Лизе нравилось сравнивать свою квартиру с маленькой, отлаженной экосистемой.
Каждый предмет здесь имел свое предназначение. На кухне, под раковиной, стояли не безликие черные ведра, а три аккуратных контейнера цвета морской волны с наклейками: "Стекло", «Пластик", "Бумага".
На специальном крючке висела связка многоразовых мешочков из органзы — для круп, орехов и фруктов.
А на балконе, в застекленной и утепленной лоджии, жил главный проект Лизы — компостер.
Внутри него, в слоях земли и сухих листьев, медленно превращались в черный гумус яблочные огрызки, банановые шкурки и чайная заварка.
Для Лизы это был не просто способ утилизации, а маленький вклад в то, чтобы ее сын Миша рос на чуть менее замусоренной планете. Муж, Сергей, относился к этому с снисходительной улыбкой.
— Ты моя маленькая эко-фея, — говорил он, целуя ее в макушку, и терпеливо мыл жестяные банки из-под тунца, прежде чем отправить их в контейнер для металла, который стоял в подвале.
Ее система работала точно, как часы, пока не приехала свекровь, Валентина Ивановна.
Свекровь Лизы была живым воплощением советского ресурсосбережения, которое не имело ничего общего с современной экологией.
Она хранила в шкафу горы полиэтиленовых пакетов, на десять раз мыла и сушила одноразовые пластиковые стаканчики, но сама идея раздельного сбора мусора вызывала у нее приступ глубочайшего непонимания.
— И что, эти твои труды кто-то вообще забирает? — спрашивала она Лизу при первом же визите, тыча пальцем в цветные контейнеры. — Им, коммунальщикам, лишь бы сжечь да закопать. Всё равно всё в одну кучу пойдет.
— Нет, — терпеливо объясняла Лиза. — Это разные компании. Стекло переплавляют на новую тару, из пластика делают флис...
— Флис? — перебивала Валентина Ивановна, брезгливо морщась. — Ходить в одежде из бутылок? Нет уж, увольте. Лучше из натурального.
И она поправляла воротник своей синтетической блузки. Но главным яблоком раздора стал балконный компостер.
Валентина Ивановна, обнаружив его во время своего второго визита, пришла в настоящий ужас.
— Ты у себя дома свалку устроила? — спросила она, не скрывая отвращения. — Это же рассадник заразы: черви, бактерии! Рядом же ребенок! Мишенька, дышит этим!
— Валентина Ивановна, там нет никакой заразы, — пыталась успокоить ее Лиза. — Это аэробные бактерии, они полезные. И черви — специальные, калифорнийские. Они перерабатывают отходы в ценное удобрение.
— Удобрение? — свекровь фыркнула. — В наше время навозом удобряли, и то в деревне, а не в квартире! Это просто антисанитария!
Сергей пытался было вступиться за жену:
— Мам, Лиза много читала на эту тему, всё безопасно.
Но Валентина Ивановна отмахивалась от него, как от назойливой мухи:
— Тебя, сынок, она зельем своим каким-то опоила. Я жизнь прожила, я лучше знаю, что в доме должно быть, а чего не должно.
Конфликт витал в воздухе. Визит на выходные обещал стать испытанием на прочность.
В пятницу вечером Валентина Ивановна прибыла с огромным чемоданом, набитым домашними соленьями, пирожками и детскими вещами на вырост, купленными на распродаже.
В субботу утром Лиза с Сергеем повезли Мишку на развивающие занятия. Валентина Ивановна, оставшись одна, решила проявить инициативу.
"Наведу тут блеск, — подумала она, окидывая критическим взглядом стерильную кухню. — Покажу ей, как настоящий порядок выглядит".
Ее взгляд упал на цветные контейнеры. Внутри лежали тщательно вымытые банки из-под детского пюре, смятые обертки от батончиков, картонная упаковка от яиц.
— Ерунда какая-то, — поморщилась она. — Мусор он и есть мусор.
С решительным видом Валентина Ивановна достала из-под раковины большой черный пакет для мусора и одним махом, сгребая руками, пересыпала в него содержимое всех трех контейнеров.
Стекло звякнуло о пластик, бумага смялась. "Вот, уже и места больше стало", — с удовлетворением подумала она.
Затем ее взгляд упал на балконную дверь. То самое логово, где её внук вынужден дышать "испарениями от гнили".
Решение созрело мгновенно. Это была не просто уборка, а "крестовый поход" за здоровье Мишеньки.
Она распахнула дверь на балкон. Компостер, аккуратный ящик с вентиляционными отверстиями, стоял в углу.
Валентина Ивановна с силой приподняла крышку. Запах ударил в нос — не гнилью, а землей, влажной и густой, как в лесу после дождя.
— Фу, какая гадость! — громко сказала она пустой квартире и заглянула внутрь. В темной, сырой массе копошились десятки красных червей. Валентина Ивановна с отвращением отшатнулась.
Взяв компостер за ручки, она с трудом потащила его через гостиную к входной двери. Небольшая горсть земли просыпалась на свежевымытый паркет.
— Ничего, потом протру, — отмахнулась она.
Спустившись к мусорному баку, она с грохотом опрокинула в него ящик. Валентина Ивановна с чувством выполненного долга вернулась в квартиру.
Лиза вернулась первой. Мишка уснул в машине, и Сергей остался с ним, чтобы не будить.
Переступая порог, она сразу почувствовала неладное. В воздухе не пахло землей и жизнью с балкона.
