Лаборатория пахла озоном и одиночеством. Третья ночь подряд. Воздух гудел от низкочастотного гудения серверных стоек, сливаясь с назойливым писком осциллографа в монотонную симфонию бессонницы. Я, Артём, аспирант-физик, чьё имя никто не запомнил, допивал шестую чашку холодного кофе. На столе передо мной - «Квантовый когерентный манипулятор», или просто «Зверь». Детище моего научрука, профессора Соколова, машина, которая должна была телепортировать кубиты из одной вакуумной камеры в другую. В теории.
На практике уже три месяца ничего не работало. Ну же, - прошептал я, потирая виски. Голова раскалывалась. — Просто покажи спутанность. Один раз.
Мои пальцы пролетали над клавиатурой, вводя последние корректировки. Я был на грани. Ещё одна неудача, и Соколов спишет меня в утиль, как бракованную деталь. А вместе со мной - и мою диссертацию, мой пропуск в мир большой науки, моё оправдание пяти годам жизни, потраченным на формулы, которые никому, кроме нас, не нужны.
Я запустил протокол. Лазеры зажглись, окрашивая вакуумные камеры в зловещий фиолетовый свет. На мониторе поплыли столбцы данных. Всё как всегда. Стабильный шум. Ноль информации.
И тут случилось то, чего не должно было случиться. С перегруженного щита управления, который мы ласково называли «Годзиллой», посыпались искры. Резкий запах гари ударил в нос. Треск. Глухой удар. Ослепительная вспышка синего света вырвалась из защитного кожуха «Зверя» и ударила меня прямо в грудь. Это не было похоже на удар током. Не было боли. Был... хлопок. Тишина. Абсолютная.
Я не дышал. Не слышал гула серверов. Не чувствовал своего тела. Я был точкой сознания, подвешенной в полной темноте. А потом темнота зашевелилась. Она не была пустой. Она была полна... потенциала. Миллиардами мерцающих нитей, каждая из которых - возможность. Возможность того, что стул стоит здесь, а не там. Что чашка упадет и разобьётся. Что я сделаю вдох. Или не сделаю. Я видел вероятность. Это длилось вечность и мгновение одновременно. А потом мир с грохотом вернулся на место. Я лежал на холодном линолеуме, дергаясь в конвульсиях, с языком, прилипшим к нёбу. Где-то далеко визжала аварийная сигнализация.
Первые дни после инцидента я списывал всё на стресс и недосып. Головокружение. Мушки перед глазами. Слуховые галлюцинации - будто кто-то шепчет на непонятном языке прямо в ухе. Пока не застрял лифт. Это был старый университетский лифт, тот самый, что всегда скрипел и останавливался на секунду дольше между вторым и третьим этажом. В тот день он заглох намертво. Между этажами. Я нажал на кнопку вызова. В ответ - шипение и голос вахтёрши Марьи Ивановны: «Ремонтники через час, Артём, потерпи».
Час. У меня была защита черновика у Соколова через пятнадцать минут. Опоздание - верная смерть. Паника, холодная и липкая, подступила к горлу. Я прислонился лбом к холодным стенкам кабины. Закрыл глаза. В ушах снова зазвучал тот самый шёпот. Я попытался его отогнать, но он нарастал.
И тогда я... просто представил. Не думал, не желал. Просто увидел внутренним взором ту самую мерцающую нить, которая вела к тому, что лифт поедет. Я сконцентрировался на ней. Вложил в это изображение всю свою ярость, всё отчаяние, всю энергию пяти ночей без сна. Щёлк.
Тихий, почти механический звук где-то в голове. Или в мире. Лифт дёрнулся и с привычным скрежетом пополз вверх. Я отшатнулся от стенки, сердце колотилось где-то в горле. Совпадение. Должно быть, совпадение.
Совпадения посыпались слишком часто. Автобус, который я всегда опаздывал, вдруг задерживался на светофоре именно передо мной. В столовой на последнюю порту моего любимого борща внезапно «находился» ингредиент. На зачёте у строжайшего преподавателя он задал мне единственный вопрос, на который я знал ответ вдоль и поперёк.
Я не верил. Не мог. Но однажды, проходя мимо ларька со скретч-лотереями, я остановился. Дурацкая идея. Я никогда не играл. Но тот самый шёпот в голове снова зашелестел. «А что, если?»
