Илья стоял перед зеркалом и с ожесточением завязывал галстук. Петля упрямо не желала складываться в аккуратный узел, и это мелкое неповиновение со стороны куска шелка казалось дурным предзнаменованием.
Весь день мужчину преследовало странное ощущение надвигающейся катастрофы.
— Опять ты в последний момент, — послышался из гардеробной голос жены. — Я же просила тебя одеться пораньше. Мама уже выехала.
— Да я почти готов, Оль, — буркнул он, наконец-то одолев галстук.
Ольга вышла из комнаты, и у Ильи перехватило дыхание. Она была в том самом темно-синем платье, что подчеркивало ее стройную фигуру и цвет глаз.
В ее ушах поблескивали скромные серебряные сережки — его подарок на прошлую годовщину.
— Ты выглядишь потрясающе, — искренне сказал мужчина
Ольга улыбнулась, подошла и с деловым видом поправил воротник его рубашки.
— Спасибо. А ты очень бледный. Волнуешься?
— Немного. Всегда немного волнуюсь, когда твоя мама в гостях.
Это было сильным преуменьшением. Визиты Людмилы Борисовны были для Ильи экзаменом, который он стабильно проваливал.
Теща была женщиной с безупречным, почти пугающим вкусом и таким же безупречным, и оттого еще более пугающим, умением указывать на недостатки.
Ее критика была всегда вежливой, отчего Илью всего непроизвольно выворачивало наизнанку.
Мужчина глубоко вздохнул и прошел в гостиную, где на кофейном столике уже лежали два пакета из дорогого бутика.
В одном был подарок для тещи — элегантный домашний комплект из шелковистого бамбука, небесно-голубого цвета, который, как уверяла консультант, идеально подходил для женщин элегантного возраста.
Во втором пакете таился его главный сюрприз для Ольги — набор изумрудного нижнего белья, кружевного, воздушного, соблазнительного.
Он представлял, как глаза жены вспыхнут удивлением и желанием, когда она откроет коробку.
Мысленно похвалив себя за продуманность и внимание к деталям, Илья поставил пакеты на полку в прихожей, рядом с вешалкой, решив, что так будет удобнее вручать их.
В этот момент раздался звонок в дверь. Людмила Борисовна всегда приходила минута в минуту.
Вечер начался с привычного ритуала. Поцелуи в щеку, комплименты Ольге по поводу платья и убранства стола, кивок Илье по поводу его нового галстука, который, по мнению Людмилы Борисовны, "был бы совершенен, будь он на полтона темнее".
Они сели ужинать. Разговор тек плавно: о работе Ольги, о новом спектакле в театре и о здоровье соседки Людмилы Борисовны.
Илья нервничал. Он то и дело поглядывал в прихожую, на те самые пакеты. Ему не терпелось преподнести свои дары, чтобы снять с себя этот груз и наконец-то расслабиться.
Мужчина видел, как Ольга с любопытством следит за его беспокойством, и это заставляло его нервничать еще сильнее. Когда десерт был съеден, а чай допит, Илья не выдержал.
— Ну что, — торжественно произнес он, вставая. — Я, кажется, готов вручить кое-что прекрасным дамам.
Он вышел в прихожую, сердце его колотилось от предвкушения. Он схватил два пакета и, вернувшись, с легким реверансом протянул каждый адресату.
Ольге — тот, что был ближе к стене. Людмиле Борисовне — тот, что стоял первым.
— О, Илюша, не надо было! — сладко воскликнула теща, принимая пакет.
Ольга улыбнулась ему с безмерной нежностью.
— Спасибо, дорогой.
Наступила торжественная минута распаковки. Илья, сияя, смотрел на них, ожидая взрыва эмоций.
Первой начала действовать Людмила Борисовна. Ее тонкие пальцы с изяществом разорвали шелестящую бумагу.
Она заглянула внутрь, и ее безупречно подведенные глаза вдруг округлились. На лице женщины, обычно представлявшем собой маску вежливой невозмутимости, проступила смесь шока, недоумения и… смущенной улыбки.
Теща медленно, будто гипнотизер, вытянула из пакета две шелковые ниточки цвета глубокого изумруда и крошечные кружевные трусики. В гостиной повисла гробовая тишина.
— Илья… — прошептала Ольга, глядя на предмет в руках матери с таким видом, будто это была гремучая змея.
Мужчина почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Он посмотрел на жену.
Ольга, бледная, с трясущимися руками, разворачивала свой подарок. Из упаковки показалась элегантная коробка, а из нее — сложенный идеальным квадратом домашний комплект небесно-голубого цвета, безвкусный, старомодный и абсолютно не подходящий для его тридцатилетней, страстной жены.
— Это… — начала Ольга, и ее голос дрогнул. — Это для меня?
В голове у Ильи все вдруг встало на свои места. Ужасные, катастрофические места.
Он перепутал пакеты и вручил теще соблазнительное белье для его жены, а жене — бамбуковый комплект для тещи.
— Я… — попытался он что-то сказать, но язык был как ватный. — Ольга… Людмила Борисовна… Это ужасная ошибка…
Людмила Борисовна первая пришла в себя. Она медленно, с театральным достоинством, уложила роковое белье обратно в пакет.
— Очень… оригинально, Илья, — произнесла теща, ее голос был холоднее антарктического льда. — Я, признаться, не ожидала такого… креативного подхода к выбору подарка для матери жены.
— Мама, он просто перепутал пакеты! — воскликнула Ольга, встав на защиту мужа. Она смотрела на Илью, и в ее глазах плескалось настоящее море боли и недоверия. — Правда, Илья? Ты перепутал?
— Да! — выдохнул он, чувствуя, как горит все его лицо. — Клянусь! Я купил тебе это… это изумрудное… а твоей маме тот комплект. Они были в одинаковых пакетах, я поставил их в прихожей и… я перепутал, когда брал!
