Глава 7. Столкновение миров и право крови
На пороге старого дома разыгрывается драма, достойная античной трагедии. Глеб и его родители уверены, что приехали «спасать» Лидию из нищеты, но сталкиваются с сопротивлением, которого не ожидали. Деньги, статус, раскаяние — всё брошено на чашу весов. Но в этот момент в спор вступает не человек, а сама природа. Начавшаяся буря и внезапные роды запирают всех участников конфликта в четырех стенах, срывая маски и показывая, кто чего стоит на самом деле.
Дверь машины открылась, и на грязный, припорошенный снегом деревенский снег опустился лакированный ботинок. За ним второй. Глеб вышел из машины, брезгливо оглядывая покосившийся забор и дым, идущий из трубы. Следом, кутаясь в меховое манто, вышла его мать, Вера Николаевна, и отец, Геннадий Павлович, который смотрел на окружающую обстановку как генерал на захваченную, но бесполезную территорию.
Лидия стояла на крыльце, держась за холодные перила. Её сердце колотилось где-то в горле. Она видела их — людей, которые ещё недавно были её семьей, её будущим. Теперь они казались пришельцами с другой планеты. Слишком чистыми, слишком дорогими, слишком чужими для этого мира скрипучих сосен и собачьего лая.
Егор вышел вперёд, встав на нижнюю ступеньку. В его руках не было оружия, но его поза — широко расставленные ноги, скрещенные на груди руки, спокойный, тяжёлый взгляд — говорила о том, что пройти мимо него будет сложнее, чем пробить бетонную стену.
— Лида! — Глеб сделал шаг вперёд, игнорируя Егора. В его руках был огромный букет белых роз, который выглядел нелепо и кощунственно здесь, среди сугробов. — Лида, слава богу, я нашёл тебя!
Он улыбался той самой улыбкой, от которой у неё раньше подкашивались ноги. Улыбкой победителя, который уверен, что ему рады.
— Зачем ты приехал? — голос Лидии был тихим, но в морозном воздухе прозвучал отчётливо.
— Как зачем? Забрать тебя! — Глеб искренне удивился. — Я всё знаю. Кирилл... этот подонок, он подставил нас. Я был слепцом, идиотом! Прости меня, любимая. Я приехал, чтобы вернуть тебя домой. В наш дом.
Вера Николаевна подошла ближе, стараясь не наступить в лужу.
— Лидочка, деточка, — заворковала она, и в её голосе звучали слёзы. — Мы так виноваты. Глеб места себе не находит. Посмотри на себя... Ты же здесь замёрзнешь! В этой глуши, в этом... сарае. Собирайся, машина тёплая. Мы поедем в лучшую клинику, я уже договорилась с профессором Ройтманом.
— Мы готовы признать ребёнка, — веско добавил Геннадий Павлович. — Это наследник Измайловых. Он не должен родиться в хлеву. Мы обеспечим ему будущее, лучшее образование, всё. Забудь этот кошмар как страшный сон.
Они говорили, перебивая друг друга, обволакивая её обещаниями, деньгами, комфортом. Они предлагали ей «золотой билет» обратно в рай. Любая другая на её месте уже бежала бы к машине, роняя тапки.
Но Лидия молчала. Она смотрела на Глеба и видела не принца, а человека, который вышвырнул её, как надоевшую игрушку, едва возникла тень подозрения.
— А если бы Кирилл не разбился? — вдруг спросила она. — Если бы правда не вскрылась? Ты бы приехал, Глеб?
Глеб запнулся.
— Ну... какая разница? Теперь-то я знаю!
— Для меня есть разница. Ты не поверил мне тогда. Ты не поверишь мне и в следующий раз.
— Лида, не дури! — Глеб начал терять терпение. Его холёное лицо исказилось. — У тебя гормоны! Ты беременна, ты не соображаешь! Посмотри, где ты живёшь! С кем?!
Он ткнул пальцем в Егора.
— Кто это? Твой новый хахаль? Деревенщина, который чинит унитазы? Ты променяла меня на него?
Егор молчал. Только желваки заиграли на его скулах.
— Этот человек, — медленно произнесла Лидия, спускаясь на одну ступеньку, — дал мне кров, когда ты меня выгнал. Он дал мне еду, когда ты заблокировал мои карты. Он дал мне тепло, когда ты выбросил меня на мороз. Он — мужчина. А ты, Глеб... ты просто кошелёк с ножками.
— Да как ты смеешь?! — взвизгнула Вера Николаевна. — Мы пришли с добром!
— Вы пришли за наследником, — отрезал Егор. Его голос был спокойным, как гул земли перед землетрясением. — Не за Лидой. За ребёнком. Но вы его не получите.