Я купил один билет. Скребок дрожал в пальцах. Я не стал его сразу стирать. Я закрыл глаза и снова сделал то, что сделал в лифте. Сконцентрировался. Не на деньгах. На вероятности. На той единственной мерцающей нити в тёмной паутине мира, которая вела к моей победе. Щёлк.
Я провёл скребком. Три семёрки. Пятьдесят тысяч рублей.
В тот момент, получая в кассе пачку хрустящих купюр, я почувствовал не эйфорию, а леденящий холод где-то глубоко внутри. Это было не совпадение. Это был я. Я был тем, кто щёлкал выключателем в тёмной комнате реальности. Первая расплата пришла через два дня. Я шёл по улице, чувствуя себя богом. В кармане лежали новые деньги. В голове - планы на всё, что я куплю. Я был невесом. Неуязвим. Свист. Грохот. Осколки стекла, больно впившиеся в щёку.
Я замер, не в силах пошевелиться. В сантиметре от моего лица в асфальт воткнулся тяжеленный горшок с геранью, упавший с карниза пятого этажа.
Он разбился вдребезги, земля смешалась с битым стеклом и алым цветком, который теперь казался предсмертным криком. Я поднял глаза. На балконе никого. Ветер? Случайность?
Но я знал. Я знал. Это был ответ. Равноценный и противоположный. Мир требовал баланса.
Я стал осторожен. Я больше не «подкручивал» вероятность по мелочам. Деньги с лотереи я положил на депозит и старался о них не думать. Жизнь вошла в колею. Лабораторию отремонтировали, Соколов, похоже, забыл о моём провале, я писал диссертацию. Но знание пожирало меня изнутри. Оно было как зуд, который нельзя почесать. Сила была со мной. Всесилие в кармане, которым я боялся пользоваться. Пока не позвонила мама.
Голос у неё был сдавленный, побитый. «Тёмочка, ничего страшного, но папу... папу сократили. Завод встал. Нас, говорит, или на две трети штата, или всем понемногу. Он выбрал первое».
Я слушал её и смотрел в окно своей съёмной квартирки-каморки. За окном был серый, промозглый вечер. Отец, инженер с сорокалетним стажем, остался без работы в пятьдесят восемь. Мама на пенсии. Их накоплений не хватит надолго. И я понял: я не могу не использовать это. Не для себя. Для них. Я сел за компьютер. Нашёл сайт крупного международного фондового брокера. Я не был трейдером. Я был физиком. Но я понимал вероятность. Понимал, что курс акций - это квантовый хаос в чистом виде, миллиарды решений, сливающихся в одну кривую.
Я выбрал самую волатильную, самую рискованную акцию, какую смог найти. Компания по добыче лития в Боливии. Все прогнозы были против неё. Я вложил все пятьдесят тысяч с лотереи. И затем... щёлк. Я не концентрировался на росте. Я концентрировался на новости. На той единственной вероятности, что в ближайшие часы выйдет позитивный отчёт о новых разведанных месторождениях. Щёлк.
Я просидел перед монитором всю ночь. Курс болтался вблизи нуля. Под утро я уже хотел всё закрыть, признать поражение. И тут пришло оповещение. Новость. «Компания «Анды-Литиум» сообщает об открытии крупнейшего в мире месторождения карбоната лития».
График взлетел вертикально вверх. Зелёная свеча, похожая на монумент победы. За два часа я заработал два миллиона рублей.
Я перевёл деньги родителям. Сказал, что это премия за успешный проект. В трубке воцарилась тишина, а потом мама разрыдалась. От счастья. От облегчения. Я сидел в тишине своей комнаты и чувствовал себя героем. Я избавил их от страха. Я сделал это. Я обманул систему. Я нашёл лазейку в законах мироздания. Расплата пришла на следующее утро. Я переходил дорогу на зелёный свет. Из-за поворота, на огромной скорости, вынесся чёрный джип. Он не сбавлял ход. Он нёсся прямо на меня. Время замедлилось. Я увидел искажённое лицо водителя, его широко раскрытые глаза. Он был пьян. Или просто лихач. Я не думал. Я среагировал инстинктивно. Щёлк.
Я сконцентрировался на вероятности, что он успеет затормозить. Или что я успею отпрыгнуть.
Джип вывернуло. Он пронесся в сантиметрах от меня, чиркнул бортом по столбу и врезался в остановку. Стекло посыпалось дождём. Крики.
