часть 1
Когда начались суды, Артёму пришлось осознать своё полное бессилие. Все экспертизы подтверждали подлинность снимков. В качестве свидетелей были приглашены девушки с фото, которые подтвердили связь со скульптором.
Записи с камер, расположенных в холле студии, демонстрировали, как Скворцов входил в своё рабочее пространство, а затем туда же заходили его «любовницы».
Измена была доказана. Хотя Артём точно знал, что ничего не было и быть не могло. Его адвокат только качал головой и просил признаться, что хотя бы смягчило бы участь, но мужчина твёрдо настаивал на своём.
Диагнозы в справках тоже были подтверждены сотрудниками медицинских учреждений, что стало для Скворцова настоящим шоком. В итоге судья, пожилая женщина с недовольным лицом, с самого начала явно занявшая сторону Ольги как «несчастной обманутой жены», вынесла свой вердикт. Согласно решению, большая часть имущества Скворцова переходила его теперь уже бывшей супруге.
С маленькой Сашей отцу и вовсе запретили видеться, ссылаясь на его нестабильное психическое состояние и наличие зависимости. Впрочем, судья позволила окончательное решение о визитах принимать Ольге. Из здания суда Артём вышел совершенно раздавленным, даже ноги отказывались его слушаться.
Через месяц он купил себе небольшую квартирку в спальном районе. На большее просто не хватило денег: почти всё забрала бывшая жена. Важный заказ был провален. У Скворцова не было ни сил, ни желания хоть что‑то делать.
В мастерскую он почти перестал заглядывать, отказываясь брать в работу новые скульптуры. Деньги на счету ещё кое-какие оставались, но Артём понимал, что просто не может заставить себя работать. Его мир рухнул, погребая под обломками все стремления, цели, планы и надежды на будущее. Две недели на новом месте Артём просто существовал.
Он бесцельно листал сайты, картинки и сообщения, не намереваясь никому отвечать. Даже родители, которые сразу же позвали сына к себе, не могли до него достучаться. То утро было каким‑то особенным. Артём проснулся рано и никак не мог найти себе место. Находиться дома, в этой бетонной коробке, было просто невыносимо. Капающая из крана вода выводила из себя, сверху ссорились соседи, оповещая весь дом о своих бытовых и личных проблемах.
«Да что за люди!» — выругался Скворцов, глядя на потолок. — «С самого утра уже начинают ссориться. Вообще никакого уважения к соседям. Как же всё достало. Отвратительное место. Лучше бы я к родителям переехал: там хотя бы тихо и спокойно. Хотя отец бы начал читать нотации, мать бы причитала. Никто не верит в мою невиновность. Они как будто все сговорились. “Бедная Оленька, несчастная вся такая…”
Да эта тварь всё тщательно спланировала. Я уверен, что эта подстава — её рук дело: заплатила кому надо и просто очернила моё имя ради недвижимости и банковского счёта. Только как это доказать? Господи, какую же я змею пригрел. С самого начала я понимал, что мы с ней не пара, но всё надеялся, что уживёмся. Когда Сашка родилась, вообще думал, что все проблемы позади.
И ведь состряпала и фото, и справки, и врачам заплатила. Надо бы узнать, что за детектив с ней работал. Ой, да чёрт с ней. Сейчас главное — прийти в себя и сделать всё возможное, чтобы забрать Сашу. Но надо работать, а я не могу…»
Помучившись ещё немного тяжёлыми мыслями, Артём решил прогуляться по району. И хоть мир снаружи казался ещё более ужасным, чем его новое обиталище, выбора особо не было. Там хотя бы был воздух, была какая‑то жизнь, пусть и убогая. К тому же дико хотелось кофе. Последние дни Скворцов много пил, пытаясь заглушить свою трагедию, только вот это не только не помогало, а делало всё ещё хуже.
Дома не было ни крошки еды, а банка с кофе опустела ещё дня четыре назад. Скворцов посмотрел по карте в приложении, где находится ближайший более-менее приличный супермаркет, и спустился на улицу.
Автомобиль, припаркованный в паре десятков метров от подъезда, был безнадёжно перегородившим выезд каким‑то придурком. Артём подождал какое‑то время, пару раз пнул по колесу нарушителя, но толку от этого не было. Выругавшись, Скворцов побрёл пешком.
