Давид Албахари – сербский писатель, эмигрировавший в Канаду. Албахари покинул страну в 1993, и с 1995 по 1997 он написал три книги, которые формируются в его «канадский цикл»: «Снежный человек» (1995), «Приманка» (1996) и «Мрак» (1997). Эти романы отличаются от его ранней прозы: метапроза, доминирующая в его творчестве в 1970х – 1980х годах, сменилась на постмодернистскую историческую прозу.
Первый роман из «канадского цикла», «Снежный человек», знакомит читателя с дезориентированным героем, который после распада Югославии приезжает в канадский университет в качестве приглашенного лектора. Он чувствует, что его жизнь распадается на куски, как и его страна, и не может справиться с ощущением «чужеродности». Подобное ощущение, что новый мир «зажимает» героя в «тисках» беспокойства и неуверенности, которое похоже на культурный шок, но намного сильнее, станет повторяющимся мотивом в последующих романах Албахари и послужит новой основой для переопределения личностной идентичности.
Албахари использует свой жизненный опыт эмигранта в художественных целях, и одним из самых ярких примеров подобного приема является его роман «Приманка». В этой реконструкции мучительного изгнания искусно разрабатываются мотивы исповеди, памяти и наследования. Доминирующая метафора в романе – это голос из прошлого, представленный аудиокассетами, привезенными рассказчиком в Канаду из бывшей Югославии. Эти кассеты содержат личную информацию о матери рассказчика, которая рассказана с трех разных перспектив: с точки зрения самой матери, с точки зрения ее сына, который рассказывает историю ее беспокойной жизни, наполненной опасностью и неуверенностью, и с точки зрения постороннего наблюдателя.
Герой романа Албахари, сербско-еврейский интеллигент, представляет себе историю, которую мог бы написать, если бы поддался влиянию магического и скорбного голоса, исходящего из прошлого, во многом благодаря его инициативе. После того, как его отец скончался в возрасте пятидесяти лет, герой убедил свою мать записать воспоминания о ее молодости, рассказать о своих переживаниях и наблюдениях, о времени Второй мировой войны, к которой она потеряла своего первого мужа и их двух сыновей. На фоне зверств, совершенных в бывшей Югославии пятьдесят лет спустя, рассказчик осознает свою неспособность превратить мучительную жизненную историю своей матери в слова. Он заимствует старый магнитофон у своего друга Дональда и слушает голос своей матери, одновременно далекой и близкой, говорящей на его родном языке, воспоминания о котором уже начали ускользать от него, как и воспоминания о его родине и ее болезненной истории, которую он так отчаянно пытается понять.
История Сербии стала важной темой в творчестве Албахари, так же как и мотив изгнания. Тем не менее автор никогда не отказывался от интереса, характерного его раннему творчеству, к снам, секретам, мечтам, откровениям, возникающим из кажущейся скучной повседневной жизни. Повествование в романах Албахари продолжает вращаться вокруг семьи, поскольку, как утверждал сам автор, тот, кто поймет, что происходит внутри семьи, тот поймет, что происходит в мире, так как все узоры склонны повторяться в разных масштабах. Читатель приближается к исторической реальности посредством интимных впечатлений главных героев, которые представлены посредством личных воспоминаний или жизненных переживаний, и этот подход со временем не изменился, несмотря на изменения в темах и интересах автора.
Рассказчик, от чьего лица ведется повествование в романе, это Альтер эго автора, с помощью которого он пытается дать голос безмолвной борьбе за личностную идентичность. Разрываясь между покинутой родиной и чужой страной, он находит убежище в записях личной истории своей матери и вещах, которые он привез из бывшей Югославии в Канаду. Наряду с историей своей матери, персонаж рассказывает свою собственную жизненную историю своему другу Дональду, тоже писателю, который пытается понять смысл неразрешенных этнических и личных конфликтов. Три персонажа хранят воспоминания, которые не могут быть полностью осознаны кем-то другим, поскольку их жизненный опыт разделен разной культурой и историей, и поэтому они не могут передать друг другу всю боль, разочарование и пылкое желание быть понятым.
Для матери рассказчика «история была молотом, который безжалостной точностью ударил по ней». Она родилась в небольшом боснийском городке, но переехала в Загреб, вышла замуж за коммунистического еврея и приняла иудаизм незадолго до начала Второй мировой войны. Чтобы избежать Холокоста, начавшегося в Загребе, семья переехала в Белград, но ее мужа отправили в концентрационный лагерь и убили. Матери рассказчика снова пришлось стать православной сербкой, чтобы спасти своих детей, таким образом манипуляции с личностью продолжаются. «Я никогда не переставала быть сербкой, но также я никогда не отрекалась от иудаизма. На войне жизнь – это документ. То, что было написано на бумаге, на всех моих бумагах, все еще говорило, что я сербка». Сначала ей пришлось изменить свою личность ради мужа, потом ей пришлось вернуться к «старой» личности, поскольку эта личность предоставляла ей возможность выживания в данном историческом контексте. Таким образом, балканская личностная идентификация кажется невероятно сложной: личность может быть изменена, заимствована, отвергнута, потеряна и найдена.
Мать рассказчика родилась незадолго до падения австро-венгерской монархии и увидела рождение новой страны, которая сначала стала Королевством сербов, хорватов и словенцев (1918), затем Королевством Югославия (1929), далее, вскоре после Второй мировой войны, превратилась в Федеративную Народную Республику Югославия, а затем в Социалистическую Народную Республику Югославия, которая распалась в 1990 году. Изменения названия и политической системы не допускали возможности создания стабильной личностной идентичности.
Герой Албахари пытается преодолеть смерть, потерю и страх, написав роман, который состоит из «явно противоречивых фрагментов, объединенных одним и тем же чувством потери». Потеряв мать и родину, он обеспокоен тем, что может потерять родной язык и отчаянно пытается компенсировать потери в жизни через литературу.
Канадский персонаж Дональд привносит свежий взгляд на беспокойство рассказчика о воспоминаниях, советуя ему воспринимать язык как прозрачное стекло между человеком и его миром, а не препятствием.
Персонажи Албахари страдают от того, что Дуглас Коупленд в романе «Поколение Икс» назвал «параличом решительности»: «неспособность сделать выбор, когда возможности ничем не ограничены». Вопрос выбора отражает безразличие и вялость, так как, по Албахари, все современное существование слишком абсурдно для слов.
«Канадский цикл» Давида Албахари рассказывает о постоянном недопонимании между «Новым миром» и «Старым миром», представляя европейскую фатальную инаковость через образы безлюдного пространства, одиночества и непонимания, приписываемых «Новому миру», и сопоставимые кинематографические действия Югославской истории, относящиеся к «Старому миру». Албахари в своих произведениях раскрывает чувство «чужеродности», навязанное историей родной страны, и коллективный невроз принадлежности. Писатель погружается в постмодернистский эксперимент и решает сосредоточиться на теме поиска идентичности в рамках национальной истории и раскрытии культурных травм «чужеродности».