Я стоял, не двигаясь, чувствуя, как по ногам бегут мурашки. Я выжил. Но я видел, как из разбитого окна джипа потекла алая струйка. Баланс. Мир взял свою цену. Но на этот раз он взял её не с меня. Меня от этого тошнило. После случая с джипом я дал себе слово. Всё. Конец. Никаких больше «щелчков».
Но сила, однажды распробованная, не отпускает. Она шепчет. Она искушает. Она находит твои самые больные точки. Для меня этой точкой была Лика.
Она училась на журфаке, была на два курса младше, и для меня она была с другой планеты. Яркая, громкая, окружённая толпой таких же ярких и громких друзей. Я видел её в библиотеке, где она делала вид, что учит историю зарубежной журналистики, а на самом деле писала в блокноте стихи. Я был физиком-теоретиком, чья жизнь состояла из формул и безответной любви.
Однажды я увидел, как она плачет в пустой аудитории. Подошёл, протянул бумажную салфетку. Мы разговорились. Оказалось, у неё свои демоны. Мы стали встречаться. Сначала тайком, потом уже нет.
Она была моим солнцем. Она ворвалась в мою серую вселенную и включила в ней свет. Я жил ею. Дышал ею.
А потом она сказала, что мы должны расстаться. «Ты живёшь в каком-то своём мире, Артём. Ты закрыт. Я не чувствую, что ты со мной. По-настоящему».
Это был приговор. Я стоял на крыше нашего института, куда мы часто приходили по ночам, и смотрел, как она уходит, унося с собой весь свет. И тьма вокруг снова стала абсолютной. И тогда мой внутренний демон прошептал: «А что, если?»
«Щёлкнуть». Всего один раз. Сделать так, чтобы она передумала. Чтобы она вернулась. Я сжал кулаки. Нет. Нельзя. Цена будет ужасной.
Но я смотрел на её удаляющуюся спину и видел, как вместе с ней уходит моё будущее. Вся радость. Весь смысл. Я закрыл глаза. И позволил тёмной части себя взять верх.
Я сконцентрировался. Не на том, чтобы она вернулась. На том, чтобы она поняла. Поняла, как я её люблю. Поняла, что ошибается. Щёлк. Я открыл глаза. Ничего не произошло. Лика скрылась за углом.
Я рухнул на колени, рыдая от стыда и отчаяния. Я стал тем, кем боялся стать. Отчаявшимся человеком, играющим в бога. Через час она позвонила. Голос был тихий, заплаканный. «Артём, прости. Я не знаю, что на меня нашло. Я люблю тебя. Я вернусь».
Она вернулась. И была нежнее, чем когда-либо. Она смотрела на меня так, будто видела впервые. Я обнял её и почувствовал не радость, а леденящий ужас. Какую цену заплачу я на этот раз?
Цена пришла не сразу. Она выждала неделю. Дала мне наиграться в счастье.
Мы с Ликой поехали за город, в старый заброшенный парк. Был чудесный солнечный день. Мы смеялись, целовались, бегали по заросшим дорожкам. Я почти забыл о своём проклятии. Почти.
Мы зашли в полуразрушенную оранжерею. Стеклянная крыша была вся в трещинах, сквозь которые пробивались лучи солнца. Лика задрала голову.
Смотри, какая красота! В этот момент раздался оглушительный треск. Массивная металлическая ферма, державшая часть крыши, сорвалась с креплений. Она падала прямо на неё. Время снова замедлилось. Я видел каждую деталь: улыбка ещё не успела сойти с её лица, в её глазах отражалось небо. Ферма, ржавая и тяжёлая, уже падала, и её тень накрывала нас. Нет. Я не думал. Я не концентрировался на вероятности. Я просто взмолился. Вложил в этот крик всю свою душу, весь свой ужас. Не её! Щёлк.
Ферма изменила траекторию. Всего на несколько градусов. Этого хватило. Она рухнула в сантиметрах от Лики, подняв облако пыли и осколков стекла. Лика вскрикнула и отпрыгнула, не получив ни царапины. Я стоял, не в силах пошевелиться, чувствуя, как по спине струится ледяной пот. Баланс.
Я медленно повернул голову. Рядом со мной, в землю, воткнулся осколок стекла длиной в полметра. Острый, как бритва. Он вошёл в землю точно там, где секунду назад была моя голова. Мир не взял её. Он взял меня. Но на этот раз он играл всерьёз. Он целился в убийство.
