой.
Нарочито медленно, но с высоко поднятой головой Земфира вышла из Храма. Тот час же заревели трубы, забили барабаны, зазвенели гонги. Народ вскричал единым порывом. Улицы были уже выметены и вымыты, на Солнце было больно смотреть. Морозец уступил место оттепели, зазвенели ручьи. Чем не доброе предзнаменование будущей свадьбы. Паисий потирал руки (разумеется мысленно), Хам дружески тряс его плечи, Иван принимал поздравления от самого Игоря. Казалось бы, всё шло по задуманному плану и ничто не предвещало…. И вдруг, чёрная стрела тройки летучих лошадей перерезала путь девушки, отделяющий её от царевича, путь в десять шагов воина, и снова взмыла вверх, унося Земфиру. Мелантий, громко смеющийся, успел перед набором высоты стегануть нагайкой Хама промеж лопаток и прокричать: «Слушайся старших, и уважай сестру». Взревев, словно раненый кабан, Паисий вырвал у своего гридня поводок пегого боевого коня, вскочил в седло, и погнался за летящей повозкой.
За городом Мелантий опустил чёрных, как смоль, лошадей и теперь кибитка мчалась по дороге. Паисий, стал нагонять Кару. На ходу он расчехлил лук, наложил стрелу, и послал её в голову Каре. Дорога, однако, была не ровная, и стрела срубила перо на царской шапке. Мелантий немедленно развернул повозку навстречу сопернику.
- Паисий, ты не уследил за своей царевной, и теперь она мой приз по праву. Разворачивайся и скачи назад. – Со смехом закричал Мелантий царю чадов.
В гневе Паисий выпустил ещё десять стрел, которые Кара отбил взмахом своей шапки. И вот когда Паисий выпустил ещё сто стрел, перед Карой вырос гнедой конь, на котором восседал Илья. Он набрал полную грудь воздуха и так дунул на тучу стрел, что они полетели назад в горе-лучника.
- Езжай брат, я задержу царя Чада. – Бросил Илья Каре, раскручивая свою булаву. Поклонившись брату, Кара опять повернул кибитку, и прежде укутав Земфиру в шкуры, помчал в свою страну.
Только вот несколько раз Мелантию пришлось останавливаться на ночлег, когда на землю опускалась ночь и просыпались вьюги. Даже чёрные кони Дажьбога нуждались в отдыхе и пище. И в один из таких моментов отдыха, сбежавших нагнал Хам.
- Сразись со мной, разбойник, посягнувший на доброе имя моей сестры. – Вскричал юноша, на бегу вынимая меч из ножен.
Улыбаясь так, что ночь, превращалась в день, Кара позволил себе поиграть с братом возлюбленной. Только после того, как сталь меча пять раз коснулась горла Хама, и он трижды был сбит с ног булавой, бой остановила Земфира.
- Дурной, - Сказала она брату. – Никто не смог бы похитить меня силой. Сами Боги спасовали перед моим гневом. Уйди, вернись в свои покои и играй на своей гинтаре, услаждай жену или служанок. Я жена Мелантия Кары еду с ним в его чудесный город и там свяжу с ним его судьбу.
Так Хам признал своё поражение и позволил уехать Мелантию и своей сестре.
А что же Паисий? Илья, вдоволь поиграв с царём, как кошка с мышкой, выбил из него дух одним ударом, поднял за закорки над землёй одной рукой, другой же обрил мечом макушку Паисия.
Когда царь пришёл в себя, первое что он увидел, это пук своих волос в кулаке Ильи.
- Теперь ты мой раб, и я мог бы убить тебя, как надоедливого комара. Но твоя судьба в руках другого человека. Поэтому уползай в свою нору, и не высовывай оттуда свой нос. - Прогудел Илья на прощание, сел на коня, привязав к луке коня Паисия, и уехал.
Так Паисий познал стыд, унижение, и обещал отомстить Каре за такой позор. Только вот всё вышло несколько иначе…