Елена Степановна приехала в гости к дочери за неделю до Нового года. Поезд из родного провинциального городка прибыл на московский вокзал поздно вечером.
Женщину встречал зять, Дмитрий. Он помог донести тяжелую сумку до машины, расспрашивал о дороге, но в разговоре чувствовалась усталая отстраненность.
Машина подъехала к современному жилому комплексу. В квартире пахло хвоей и мандаринами.
Живая ель, уже установленная в гостиной, сверкала лишь гирляндой — игрушки и звезду собирались повесить в тот вечер.
Дочь, Ольга, встретила мать на пороге. Они обнялись, но их объятие было быстрым, словно обе спешили перейти к обычным, бытовым вещам.
— Устала с дороги, мам? Садись, чайник поставлю. Дети уже спят, — проговорила дочь, забрав пальто.
Внуки, Яна и Ростислав, учились в шестом и четвертом классе. Елена Степановна не видела их с лета.
На следующее утро она встала раньше всех, накрыла стол к завтраку, достала из сумки домашнее варенье и сушки.
Как только дети вышли на кухню, она сжала их в объятиях, расспрашивала о школе, о друзьях. Они отвечали нехотя, односложно, уткнувшись в телефоны.
За завтраком родители выглядели обеспокоенными. Когда разговор коснулся учебы, они не удержались и высказались.
— В общем, четверть они закончили откровенно плохо, — сурово произнесла Ольга, глядя на детей. — У Яны по математике тройка, а Ростислав умудрился получить пару двоек по русскому. И поведение хромает, постоянно жалобы от учителей.
— Это временное, — попыталась смягчить ситуацию Елена Степановна. — Все через это проходят.
— Нет, не временное, — возразил Дмитрий. — Они совсем перестали стараться. Домашние задания не делают, на замечания огрызаются.
— Мы их лишили планшетов на неделю, — добавила женщина. — И на Новый год подарки будут скромными. Никаких новых телефонов, игровых приставок и прочего. Максимум — книги, сладости и может быть какие-то необходимые вещи. Мы хотим, чтобы они поняли: хорошее отношение нужно заслужить.
Елена Степановна промолчала, но внутри у нее все перевернулось. Лишить детей настоящего праздника? Из-за каких-то двоек? Она посмотрела на внуков, и ей стало их жалко.
— Вы слишком строги, — проговорила она вечером, когда внуки ушли в свою комнату. — Новый год бывает раз в году.
— Мама, это не про строгость, — устало ответила Ольга. — Это про ответственность. Если мы сейчас не покажем, что у плохих поступков есть последствия, они так и будут считать, что все им сойдет с рук. Мы тебя очень просим: не покупай им дорогих подарков. Абсолютно никаких. Договорились?
— Хорошо, хорошо, — покорно кивнула пожилая женщина.
Но это было не настоящее согласие, а лишь формальное, чтобы прекратить разговор. Мысль уже созрела в ее голове.
У Елены Степановны были сбережения, которые она копила годами. Внуков она видела раз в полгода, а то и реже.
Ей хотелось их любви, их счастливых глаз, их объятий. Если для этого нужно было дарить щедрые подарки, она была готова.
На следующий день, сославшись на необходимость купить кое-что для себя, пенсионерка отпросилась из дома.
Она поехала в крупный торговый центр, где долго бродила по магазинам электроники, консультировалась с продавцами.
В итоге она купила Яне новый смартфон последней модели, о котором та мечтала, а Ростиславу — игровую приставку с набором популярных игр.
Сумма вышла внушительной, почти равной ее пенсии за несколько месяцев. Но, глядя на красивые коробки, она представляла себе счастливые лица внуков и не жалела о потраченных деньгах.
Вечером заботливая бабушка тайком занесла пакеты с подарками в свою комнату и спрятала их в шкаф.
Супруги были заняты подготовкой к празднику и не обратили внимания на ее возвращение.
Конфликт назревал и в мелочах. Ольга сделала замечание Ростиславу, что он не убрал за собой тарелку. Елена Степановна тут же заступилась за внука.
— Оставь ребенка, он же только поел, отдохнет и уберет...
— Мама, не вмешивайся, пожалуйста, прошу! — сдержано проговорила Ольга.
— Я не вмешиваюсь, а справедливость восстанавливаю. Ты с ними как с подчиненными, а не как с детьми.
Яну лишили вечерних мультфильмов из-за не сделанных уроков. Девочка сидела в своей комнате и хмуро смотрела в окно. Елена Степановна принесла ей чай с печеньем.
— Не грусти, внучка. Бабушка все уладит, — прошептала она.
— Мам, что ты ей говоришь? — насторожилась Ольга, стоя в дверях. — Она наказана, и это справедливо.
— Какая это справедливость? Ребенку нужна ласка, а не постоянные запреты!
Дмитрий в этих ситуациях предпочитал уходить в другую комнату или делать вид, что погружен в работу за ноутбуком.
Он ловил на себе умоляющий взгляд тещи, затем раздраженный взгляд жены, и предпочитал не встречаться ни с кем глазами.
Наконец наступило тридцать первое декабря. Днем взрослые сложили под елку подарки, а вечером сели за праздничный стол.
Все ели, шутили и смотрели телевизор. Но напряжение витало в воздухе. Дети оживлялись, только когда речь заходила о подарках.