Пахло химической отдушкой из освежителя воздуха. Она прошла на кухню, чтобы вымыть руки и замерла.
Контейнеры под раковиной стояли пустые, вымытые до блеска. В горле пересохло.
— Валентина Ивановна? — позвала она, и голос её дрогнул.
— В гостиной я, родная! — донёсся бодрый отклик.
Лиза, не дыша, шагнула к балконной двери и рванула её на себя. Балкон был пустым, чистым, вымытым и проветренный.
Ни ящика, ни запаха, ни следов её многомесячного труда. Лиза сначала не поверила, а потом подумала, что, возможно, Сергей что-то переставил.
Однако в глубине души она уже всё поняла. Женщина медленно вернулась в гостиную.
Валентина Ивановна сидела на диване и смотрела телевизор, довольная и умиротворенная.
— Где компост? — тихо спросила Лиза.
— А, этот твой ящик с червями? — свекровь мотнула головой в сторону балкона. — Не беспокойся, я навела порядок и выкинула всё. Нечего тут антисанитарию разводить.
— Вы... выкинули? — Лиза с трудом выговаривала слова. — Вы выкинули мой компост?
— Ну да, — Валентина Ивановна нахмурилась, уловив в голосе невестки не благодарность, а нечто противоположное. — И твои эти банки-склянки из-под раковины тоже. Всё в один пакет и вынесла. Надо по-человечески, а не по-свински жить.
Для Лизы это было последней каплей. Месяцы труда, чтения, надежд — всё было уничтожено в одно мгновение под предлогом "наведения порядка". В глазах потемнело.
— Как вы смели?! — голос Лизы стал жестким. — Кто дал вам право трогать мои вещи? Уничтожать то, что я делала для будущего вашего же внука!
Валентина Ивановна встала, принимая бойкую позу.
— Будущее? Какое будущее, Лиза? Ты тут рассадник бактерий на балконе устроила! Воняет, мухи летают! Это что, будущее? Раньше люди жили без этих дурацких заморочек, мусора было в десять раз меньше, и воздух был чище!
— Чище? — Лиза задохнулась от возмущения. — Да вы вообще ничего не понимаете! Это не просто отходы, а мой вклад! Я пытаюсь хотя бы на йоту уменьшить тот ужас, который творится на свалках! А вы... вы своим пакетом всё это свели на нет! Вы просто взяли и выбросили мои усилия в помойное ведро!
— Твои усилия! — передразнила свекровь. — Ты всю жизнь усложняешь! Мешочки эти, банки мыть... Мусор надо выбрасывать, а не дома копить! Ты думаешь, твоя горстка огрызков что-то изменит? Да всё равно всё в одну землю закопают!
— Это не важно, изменит или нет! — кричала Лиза, и слёзы наконец вырвались наружу. — Важно, что я так живу и пытаюсь что-то сделать! Это мой выбор, моя ответственность! А вы пришли и всё уничтожили, потому что вам не нравится, как оно пахнет! Вы даже не попытались вникнуть!
— А зачем вникать в ерунду? — парировала Валентина Ивановна. — Я жизнь прожила, я знаю, что детям нужна чистота, а не черви в квартире! Ты о Мишеньке подумала и о том, чем он будет дышать, пока твои эксперименты ставятся?
В этот момент дверь открылась, и на пороге появился Сергей с проснувшимся Мишкой на руках.
Мужчина застыл, увидев двух женщин — рыдающую жену и разгневанную мать.
— Что случилось? — растерянно спросил он.
— Твоя мать... — Лиза с трудом ловила воздух. — Она выкинула... весь компост... всё, что я собирала... всё...
Сергей перевел взгляд на мать.
— Мам, что ты наделала? Ты же обещала не трогать!
— Я порядок навела! — упрямо сказала Валентина Ивановна. — А она на меня набросилась, как фурия! За свой рассадник заразы!
— Это не зараза! — закричала Лиза. — Это жизнь и правильный круговорот! А вы... вы просто мусорный вандал!
Последние слова повисли в воздухе. Валентина Ивановна смотрела на невестку с неподдельным изумлением.
Она искренне считала, что совершила благое дело, а её назвали вандалом. В её мире такого слова не существовало для описания уборки.
Сергей поставил Мишу на пол. Мальчик, испуганный криками, расплакался. Это тут же отрезвило всех.
— Всё, — тихо, но твердо сказал Сергей. — Мама, собери свои вещи, я вызову тебе такси. Сегодня тебе здесь оставаться нельзя.
— Что? — Валентина Ивановна не верила своим ушам. — Ты выгоняешь меня из-за неё? Из-за какого-то ведра с червями?
— Я выгоняю тебя из-за того, что ты не уважаешь труд моей жены, — ответил Сергей, глядя ей прямо в глаза.
Валентина Ивановна, внезапно сломленная, без слов повернулась и пошла в гостевую комнату собирать чемодан.
Лиза стояла, прислонившись к косяку балконной двери, и смотрела на пустое, чистое пространство.
Несмотря на то, что муж принял её сторону, на душе была пустота. Её маленькая экосистема была разрушена.
Спустя полчаса Валентина Ивановна вышла с чемоданом в руках. Ее лицо было гордо запрокинуто кверху.
Лизе стало очевидно, что свекровь не чувствовала своей вины и не собиралась извиняться.
С того дня женщины не общались. Лишь Сергей изредка звонил матери или присылал фотографии Миши.