После случая в оранжерее я всё рассказал Лике. Всё. И эксперимент, и «щелчки», и лотерею, и джип, и её возвращение. Я сидел на полу в своей квартире, не в силах смотреть ей в глаза, и вываливал на неё эту тёмную, безумную правду. Я ждал, что она убежит. Позвонит в психушку.
Она долго молчала. Потом села рядом на пол. Значит, это не я передумала? - тихо спросила она.
Нет.
И тот мужик в джипе... из-за тебя?
Не знаю. Наверное.
Она снова замолчала.
Это ужасно, - наконец сказала она. Но... ты использовал это, чтобы помочь родителям. И чтобы спасти меня.
Я использовал это и ради себя! - выкрикнул я. Ради денег! Ради тебя! Я эгоист! Я монстр!
Ты человек, - она взяла мою руку. Её ладонь была тёплой. Запутавшийся и напуганный. Но мы разберёмся.
Впервые за многие месяцы я почувствовал, что не один. Груз, который я нёс, стал чуточку легче.
С Ликой мы стали изучать мою... способность. Мы назвали её «Эффект Наблюдателя», в честь того квантового парадокса, когда сам факт наблюдения влияет на систему.
Мы ставили эксперименты. Мелкие, контролируемые.
Я пытался «подкрутить» вероятность того, что упавшая монетка встанет на ребро. После десяти попыток у меня это получилось. Цена - погас свет во всём доме. Я пытался заставить зазвонить телефон в точно назначенное время. Получилось. Цена - лопнула труба в подвале, нас затопили.
Закономерность была железной. Чем значительнее было моё вмешательство в вероятности, тем серьёзнее была «компенсация». И она всегда была хаотичной, непредсказуемой. Мир восстанавливал баланс, как умел.
Это как закон сохранения энергии, - сказала как-то Лика, листая мои записи. Но для удачи. Ты забираешь удачу из одной точки системы - в другой точке возникает «неудача».
Но почему она всегда такая... разрушительная? - спросил я. Почему не может так случиться, что я найду сто рублей, а кто-то другой потеряет сто? Всё было бы честно. Потому что энтропия, - ответила она, и я посмотрел на неё с удивлением. Она улыбнулась. Что, думала, я только стихи пишу? Ты же мне столько про свою физику рассказывал. Беспорядок всегда растёт. Ты вносишь порядок в вероятности - мир компенсирует это хаосом. Хаос всегда более разрушителен.
Она была права. Я украл у хаоса его главную привилегию - случайность. И хаос мстил. Жестоко и с фантазией.
Мы с Ликой решили, что больше не будем пользоваться эти эффектом. Никогда. Жить обычной жизнью.
Но мир, казалось, испытывал нашу решимость на прочность.
Первый удар пришёл от профессора Соколова. Он вызвал меня к себе и холодно сообщил, что моего финансирования как аспиранта не будет. Деньги ушли на другой, более перспективный проект.
Твоя тема, Артём, тупиковая, - сказал он, глядя куда-то мимо меня. Квантовая телепортация частиц - это красиво, но практического применения ноль. Время двигаться вперёд.
Я вышел из его кабинета с ощущением, что земля уходит из-под ног. Моя научная карьера. Всё, чему я посвятил годы. Всё, ради чего я терпел эти ночи в лаборатории. Кончилось.
Второй удар был страшнее. У отца случился инфаркт.
Он выжил. Но врачи сказали, что ему нужна сложная операция. Дорогая. Те деньги, что я им перевёл, уже таяли на лечение и лекарства. А тут ещё операция. Я сидел в больничном коридоре, держа за руку маму, и видел её заплаканное лицо. Она была сломлена. Всё будет хорошо, мам, - шептал я, целуя её в седые волосы. Я всё решу. Как, сынок? - спросила она, глядя на меня пустыми глазами. Откуда?
Я знал, откуда. У меня был один-единственный источник.
На этот раз я подошёл к делу как учёный. Я не просто хотел «подкрутить» вероятность выигрыша. Нет. Я решил найти лазейку. Способ обмануть баланс. Я просидел неделю за расчётами. Я анализировал все предыдущие случаи. И я нашёл закономерность. Цена всегда была локальной. Она приходила в моё ближайшее окружение. И она почти никогда не была направлена напрямую на меня или на Лику после того случая в оранжерее. Мир бил по моему периметру.
Значит, нужно было сделать так, чтобы удар пришёлся туда, где он нанесёт наименьший ущерб. В пустоту.