Он выглядел таким жалким и растерянным, что гнев Ольги, казалось, немного поутих, уступая место горькому разочарованию.
— Боже мой, Илья, — тихо сказала она, отодвигая от себя коробку с комплектом. — Ну как же так?
Людмила Борисовна поднялась со своего места с королевской осанкой.
— Кажется, мне пора. Этот вечер приобрел несколько… сюрреалистичный окрас.
— Мама, подожди… — начала Ольга.
— Нет, нет, детка, не нужно. Я все понимаю. Ошибки случаются, — она направилась в прихожую, не глядя на Илью. — Хотя, должна признать, Илья, даже в твоем исполнении эта ошибка достигла поистине шекспировского накала.
Она накинула пальто, взяла свой сумочку и тот самый пакет с изумрудным бельем, который теперь казался Илье вещественным доказательством его чудовищного провала.
— Я позвоню тебе завтра, Оля. Спокойной ночи.
Дверь закрылась за ней с тихим щелчком, и в гостиной воцарилась тишина. Илья стоял, не в силах пошевелиться, и уставившись в пол.
Ольга сидела на диване, сжимая в руках безвкусный голубой комплект, предназначенный для ее матери.
— Прости, — прошептал он, наконец. — Я не знаю, что сказать. Я все испортил.
Ольга медленно подняла на него глаза.
— Ты купил мне белье? — спросила она без эмоций.
— Да. В том бутике на Петровке. Ты как-то говорила, что мечтаешь о чем-то изумрудном… Я хотел сделать тебе сюрприз. Хороший сюрприз.
Он подошел и сел рядом с ней, но не решался прикоснуться.
— А для твоей мамы я купил этот… этот бамбуковый кошмар. Консультант сказала, что ей понравится.
Ольга вдруг странно всхлипнула. Илья с ужасом подумал, что она плачет, но, присмотревшись, увидел, что ее плечи трясутся от смеха.
— О Господи, — выдавила она сквозь смех. — Ее лицо! Ты видел ее лицо, когда она доставала эти стринги?
Неожиданно для самого себя, Илья тоже рассмеялся. Это был нервный, сдавленный смех.
— Видел. Я думал, у меня сердце остановится.
— Она сказала "креативный подход"! — залилась Ольга. — Креативный подход к выбору подарка для тещи!
Они смеялись несколько минут, пока слезы не потекли по щекам. Смех был единственной возможной реакцией на этот абсурд. Когда истерика пошла на убыль, Ольга вытерла глаза и вздохнула.
— Знаешь, что самое ужасное? — сказала она уже серьезно. — Мама, в глубине души, возможно, даже польщена.
— Что? — не понял Илья.
— Ну, представь. Зять, который обычно смотрит на нее как на инопланетянку, вдруг дарит ей белье, дорогое, красивое и сексуальное. Для женщины ее возраста, которая отчаянно цепляется за уходящую молодость… Это, знаешь ли, знак внимания. Пусть и в такой странной форме.
Илья смотрел на нее с изумлением. Под этим ракурсом он даже не рассматривал случившееся.
— Ты думаешь?
— Я знаю свою мать. Завтра она будет рассказывать об этом своей подруге Галине, подав это как историю о том, как ее зять потерял голову от ее обаяния. А та дрянная домашняя одежда, что ты подарил мне, станет в ее изложении доказательством того, что ты видишь во мне лишь домохозяйку.
Ольга взяла в руки голубой комплект и с отвращением отшвырнула его в угол.
— Выброси это, — попросила она. — Пожалуйста.
— Конечно, — сразу же согласился Илья. — И… прости меня еще раз. Я, действительно, хотел как лучше.
Ольга посмотрела на него, и в ее глазах наконец-то появилась знакомая ему нежность, хоть и приправленная усталостью.
— Я знаю. Ты — ходячая катастрофа в вопросах этикета и общения с моей матерью, но ты делаешь это с таким искренним желанием угодить, что тебя невозможно за это ненавидеть. Просто в следующий раз… подпиши пакеты, — она взяла его руку и сжала в своей.
— А изумрудное белье… оно, действительно, очень красивое?
— Невероятно, — с жаром сказал Илья. — Оно… оно того цвета, что твои глаза, когда ты счастлива. И все в кружевах… Я представлял, как ты его надеваешь…
Ольга улыбнулась, и это была уже ее настоящая, теплая улыбка.
— Ну, что же… Похоже, тебе придется его выкупить.
— Как выкупить? У твоей мамы?
— Именно так. Позвони ей завтра, извинись еще раз, объясни все и предложи обменять этот… "креативный подарок" на тот самый бамбуковый кошмар, который сейчас валяется в углу.
Илья сглотнул. Разговор с Людмилой Борисовной на тему подаренного ей нижнего белья обещал быть самым трудным в его жизни.
— Я умру, — просто сказал он.
— Нет, не умрешь, — Ольга потрепала его по щеке. — Это твой искупительный подвиг. И поверь, оно того стоит.
Она поднялась с дивана и потянулась.
— А теперь я пойду принимать душ. А ты прибери тут. И спрячь эту голубую мерзость подальше.
Когда она вышла из комнаты, Илья остался один на один с последствиями своего фиаско.
Он подошел к окну. Где-то там, в одной из этих многоэтажек, его теща входила в дом с пакетом, предназначенным для его жены.
Подарок, который теперь стал для него заложником предстоящих сложных переговоров.
В этот момент Людмила Борисовна извлекла на свет божий те самые стринги и рассмеялась.
В ее возрасте было поздно такое носить. Не дожидаясь звонка от зятя, она сама позвонила Ольге и попросила обменять подарки.