Было около девяти утра, когда взгляд Артёма вдруг наткнулся на что‑то необычное. Как раз выглянуло солнце, будто намекая на то, что именно в этот момент в жизни мужчины наконец наметился какой‑то просвет.
Лучи отражались от позолоченных букв, слепя Артёма, пытавшегося прочитать название заведения. Он приложил ладонь козырьком ко лбу и прищурился. «Umarcu», — с изрядной долей скепсиса произнёс Скворцов. — «Тоже мне, как пафосно, будто мы посреди Милана, а это кофейня — лучшее заведение в городе. Ну что же, по крайней мере выглядит вполне прилично, в отличие от остального вокруг. Да и здесь точно есть кофе или что‑то на него похожее».
Артём постоял какое‑то время снаружи, не решаясь войти за большую стеклянную дверь. Окна заведения мило светились жёлтыми огнями гирлянд, пытаясь создать атмосферу праздника в унылом сером мире. Над головой разлился звон колокольчика, сообщивший о приходе нового посетителя. Артём нерешительно шагнул внутрь, и тут же всё его сознание наполнилось чудом. В воздухе витал чудесный аромат кофе, корицы, свежей выпечки, играла чудесная музыка.
«Моцарт…» — даже засмеялся Скворцов. — «Кто в наши дни вообще включает его в подобных заведениях? Ладно, так даже лучше: по крайней мере не буду сильно разочарован, даже если мне подадут какое‑нибудь мерзкое пойло».
Скворцов уныло осмотрел небольшой зал и занял одну из ниш в углу.
В кофейне было несколько посетителей, но мужчине не было до них никакого дела. Он дождался официанта, сонно слонявшегося по залу, и заказал свой любимый американо с корицей. Напиток оказался совсем не таким ужасным, как представлял себе Артём. Напротив, кофе был отменным.
Густой, насыщенный аромат, мягкий, но крепкий вкус. В последний раз нечто подобное Скворцов пил в одной дорогущей кофейне в центре, только стоил тот кофе раза в три–пять дороже.
«Не дурно», — усмехнулся Артём, откинувшись на спинку кресла.
И тут он увидел её. Девушка с ярко‑рыжей копной пушистых волос, в которых солнце играло, превращаясь в настоящий пожар, сидела за дальним столиком у окна. На фоне кирпичной стены, книжных полок и цветного стекла её образ смотрелся особенно эффектно, напоминая работы художников эпохи Ренессанса.
На столике перед ней стоял высокий запотевший стакан, по стенкам которого стекали капли, рисуя сверкающие в лучах солнца дорожки. Это был какой‑то мятный или лимонный напиток. Скворцов всегда посмеивался над теми, кто пьёт подобные штуки: ни чай, ни лимонад. Девушка держала в руке карандаш и быстро, увлечённо писала в толстом блокноте с красной кожаной обложкой. Судя по всему, она сидела здесь уже давно: лёд в её стакане растаял, а сама она так ни разу и не притронулась к напитку.
Скворцов тут же отвёл взгляд, пытаясь сосредоточиться на чём‑то другом. Но ни остальные посетители, ни скучающий бармен, ни милый интерьер не могли отвлечь его внимание. Взгляд Артёма то и дело возвращался к рыжеволосой незнакомке, будто притягиваемый невидимым магнитом.
«Хороша, совсем не вписывается в этот унылый мир. Интересно, что она пишет? Может, стихи?» — подумал он. — «Да, точно, такие часто пишут стихи. Она вся будто соткана из поэзии: воздушная, чувственная, прозрачная. Наверное, как и я, случайно сюда забрела. С такой бы картины писать…»
Артём медленно смаковал свой кофе. Девушка, закрыв блокнот, жадно отпила из стакана, оставила на столе пару бумажек и изящно поднялась с кресла. Помахав официанту и улыбнувшись так, что по телу Скворцова прошла дрожь, незнакомка направилась к выходу. Зазвенели колокольчики, оповещая об её уходе.
Артём даже немного расстроился, решив, что больше никогда не увидит такое чудо. Он допил кофе, расплатился и выскочил на улицу, но рыжеволосая девушка уже исчезла из виду.
продолжение следует