— Опять одна возишься? — Раиса Петровна швырнула сумку на стул так, что он качнулся. — А толку-то? Кормить некого, детей нет!
Вера не обернулась от плиты, только сильнее сжала половник. Борщ булькал в кастрюле, пар поднимался к потолку.
— Здравствуйте, Раиса Петровна.
— Не здравствуйте! — свекровь прошла к столу, брезгливо оглядывая чистую кухню. — Я к Надьке Серовой заходила, у неё уже третий внук родился! Представляешь? Третий! А у меня что? Пустота! Игорёк мой на бесплодную нарвался!
Вера поставила половник, медленно повернулась. Пять лет. Пять лет она терпела эти наезды, эти взгляды, полные презрения. Пять лет слушала, как свекровь при каждой встрече напоминает о её главном "грехе".
— Раиса Петровна, мы это уже обсуждали, — голос Веры был ровным, слишком ровным. — Я не виновата в том, что случилось.
— Не виновата! — свекровь хохотнула. — Знала же, что больная, а замуж полезла! Обманула моего мальчика!
— Операция была уже после свадьбы, — Вера отвернулась к плите, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Никто не знал, что будут осложнения.
— Да? А я вот думаю, знала ты, знала! — Раиса подошла ближе, и Вера почувствовала запах её приторных духов. — Специально не проверялась, чтобы Игоря заполучить. Он же перспективный, с квартирой, с работой хорошей!
Вера резко обернулась, глаза блеснули:
— Вы правда так думаете? Что я вышла замуж ради квартиры?
— А что ещё? — свекровь скрестила руки. — Любовь? Ты вообще знаешь, что это такое? Любовь — это детей рожать, продолжать род! А ты что дала моему сыну? Одни убытки!
Входная дверь хлопнула. Игорь.
— Мам, ты уже здесь? — он вошёл на кухню, устало снимая пиджак. — Привет, Верк.
— Игорёк, сынок! — Раиса тут же переменилась в лице, заулыбалась. — Как работа? Устал? Садись, я тебе сейчас чайку налью.
Она отодвинула Веру от плиты, достала чашки. Вера стояла в углу, чувствуя себя лишней на собственной кухне.
— Мам, что случилось? — Игорь посмотрел на жену, потом на мать. — Вы опять?
— Игорёк, милый, — Раиса поставила перед ним чашку, — я сегодня у Нади была, у неё внук родился. Такой крошечный, хорошенький... И я подумала: почему у тебя нет детей? Ты же мечтал о сыне!
— Мам...
— Нет, ты послушай! — она схватила его за руку. — Ты молодой, здоровый мужик! Тебе можно ещё всё изменить! Разведись с ней, найдём тебе нормальную женщину, которая родит!
Вера почувствовала, как по спине пробежал холод.
— Раиса Петровна, вы о чём вообще?
— О твоём будущем не говорю! — свекровь вскочила. — Ты загубила жизнь моему сыну! Он мог быть счастливым отцом, а теперь что? Доживёт без детей, без внуков!
— Мам, хватит! — Игорь попытался встать, но мать прижала его к стулу.
— Не хватит! Пять лет я молчала, терпела! Думала, может, врачи ошиблись, может, чудо случится! Но нет! Она пустая, как этот дом!
Вера шагнула к плите, руки тряслись. Она схватила кастрюлю с борщом, хотела перелить в миску, но пальцы не слушались. Кастрюля выскользнула, с грохотом упала на пол. Красный борщ разлился по белой плитке, брызги долетели до стены.
— Вот! — Раиса торжествующе вскинула руку. — Видишь, Игорёк? Даже суп сварить нормально не может! Какая из неё жена? Какая мать? Одни убытки да расходы!
— Всё, — Вера вытерла руки о фартук, сняла его, бросила на стол. — Я ухожу.
— Ты куда? — Игорь вскочил.
— К родителям, — Вера прошла в комнату, достала из шкафа сумку, начала складывать вещи. — Раз я такая бесполезная, освобожу вам место для поисков новой невесты.
— Вера, не неси чушь! — Игорь схватил её за руку.
Она резко выдернула ладонь:
— Чушь? Пять лет твоя мать говорит мне, что я неполноценная! Пять лет ты молчишь! Ты хоть раз встал на мою защиту?
Игорь открыл рот, но слова не нашлись.
— Вот именно, — Вера застегнула сумку. — Я устала. Устала доказывать, что я человек. Что я не виновата в том, что врачи не смогли сохранить... — голос дрогнул, но она справилась. — В том, что мне пришлось выбирать между жизнью и способностью рожать.
— Верунчик, подожди...
— Нет, — она прошла мимо него к двери. — Ты выбрал. Каждый раз, когда молчал, ты выбирал её, а не меня.
Раиса стояла в коридоре, довольная и торжествующая.