Как только отзвучал бой курантов, родственники обменялись традиционными поцелуями и поздравлениями.
Супруги начали раздавать подарки. Детям вручили по книге — сборник приключенческих рассказов для Ростислава и том стихов для Яны, а также по большому набору шоколадных конфет.
На лицах детей появилось разочарование. Они вежливо, но без энтузиазма поблагодарили.
— И это все? — тихо спросил мальчик.
— Да, это все, — сухо ответил Дмитрий. — Мы же предупреждали.
Елена Степановна наблюдала за этой сценой, и ее сердце сжалось. Она не могла больше терпеть.
— Подождите, — торопливо произнесла она и поднялась из-за стола. — У меня тоже кое-что есть.
Пенсионерка вышла из-за стола и направилась в свою комнату. Ольга бросила на нее тревожный взгляд.
— Мама, мы же договаривались.
— Я ничего не обещала, — отрезала Елена Степановна.
Она вернулась с двумя большими свертками в нарядной новогодней упаковке и протянула их внукам.
Те с изумлением приняли тяжелые коробки и начали быстро разрывать бумагу. Через секунду раздался одновременный возглас восторга.
— Телефон! Самый крутой! — закричала Яна.
— Приставка! Ого! — не своим голосом заорал Ростислав.
Дети бросились обнимать бабушку, благодарности сыпались на нее градом. Они были искренне счастливы.
Елена Степановна сияла, гладя их по головам. Она добилась своего — видела их любовь и благодарность.
Но праздник был разрушен. Ольга встала из-за стола, ее лицо побелело от гнева.
— Мама, мы можем поговорить на кухне?
Елена Степановна, все еще под впечатлением от своей победы, кивнула и последовала за дочерью.
Дмитрий остался в гостиной, пытаясь утихомирить детей, которые уже вовсю изучали новые гаджеты.
На кухне Ольга закрыла дверь и обернулась к матери.
— Что это было? Я же просила! Мы с Дмитрием решили не покупать дорогих подарков! Это наше родительское право!
— А я их бабушка! — горячо возразила Елена Степановна. — Я имею право делать им подарки! Вы их замучили своими запретами, им нужна хоть какая-то радость!
— Радость? Ты думаешь, ты подарила им радость? Ты подарила им телефоны и приставку, а мне и Дмитрию — месяцы борьбы за их адекватное поведение и учебу! Они теперь будут считать, что бабушка — добрая фея, а мы — злые монстры! И что, по-твоему, это правильно?
— А по-твоему правильно лишать детей праздника? Ты стала какой-то черствой, Оля. Совсем не такой, какой я тебя воспитывала.
— Я стала взрослой, мама! У меня есть свои дети, и я несу за них ответственность! А ты… ты просто хочешь, чтобы тебя любили. И готова покупать эту любовь, подрывая наш авторитет.
— Мне нужна их любовь? — голос Елены Степановны дрогнул. — А разве это плохо? Я редко их вижу, я старуха, мне больше ничего не остается! А вы живете своей жизнью, и мне в вашей жизни места нет!
— Это неправда, и ты это прекрасно знаешь! Мы тебя всегда звали, ты сама не хотела переезжать! Но я не позволю тебе вмешиваться в наши с Дмитрием правила! Ты перешла все границы!
Спор длился еще минут двадцать. Голоса становились все громче, обвинения — все тяжелее.
Дмитрий несколько раз заглядывал на кухню, но, встретив взгляд жены, молча отступал. Наконец Ольга, выдохнувшись, произнесла тихо, но очень четко:
— Хорошо. Знаешь что? Уезжай завтра утром. Мне надоело это противостояние в моем же доме.
Елена Степановна отшатнулась, словно от удара.
— Что? Ты выгоняешь меня? После Нового года?
— Да. Я больше так не могу. Этот праздник ты уже испортила, и следующие дни будут такими же. Я не хочу, чтобы мои дети видели, как их мать и бабушка ругаются из-за них. Поезжай лучше домой. Когда остынем обе, тогда и поговорим.
Больше ничего не прозвучало. Елена Степановна молча вышла из кухни и прошла в свою комнату.
Вышла оттуда она только утром первого января. Ольга через интернет купила матери билет на вечерний поезд до ее города.
Поездку на вокзал снова организовал Дмитрий. Он погрузил вещи Елены Степановны в багажник и молча отвез её на вокзал.
Елена Степановна не плакала, ее лицо было каменным. На перроне зять помог втащить в поезд чемодан.
— Елена Степановна, вы не сердитесь на Олю. Она просто очень устала.
— Передай ей, что я все поняла, — сухо ответила старуха. — И детям передай, что бабушка их любит.
Теща повернулась и пошла к вагону, не оглядываясь. Дмитрий постоял минуту, потом медленно пошел обратно к машине.
В квартире Ольги было не прибрано после праздника. Дети сидели в своих комнатах, уткнувшись в новые гаджеты.
Женщина мыла посуду на кухне. Она услышала, как хлопнула входная дверь, и поняла, что Дмитрий вернулся.
Однако Ольга не вышла к нему. Она смотрела на мыльную пену в раковине и чувствовала только тяжелую, холодную пустоту.
Конфликт был исчерпан, но семья треснула, и было непонятно, сможет ли она когда-нибудь снова стать целой.