Я нашёл его. Старый, заброшенный склад на окраине города. Ни людей, ни ценного имущества. Идеальная мишень для «компенсации».
План был прост. Я сыграю на бирже. Очень крупно. Я вложу все оставшиеся деньги в сверхрискованный актив и «подкручу» вероятность его взлёта. А затем немедленно уеду на этот склад и буду ждать расплаты. Пусть там всё рухнет. Лишь бы мои близкие были в безопасности.
Я рассказал план Лике. Она слушала, бледнея.
Это безумие, Артём! Ты не можешь это контролировать! У меня нет выбора! - крикнул я. Или я рискую, или мой отец умрёт! Ты понимаешь?
Она поняла. Она всегда понимала.
Тогда я еду с тобой, - твёрдо сказала она.
Мы приехали на склад ночью. Это было мрачное, продуваемое всеми ветрами место. Ржавые конструкции, разбитые стёкла, горы мусора. Идеально.
Я достал ноутбук с мобильным интернетом. Нашёл нужный актив. Вложил все деньги. Взял Лику за руку. Её ладонь была холодной и влажной. Готов? - спросила она.
Я кивнул. Закрыл глаза. Отбросил все страхи, все сомнения. Я сконцентрировался на одной-единственной мерцающей нити в паутине мира. Нить, которая вела к финансовому чуду. К спасению моего отца. Щёлк.
Звук был громче, чем когда-либо. Будто в голове у меня сработал мощный выключатель.
Я открыл глаза. Ничего. Тишина. Только ветер завывал в разбитых окнах.
И... всё? — прошептала Лика.
В этот момент мой ноутбук издал триумфальный звонок. График взлетел до небес. Сумма на моём счёте увеличилась в двадцать раз. У меня было больше, чем нужно на операцию отцу. Гораздо больше. У нас получилось?
И тут земля под ногами дрогнула.
Глухой, мощный удар, будто где-то глубоко под землёй рванула бомба. Склад содрогнулся. С потолка посыпалась штукатурка, загремели падающие металлические балки.
Землетрясение? - в ужасе крикнула Лика.
Но это было не землетрясение. Это был баланс. И на этот раз он был не локальным.
Где-то в городе, в нескольких километрах от нас, сошёл с рельсов поезд метро.
Мы узнали о метро из новостей, по дороге в город. Водитель такси слушал радио. Диктор говорил взволнованным голосом о сходе состава на перегоне между станциями. Причины выясняются. Есть пострадавшие.
Пострадавшие... - прошептала Лика, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Артём...
Я молчал. Во рту был вкус пепла. Я пытался направить удар в пустоту, а попал в людей. В незнакомых людей, которые ехали с работы, к семьям, по своим делам.
Я не спас отца. Я принёс его в жертву. И ещё десятки, может быть, сотни людей.
Дома меня вырвало. Я стоял на коленях в ванной и рыдал, бьюсь головой о кафель. Лика пыталась меня удержать.
Хватит, - сказал я ей, отталкивая её. Голос мой был пустым и чужим. Всё кончено. Я кончен.
Я лёг на кровать и уставился в потолок. Я не спал. Не ел. Не пил. Я просто лежал, чувствуя, как во мне умирает всё человеческое. Я был монстром. Ходячей катастрофой.
Лика не отходила от меня. Она приносила воду, пыталась накормить. Говорила, что мы найдём выход.
Выхода не было. Я достиг дна.
На третий день моего ступора в дверь постучали.
На пороге стоял профессор Соколов. Он выглядел постаревшим на десять лет.
Можно? - тихо спросил он.Я кивнул.
Он вошёл, оглядел мою захламлённую квартирку, меня, небритого и затравленного, Лику с красными от бессонницы глазами. Я знаю, - сказал он просто. У меня похолодело внутри.
Что вы знаете? - с вызовом спросила Лика, вставая между мной и профессором. Знаю про эксперимент. Про сбой. И про... последствия. Соколов тяжело вздохнул и сел на стул. Артём, я не пришёл тебя упрекать. Я пришёл тебя предупредить. И... попросить прощения. Он рассказал нам то, чего не было ни в одном отчёте. Тот сбой был не случайностью. «Зверь» был не просто машиной для телепортации. Это была попытка создать стабильный канал для наблюдения за квантовыми состояниями без их коллапса. Соколов и его заказчики из военного ведомства хотели научиться предсказывать будущее, просчитывая все вероятности.