— И правильно делаешь, уходи! Игорю нужна нормальная баба, а не вот это!
Вера остановилась напротив свекрови, посмотрела прямо в глаза:
— Знаете, Раиса Петровна, а ведь когда-то я вас уважала. Думала, что вы мудрая, справедливая. А вы просто жестокая старая женщина, которая не может смириться с тем, что жизнь идёт не по её сценарию.
Хлопнула дверь.
Вера сидела на кухне у матери, пила остывший чай. Тамара Ивановна гладила дочь по голове, как в детстве.
— Доченька, а может, правда не стоит так всё...
— Мам, я больше не могу, — Вера поставила чашку. — Понимаешь? Каждый день как на работу иду — на экзамен. Сварила ужин — недостаточно вкусный. Убралась — не там протёрла. И всегда, всегда этот вопрос в её глазах: "Ну когда же ты родишь?"
— Игорь звонил уже три раза.
— Пусть звонит, — Вера усмехнулась. — Небось мамочка ему уже лекцию прочитала, как без детей жить нельзя.
Телефон снова зазвонил. Тамара Ивановна вздохнула, взяла трубку:
— Алло? Да, Игорь, она здесь... Нет, разговаривать не хочет... Что? — лицо матери стало жёстким. — Молодой человек, я вас правильно поняла? Вы хотите, чтобы моя дочь вернулась и извинилась? За что, позвольте спросить?.. А-а-а, понятно. Нет, дорогой, это вы с матушкой своей должны на коленях сюда приползти. До свидания.
Она положила трубку.
— Сказал, что ты устроила истерику на пустом месте, — Тамара налила себе чай. — И что Раиса Петровна, видите ли, только о лучшем мечтает.
— Он так и сказал?
— Дословно.
Вера опустила голову на руки. Значит, так. Значит, даже сейчас он не понял.
Прошло три дня. Игорь приезжал дважды, просил вернуться, обещал "поговорить с матерью". Вера молчала.
На четвёртый день в дверь позвонили. Тамара открыла — на пороге стояла Раиса Петровна с тортом в руках.
— Здравствуйте, Тамара Ивановна, — свекровь улыбалась натянуто. — Можно мне с Верой поговорить?
— Вы серьёзно? — Тамара не отступила от двери.
— Очень серьёзно. Я хочу всё уладить.
Вера вышла в коридор. Раиса протянула торт:
— Вот, купила твой любимый, "Наполеон". Пойдём, поговорим?
— О чём нам говорить, Раиса Петровна?
— О семье, — свекровь прошла в квартиру, не дожидаясь приглашения. — Вера, ну нельзя же так! Игорёк совсем извёлся! Не ест, не спит!
— А вы не думали, что, может, причина в ваших словах?
— Доченька, — Раиса села на диван, — я, конечно, погорячилась немного. Но ты же меня пойми! Я всю жизнь о внуках мечтала! Это же естественное желание!
— Естественное, — Вера скрестила руки. — А называть меня бесполезной и требовать развода — это тоже естественно?
— Ну я же в сердцах! — Раиса всплеснула руками. — Поймите меня, все мои подруги хвастаются, а мне что сказать? Что у меня сын женат пять лет, а детей нет?
— То есть дело в том, что вам перед подругами стыдно?
— Нет! Ну... не только! — свекровь встала. — Верните мне сына! Ваша... ваш недуг его погубил!
Тамара Ивановна шагнула вперёд:
— Всё, Раиса Петровна, разговор окончен. Уходите.
— Как уходите?! Я ещё не закончила!
— А мы закончили слушать, — Тамара распахнула дверь. — Вон отсюда. И больше ногой сюда не ступайте, пока не научитесь уважать людей.
Раиса покраснела, схватила сумку:
— Да что вы о себе возомнили?! Сами такую вырастили! Неполноценную! А туда же, гордость!
— Вон! — Тамара почти вытолкнула свекровь за дверь.
Раиса стояла на лестничной площадке, тяжело дыша:
— Пожалеете! Игорь разведётся, и вашей дочке никто не нужен будет! Никому! Кому нужна баба, которая не родит!
Дверь захлопнулась.
Вера стояла посреди комнаты, дрожа всем телом. Тамара обняла её:
— Не слушай ты её, доченька. Это она от злости.
— Мам, — Вера подняла голову, — а ведь в чём-то она права. Я правда не могу дать Игорю детей. Может, ему действительно лучше...
— Молчи! — Тамара отстранила дочь, посмотрела строго. — Ты — нормальная, полноценная женщина! Ты работаешь, зарабатываешь, дом ведёшь! А дети... дети не определяют ценность человека!
— Но для него это важно.
— Тогда пусть делает выбор, — Тамара вздохнула. — Либо ты, либо материнские мечты о внуках. Третьего не дано.