— А тебя никто не спрашивает, мужик! — рыкнул Геннадий Павлович, делая шаг вперёд. — Отойди, пока цел. Мы забираем девушку. Это наша семья.
— Она перестала быть вашей семьёй, когда вы выгнали её на улицу, — Егор не шелохнулся.
Глеб, разозлённый, бросил букет в снег и рванулся к крыльцу, намереваясь силой схватить Лидию за руку и утащить в машину.
— Пошли! Ты не понимаешь, что творишь!
Он схватил её за локоть. Резко, больно. Лидия вскрикнула.
И в этот момент случилось то, чего никто не ожидал.
Егор не стал бить Глеба. Он просто перехватил его руку, сжал её с силой тисков и, используя инерцию движения миллионера, мягко, но неотвратимо оттолкнул его. Глеб не удержался на скользкой тропинке и плашмя рухнул в сугроб, прямо лицом в грязь.
— Не трогай её, — тихо сказал Егор.
Но Глеб уже не слушал. Он вскочил, красный от ярости и унижения.
— Я тебя уничтожу! Я сгною тебя! Папа, звони начальнику полиции! Пусть этого урода арестуют за нападение!
— Ай!
Крик Лидии прервал поток угроз. Она согнулась пополам, хватаясь за живот. Лицо её побелело, на лбу выступила испарина.
— Лида? — Егор мгновенно оказался рядом, поддерживая её.
— Началось... — прошептала она. — Егор, началось.
По ногам потекло тёплое. Воды отошли.
Мир вокруг мгновенно сузился. Небо, которое весь день хмурилось, вдруг разверзлось. Началась снежная буря — та самая, о которой предупреждали синоптики, но которую городские гости проигнорировали. Ветер завыл, поднимая столбы снежной пыли, видимость упала до нуля.
— В машину! Быстро! — заорал Глеб. — Везём её в город!
— Нельзя в город, — крикнул Егор, подхватывая Лидию на руки. — До трассы тридцать километров, дорогу сейчас заметёт за полчаса! Мы не проедем!
— Я проеду! У меня джип! — орал Глеб.
— Ты застрянешь в первом овраге! — рявкнул Егор так, что даже Геннадий Павлович вздрогнул. — Она рожает! Схватки частые! В дом! Быстро!
Он ногой открыл дверь и внёс Лидию в тепло избы. Растерянные, напуганные стихией и неожиданным поворотом, Измайловы поплелись следом.
Глава 8. Рождение в эпицентре шторма
Старый дом деда Степана становится ковчегом посреди бушующей стихии. Роды — это всегда таинство, но здесь они превращаются в момент истины. В одной комнате оказываются люди из разных миров. Лидия, корчащаяся от боли, Егор, принимающий роды, и Измайловы, которые с ужасом понимают свою беспомощность. В эту ночь рождается не только новый человек, но и новая истина, которую невозможно купить.
В доме было жарко натоплено. Егор уложил Лидию на кровать, скинул куртку, закатал рукава. Он действовал быстро, чётко, без паники.
— Кипяти воду! — бросил он Вере Николаевне, которая стояла у двери, прижимая к носу надушенный платок. — Тазы в сенях. Чистые простыни в комоде! Живо!
Она опешила. Ей, жене олигарха, приказывает какой-то деревенщина?
— Вы с ума сошли? Я не умею... Я не буду...
— Будешь! — рыкнул на неё собственный муж, Геннадий Павлович. Он, старый вояка, первым оценил ситуацию. Дорогу замело, связи нет (вышка в буран работала с перебоями), девчонка рожает. Здесь не до амбиций. — Вера, делай, что говорят! Глеб, тащи аптечку из машины!
— Я не могу... меня тошнит от крови... — пролепетал Глеб, забившись в угол дивана. Он был бледен, его руки тряслись. Весь его лоск, вся его самоуверенность слетели, оставив испуганного мальчика.
Егор даже не посмотрел на него. Он был занят Лидией.
— Дыши, Лида, дыши... Вот так. Я здесь. Я принимал роды, ты же знаешь. У коров, правда, но принцип тот же, — он пытался шутить, чтобы успокоить её, хотя его глаза были предельно серьезны. — Фельдшер не доедет. Сами справимся.
Лидия кричала. Боль разрывала её на части. Но сквозь туман боли она видела глаза Егора — серые, спокойные, любящие. И видела Глеба, который отвернулся к стене и закрыл уши руками.
Это была страшная и великая ночь. Ветер сотрясал стены дома, свет мигал и гас, и тогда Геннадий Павлович держал фонарик, пока Егор помогал ребёнку появиться на свет. Вера Николаевна, забыв про брезгливость, подавала полотенца, её лицо было мокрым от слёз и пота.