Сбой произошёл потому, что я, сам того не зная, стал частью системы. Не просто наблюдателем. Я был «усилителем». Моё сознание, моё намерение стало тем рычагом, который коллапсирует волновую функцию не в лаборатории, а в макромире. Я использовал тебя, Артём,- голос Соколова дрогнул. Я знал о рисках. Но я думал, мы сможем это контролировать. Я ошибся. И когда я понял, что ты начал... проявлять способности, я отстранил тебя от проекта, надеясь, что это спадёт. Но оно только усиливалось. Вы знали... - прошептал я. Вы знали, и вы ничего не сказали!
Я боялся! - крикнул Соколов. И я был прав! Посмотри, что ты натворил! Метро, Артём! Погибло семнадцать человек! Семнадцать! Цифра ударила меня как нож в сердце. Семнадцать.
За вами уже идут, - тихо сказал Соколов. Те, для кого я работал. Они видят в тебе не ошибку, а инструмент. Оружие. Они хотят его заполучить.
Они пришли через час после того, как ушёл Соколов. Чёрные внедорожники без номеров. Люди в строгих костюмах.
Я стоял у окна и смотрел, как они выходят из машин. Я был спокоен. Пустота внутри была абсолютной.
Артём, бежим! - схватила меня за руку Лика. Через чёрный ход! Некуда бежать, - ответил я. Они везде. И они не остановятся. Я посмотрел на неё. На свою Лику. Солнце, которое я чуть не погасил. Я люблю тебя, - сказал я. За всё. Прости меня. Что ты собираешься делать? - в её глазах читался ужас.
Восстановить баланс.
Я закрыл глаза. В последний раз.
Я не концентрировался на вероятности. Я концентрировался на причине. На источнике этого кошмара. На «Звере». На лаборатории. На всех данных, всех расчётах, всех чертежах. И на мне. На источнике аномалии.
Я представил себе ту единственную нить, которая вела к тому, что всё это исчезнет. Навсегда. И затем... я не просто щёлкнул. Я разорвал её. Щёлк.
Грохот был слышен даже здесь, в нескольких километрах от университета. Словно где-то грохнулось огромное здание.
На самом деле так и было. «Зверь», лаборатория Соколова и всё крыло физического факультета обрушились в результате «масштабного химвзрыва», как позже напишут в отчёте. Следствие найдёт нарушения в технике безопасности. Профессор Соколов погиб, героически пытаясь спасти оборудование.
Люди в чёрных внедорожниках замерли на полпути к моему подъезду. Получив сообщение, они развернулись и уехали. Угроза была ликвидирована. Инструмент сломан.
Я чувствовал, как сила уходит из меня. Та самая, что жила под кожей, та самая, что шептала в тишине. Она утекала, как вода в песок. Я сломал рычаг. Навсегда.
Цена пришла мгновенно. Резкая боль в груди. Удушье. Я рухнул на пол.
Последнее, что я увидел, - лицо Лики, склонившееся надо мной, её слёзы, падающие на моё лицо.
Баланс.
Я выжил. Врачи так и не смогли объяснить, что со мной было. Остановка сердца по неизвестной причине. Клиническая смерть. И... чудесное возвращение.
Я больше не чувствую тех нитей. Не слышу шёпот вероятностей. Я стал обычным человеком. Немного более уставшим. Немного более старым.
Мы с Ликой поженились. Денег с того последнего «щелчка» хватило на операцию отцу и на скромную, но нормальную жизнь.
Иногда ночью я просыпаюсь от кошмаров. Мне снится падающая ферма, разбитый поезд метро, лицо Соколова. И я встаю, подхожу к окну и смотрю на звёзды.
Они горят холодным, ровным светом. Они подчиняются своим законам. Законам, в которых больше нет места моему вмешательству.
Я заплатил свою цену. Мир вернул свой баланс.
И теперь, глядя на спящую Лику, на её грусть, разглаживающуюся во сне, я понимаю единственную истину, которую вынес из всего этого кошмара.
Настоящая сила - не в том, чтобы изменить мир под себя. Настоящая сила - в том, чтобы жить в нём, принимать его правила и находить счастье не в нарушении законов, а в гармонии с ними.
Я закрываю окно. Возвращаюсь в постель. Обнимаю её. И засыпаю.
Конец
Подписывайтесь на дзен-канал «Faust-My_story» и не забывайте ставить лайки.