Сковорода шипит, пахнет луком и терпким дымком, картошка подрумянивается до янтаря. Ты тянешь вилкой ломтик, обжигаешься, дуешь — и всё равно ешь слишком быстро, потому что дом в такие минуты будто теплеет изнутри.
На подоконнике ждёт гранёный, запотевший. Запиваешь волоком — прозрачной, как январское утро, водкой из морозилки. Словно тащишь на себе долгий день через сугробы: глоток — и след становится ровнее. Картошка с золотой корочкой, щепоть укропа, огурец, разрезанный наискось — простые вещи, а будто целая тетрадь памяти.
За окном снег стягивает улицу белой простынёй, редкие шаги скрипят и тут же тонут. В комнате тихо, только масло потрескивает, как костёр в малой печке. И вдруг понимаешь: счастье иногда пахнет именно так — жареной картошкой, свежим хлебом, огуречным соком на пальцах и тем самым волоком, после которого слова становятся короче, а паузы — добрее.
