38.2. Цифры на градуснике не просто светились — они пульсировали. Меня колотило так, что кровать издавала мелкий, противный скрип. Кожа болела от любого прикосновения, даже простыня казалась наждачной бумагой. Я подтянула колени к груди, пытаясь сохранить остатки тепла, но холод сидел глубоко внутри.
В комнату вошел Сергей. От него пахнуло улицей и «Фаренгейтом». Раньше я любила этот парфюм, он казался запахом успеха. Сейчас, в душной спальне, от него мгновенно скрутило желудок.
Он был возмутительно красив и стерильно чист. Белая рубашка хрустела. Он застегивал запонки, глядя в зеркало. Не на меня — серую тень в одеялах, — а на себя.
— Оль, ну чего ты раскисла? — он подмигнул себе в зеркале. — Парацетамол на тумбочке. Чайник сама щелкнешь? Я опаздываю, такси ждет.
Я попробовала сглотнуть, горло словно набили стеклом.
— Сереж... — голос был жалким. — Мне страшно. Сердце колотится. Останься. Просто воды подай. Посиди пять минут.
Он замер. На секунду. А потом цокнул языком. Досада.
— Оль, не нагнетай. Это ОРВИ, а не Эбола. Не устраивай театр. — Он решительно сгреб ключи от машины с комода. — Ты у меня сильная, справишься. Не маленькая. А Димон обидится, у него юбилей. Всё, я побежал.
Чмок в воздух. Он даже не наклонился — побрезговал или побоялся заразиться.
Хлопок двери как выстрел.
Щелчок замка.
Тишина, в которой стучат только мои зубы.
Жар выжигал лишнее. Обычно мы ищем оправдания: «он устал», «мужчины не понимают намеков». Но температура 38 работает как сыворотка правды.
Перед глазами вспыхнуло.
Прошлый год. У меня жуткая мигрень, до рвоты. Время час ночи. Я прошу его сходить в дежурную аптеку за обезболивающим, она в двух кварталах. А он, не открывая глаз: «Оль, у меня завтра совещание, мне надо выспаться. Выпей воды и спи». И я, шатаясь, одевалась в прихожей, чтобы идти самой.
Или тот случай с платным врачом. Мне нужно было срочное УЗИ, а он скривился: «Обязательно в платную? В поликлинике талонов нет? Мы же на отпуск откладываем». И я пошла в бесплатную, отсидев три часа в очереди с болью, чтобы сэкономить нам на Турцию. На которую он потом поехал один, потому что мне «не дали отпуск».
Я не была женой. Я была удобным ресурсом. Экономной, нетребовательной, «беспроблемной».
Фраза «ты же сильная» перестала быть комплиментом. Она стала приговором.
Я села на кровать. Голова кружилась, но внутри, под жаром, разливался ледяной покой. Если я могу выжить сейчас одна, зачем мне этот балласт, когда я здорова? Зачем мне человек, который перешагнет через меня, лишь бы не опоздать на тост?
Я нашла номер круглосуточной службы.
— Вскрытие и замена? Да. Срочно. Плачу двойной тариф.
Мастер приехал через сорок минут. Хмурый мужик в грязной спецовке. Он посмотрел на меня — красное лицо, мокрый халат, дрожащие руки. Потом на пустую вешалку в прихожей.
Он всё понял.
— Личинку какую ставим? — буркнул он.
— Такую, чтобы старый ключ не вошел. Совсем. И самую надежную.
Визг сверла по металлу показался мне симфонией. Стружка сыпалась на коврик золотой пылью. Вместе с ней на пол сыпались мои десять лет брака. Старая личинка выпала с глухим стуком.
— Готово, хозяйка.
Когда он ушел, я достала черные мешки для строительного мусора. 120 литров. Особо прочные.
Я не рвала одежду и не плакала. Я работала. Меня шатало от слабости, перед глазами плыли круги, но злость действовала лучше любого энергетика.
Рубашки — в мешок. Его дорогие итальянские костюмы — в мешок. Коллекция кроссовок. Ноутбук.
Никакой жалости. Только механическая сортировка мусора.
Четыре плотно набитых пакета выстроились в общем тамбуре. В них лежала моя прошлая жизнь.
Я вернулась. Повернула вертушок нового замка. Два оборота.
Щелк. Щелк.
Вот теперь я действительно сильная.
03:15.
Сквозь липкий сон я услышала звук.
Ключ вошел в скважину. И уперся.
Шкрябанье. Зубчики ключа бессильно грызли чужой механизм.
Еще раз. Нервное дерганье ручки.
Потом — звонок. Длинный, требовательный. Удары кулаком в дверь.
Телефон на тумбочке вспыхнул, резанув по глазам.
«Сергей (Муж): Ты че, уснула? Ключ не лезет. Открывай, я задолбался стоять. Холодно!»
Я взяла телефон. Руки не дрожали.
Напечатала быстро. Сухо. Как отчет о проделанной работе:
«Замок новый. Вещи в тамбуре. Ты был прав: я сильная, я справилась сама. Уезжай к маме».
Телефон тут же забился в истерике.
«Ты бредишь? Открой!»
«Дура, у тебя температура!»
«Я дверь вынесу!»
Я смотрела на сообщения с брезгливостью. Как на грязь под ногтями. Ни обиды, ни желания объяснять.
Палец нажал на иконку самолетика.
«Авиарежим».
В квартире наступила звенящая тишина. Удары в дверь прекратились — видимо, вышел сосед-десантник и объяснил, что шуметь не стоит. Я слышала только удаляющийся гул лифта.
Я перевернула подушку прохладной стороной. Впервые за вечер я вдохнула полной грудью. Воздух был чистым. Без примеси «Фаренгейта» и вранья.
Завтра температура спадет. А двери останутся закрытыми.
Все герои и события вымышлены, любые совпадения случайны. Дисклеймер →