Глава 6. Зимняя идиллия и тень надвигающейся бури
Время до родов тает, как воск свечи. Лидия и Егор становятся неразлучны, и дружба перерастает в глубокое, настоящее чувство, в котором они боятся признаться даже себе. Они создают в старом доме маленький мир счастья, готовясь к появлению малыша.
Но судьба не дает второго шанса без испытаний. Звонок от бывшей подруги Марины приносит тревожные вести: Глеб не забыл Лидию, и он ищет её. А вслед за звонком на заснеженной дороге к Боровому появляется чёрный автомобиль, который несёт с собой призраков прошлого.
Наступила настоящая, глухая зима. Дни стали короткими, похожими на сумерки, а ночи — длинными и звёздными. Лес за окном стоял белый, величественный и безмолвный, укрытый пушистым, глубоким снегом, словно одеялом. Морозы крепчали, опускаясь порой до тридцати градусов, но в доме деда Степана, благодаря стараниям Егора, всегда было тепло.
Печь гудела ровно и сыто, Дымок, отъевшийся и распушившийся, спал, свернувшись клубком у самого очага, иногда подёргивая ухом во сне. Лидия часто сидела у окна, положив руки на огромный живот, и наблюдала за падающими снежинками. Она ждала. Ждала ребёнка, ждала весну, ждала Егора.
Егор стал неотъемлемой частью её жизни, её дыханием. Он приходил каждый день, в любую погоду, пробиваясь через сугробы. Он приносил продукты из магазина Нины Петровны, свежее молоко, новости из села. А иногда просто приходил, чтобы посидеть рядом.
Он притащил откуда-то старое кресло-качалку, отреставрировал его, перетянул новой тканью.
— Это тебе, — сказал он, ставя кресло у окна. — Чтобы удобно было малыша укачивать.
Они вместе нашли у соседей старую детскую кроватку. Егор ошкурил её, убрав слои старой краски, и вместе они покрасили её в нежный кремовый цвет. Лидия шила бортики из ситца, который нашла в сундуке, а Егор вырезал из дерева забавные игрушки-подвески: медвежонка, зайца, птичку.
— Будет самый уютный уголок для твоего малыша, — сказал он, улыбаясь и вешая деревянную птичку над кроваткой. — Ручная работа, эксклюзив.
Лидия смотрела на него и ловила себя на мысли, что его улыбка — самая искренняя и дорогая вещь, которую она видела в своей жизни. Она влюблялась. Медленно, осторожно, как человек, который однажды обжёгся и теперь дует на воду. Но это чувство отличалось от страсти к Глебу. Там был фейерверк, ослепляющий блеск, постоянное напряжение — соответствовать, быть идеальной. С Егором было тихо, тепло и надёжно. Как в доме с хорошей печкой в лютый мороз.
Но страх всё ещё жил в ней. Страх, что это сказка, которая закончится. Что она — «бракованная», с ребёнком от другого мужчины, никому не нужна по-настоящему. Она хранила эту любовь в сердце, боясь произнести её вслух, боясь спугнуть хрупкое счастье.
— Тебе скоро, да? — однажды спросил Егор, наблюдая, как Лидия с трудом встаёт с дивана, придерживая поясницу.
— Врачи ставят срок через три недели, — ответила она. — Но мне кажется, раньше. Он такой активный... Страшно, Егор. Вдруг что-то пойдёт не так? Здесь до больницы далеко...
— Не бойся, — он подошёл, положил руку ей на плечо. Его ладонь была горячей и сильной. — Я договорился с фельдшером в соседнем селе, она наготове. И моя «Нива» всегда на ходу, я шипы новые поставил. Довезу с ветерком. Ты справишься. И я буду рядом. Я тебя не оставлю.
Его слова прозвучали как клятва. Лидия подняла взгляд, и в её глазах стояли слёзы.
— Спасибо, Егор. За всё. За то, что ты есть.
— За что спасибо? — он мягко улыбнулся, убирая прядь волос с её лица. — Просто так.
И она поняла, что это «просто так» — самое ценное, что у неё было.
