— Три дня ходишь, как в воду опущенный. Думаешь, она одна такая на свете?
— Мама, отстань, — Дмитрий безучастно ковырял ложкой в тарелке. — Я её люблю.
— Любишь! — свекровь язвительно рассмеялась. — Она же тебя бросила! Собрала свои шмотки и свалила к подруге. А ты тут ноешь. Не мужское это дело.
— А какое мужское? — он поднял на мать воспалённые глаза. — Терпеть, когда ты каждый день её унижаешь? Когда ты требовала, чтобы она тебе отчитывалась, сколько денег тратит на продукты?
— А это моё право! Я в этой квартире наведу порядки! — Анна Петровна ударила ладонью по столу. — И не смей на меня кричать! Я мать!
— Знаю я твои права, — Дмитрий с отвращением отодвинул тарелку. — Ты своими правами мой брак уничтожила.
— Да сама она тебя не стоила! — вскричала свекровь. — Вон, Людочка, дочка моего кардиолога... Кандидат наук! И фигура, не то что у твоей щепотки!
— Прекрати! — он встал, и его голос зазвенел. — Я не хочу твою Людочку! Я хочу Свету! Понимаешь? Её!
— А она тебя не хочет! — умышленно жестоко бросила Анна Петровна. — Видимо, кто-то другой оказался интересней. Может, тот её коллега, Сергей? Я всегда замечала, как он на неё смотрит...
Дмитрий побледнел.
— Выйди из комнаты.
— Что?
— Я сказал, выйди из комнаты. Это мой дом. И я не хочу тебя видеть прямо сейчас.
Анна Петровна смерила его взглядом, полным презрения.
— Ну и сиди тут со своим горем. А я позвоню Людочке. Она как раз пироги с вишней испекла. Принесёт тебе, бедному, страдальцу.
— Не смей ей звонить! — крикнул он ей вслед. — Не смей! Я никого не хочу видеть!
Дверь в гостиную захлопнулась. Дмитрий опустил голову на стол. Со стороны доносился приглушённый, но довольный голос свекрови:
— Алло, Людочка? Это Анна Петровна. Да-да, как раз о тебе и думала... У тебя пироги? Прекрасно! Заходи к нам, мой Димочка как раз свободен...