А потом раздался крик. Тонкий, пронзительный, победный крик новой жизни.
— Девочка! — выдохнул Егор, поднимая маленький, скользкий, красный комочек. — Лида, у тебя дочь!
Он завернул ребёнка в чистую простыню и положил Лидии на грудь. Лидия плакала и смеялась одновременно, целуя крошечную головку.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только воем ветра за окном и тяжёлым дыханием людей.
Глеб медленно повернулся. Он посмотрел на ребёнка. На свою дочь.
— Она... она здорова? — спросил он хрипло.
— Здорова, — буркнул Егор, вытирая руки. — Крепкая.
Глеб сделал неуверенный шаг к кровати.
— Лида... дай мне её. Я хочу подержать.
Лидия подняла на него глаза. В них не было больше ни страха, ни боли, ни даже обиды. В них была абсолютная, спокойная пустота по отношению к нему.
— Нет, — тихо сказала она.
— Но я отец!
— Биологический — да. Но отцом ты не стал. Ты струсил, Глеб. Ты струсил тогда, когда выгнал меня. И ты струсил сегодня, когда я рожала. Ты не мужчина.
— Я дам ей всё! — Глеб сорвался на крик. — Миллионы! Лучшую жизнь! А что даст ей он?! — он ткнул пальцем в Егора. — Навоз и дрова?!
— Он дал ей жизнь, — вдруг сказал Геннадий Павлович. Отец Глеба стоял у окна, глядя в темноту бури. — Если бы не он, они бы обе погибли сегодня. А ты, сын... ты сидел в углу и дрожал.
Глеб задохнулся от возмущения.
— Папа! Ты на его стороне?!
— Я на стороне правды, — тяжело уронил отец. — Собирайся. Буря стихает. Трактор пройдёт. Мы уезжаем.
— Мы не можем оставить ребёнка здесь! — заистерила Вера Николаевна, но муж положил ей тяжёлую руку на плечо.
— Можем. И должны. Здесь её дом. А мы здесь — чужие.
Утро следующего дня.
Буря улеглась, оставив после себя ослепительно белый, чистый мир. Сугробы доставали до окон. У ворот дома рычал трактор, расчищая дорогу для чёрного внедорожника.
Глеб стоял у порога. Он был помят, небрит и зол.
— Это ещё не конец, Лида, — процедил он, не глядя ей в глаза. — Я найму лучших адвокатов. Я отсужу дочь. Ты будешь умолять меня о помощи, когда у тебя закончатся деньги на памперсы.
Лидия стояла в дверях, держа на руках свёрток с дочерью. Рядом с ней стоял Егор, положив руку ей на плечо.
— Попробуй, — спокойно ответила она. — Но запомни: у тебя есть деньги, но у нас есть правда. И любовь. А это не покупается.
Глеб сплюнул в снег, сел в машину и хлопнул дверью. Внедорожник взревел и, буксуя, пополз прочь по расчищенной колее.
Лидия смотрела им вслед. Она не чувствовала страха.
— Он вернётся? — спросила она Егора.
— Может быть, — ответил он, обнимая её. — Люди с деньгами не любят проигрывать. Он попытается отнять её через суды, через опеку. Будет грязь, будут нервы.
— Мы справимся?
Егор посмотрел на неё, потом на маленькое личико девочки, которая спала, не подозревая о страстях, кипящих вокруг.
— Посмотри вокруг, Лида. Дом выстоял в бурю. Мы выстояли. У нас есть этот лес, эти стены и мы сами. Конечно, мы справимся. Я никому вас не отдам.
Лидия улыбнулась и плотнее прижала к себе дочь. Она знала, что битва не окончена. Глеб не отступит так просто. Впереди суды, тесты ДНК, угрозы. Жизнь не сказка, и хэппи-энда с титрами не будет. Будет борьба.
Но глядя на удаляющуюся чёрную точку машины, она чувствовала странное спокойствие. Глеб увёз с собой своё богатство и свою пустоту. А здесь, в старом доме, пахнущем молоком и дровами, осталось самое главное. Жизнь.
Она повернулась к Егору.
— Как мы её назовём?
— Надежда, — сказал он, глядя на восходящее солнце. — Надя.
Дверь закрылась, отсекая холодный мир. Свежий, искрящийся снег медленно засыпал следы шин черного джипа, словно стирая прошлое, которого больше не было. Впереди была только чистая, белая страница.
КОНЕЦ, а может и нет)))
Этот финал оставил много вопросов: решится ли Глеб на войну за дочь? Смогут ли Лидия и Егор противостоять его миллионам? Жизнь продолжается, и её сценарий пишем мы сами. Ставьте лайк, если верите, что любовь сильнее денег!