Однако, идиллия была нарушена неожиданным звонком. Старый мобильник Лидии, который она заряжала теперь регулярно, ожил, высвечивая имя «Марина». Та самая подруга, которая сначала приютила, а потом вежливо попросила съехать.
— Алло? — Лидия ответила с опаской.
— Лидка! Привет! — голос Марины был взволнованным и немного виноватым. — Слушай, ты там как? Жива?
— Жива, Марина. Всё хорошо.
— Слушай, я тут такое узнала... В общем, звоню предупредить. Глеб... он тебя ищет.
Сердце Лидии пропустило удар.
— Зачем? Он же выгнал меня.
— Там какая-то мутная история. Помнишь Кирилла, его зама, с которым тебя якобы сфотографировали? Так вот, он погиб неделю назад. Разбился на машине. И полиция нашла у него в телефоне оригиналы тех фоток. И переписку с кем-то... В общем, выяснилось, что это был фотомонтаж. Кирилл хотел подсидеть Глеба или шантажировать его, я не поняла точно. Но суть в том, что Глеб теперь знает: ты не изменяла.
Лидия молчала, сжимая телефон так, что побелели пальцы. Оправдана. Спустя столько месяцев.
— И что? — наконец спросила она ледяным тоном.
— Ну... Он рвёт и мечет. Говорят, запил даже. А потом начал наводить справки. Приходил ко мне, тряс, требовал адрес. Я сначала не говорила, честно! Но он пригрозил, что у меня будут проблемы с работой, с квартирой... Лид, прости, я сказала, что ты уехала в деревню к деду. Он знает, где это Боровое.
— Когда ты ему сказала? — голос Лидии дрожал.
— Вчера вечером. Лид, он настроен решительно. Говорит, что вернёт тебя. Будь осторожна.
Лидия отключила звонок. Телефон выпал из ослабевших рук на диван.
Глеб знает правду. Глеб едет сюда.
Её накрыла паника. Не радость от того, что справедливость восторжествовала, а липкий, животный страх. Она не хотела его видеть. Она не хотела возвращаться в тот золотой ад. Она не хотела, чтобы он прикасался к её ребёнку, от которого он отрёкся.
В этот момент дверь открылась, и вошёл Егор с охапкой дров. Он сразу увидел её бледное лицо.
— Лида? Что случилось? Тебе плохо? Началось?
— Нет... — прошептала она. — Хуже. Глеб едет. Он знает, что я не виновата.
Егор замер. Полено выпало из его рук и с грохотом покатилось по полу. Лицо его потемнело, челюсти сжались.
— Едет, значит... — медленно произнёс он.
В этот момент за окном, в морозной тишине, послышался звук мощного мотора, не похожий на тарахтение местных тракторов или старых «Жигулей». Лидия и Егор одновременно посмотрели в окно.
По заснеженной деревенской улице, разбрызгивая грязь и снег, медленно полз огромный чёрный внедорожник. Он выглядел здесь, среди покосившихся заборов и сугробов, как инородное тело, как хищный зверь, вторгшийся в заповедник.
Машина остановилась у ворот дома деда Степана.
— Приехали, — тихо сказал Егор.
Он подошёл к Лидии, встал перед ней, закрывая собой окно.
— Не бойся. Я здесь.
В следующей главе:
Столкновение двух миров неизбежно. На пороге дома появляются Глеб и его родители. Они приехали не с пустыми руками, а с раскаянием и обещаниями золотых гор. Глеб хочет вернуть «своё»: наследника и жену. Но он не учитывает одного — Лидия изменилась. А рядом с ней стоит человек, который готов защищать её даже против хозяев жизни.
Разговор на крыльце перерастет в конфликт, где каждое слово будет ранить больнее ножа. Кого выберет Лидия: отца своего ребенка, который предал её, но теперь молит о прощении, или простого деревенского парня, который был рядом в трудную минуту?
Сможет ли Глеб купить прощение? Решится ли Егор вступить в открытую схватку с миллионером? И что ответит Лидия на предложение вернуться в «рай»?