На собрания в школу вы с отцом ходили очень редко. Деньги за шторы спокойно можно было передать вместе со мной, с успеваемостью всегда было нормально, а по поведению бывали просадки, но это так, некритично.
И тут вдруг — вызов в школу. Ты умела задавать вопросы одним лишь взглядом. Я тот взгляд понял, но лишь развёл руками, делая вид, что совершенно не понимаю причин.
Это был пятый класс. Конфликт возник на перемене, но из-за чего — я уже и не вспомню, кажется, что Вовка с соседней парты чем-то серьезно меня достал. Сначала я увидел пролетающий мимо мой портфель, а потом взял учебник и с размаху приложил учебником Вовку. И ладно бы молча, но тогда казалось, что матом можно донести глубину моего негодования гораздо чётче. Услышанный где-то витиеватый оборот пришёлся как нельзя кстати. В воздухе повисла тишина, а в дверях стояла классная руководительница с округлившимися глазами. Я положил учебник и, сгорая от стыда, осел на стул...
— Завтра с родителями в школу, — медленно сказала она.
— Понятно, — ответил я.
Задний ум съежился и искал обходные маневры. Дома я оказался, конечно, раньше всех. И не понимал, куда себя деть. До этого отец в разговоре упоминал мат: что это совсем не признак взрослости и даже не признак интеллекта, как сейчас принято говорить. Он говорил, что можно его употребить в случаях, когда действительно не хватает эмоций, но обычно должно хватать словарного запаса образованного человека. Я понимал, что всё равно всё всплывет и надо было сразу всё рассказать, но всё же деталь про мат и причину вызова утаил. Было невыносимо стыдно. Я отлично помню, как на следующий день вы пришли в школу, помню твой взгляд во время разговора с учительницей, но вот что было после — напрочь вылетело из головы. Скорее всего, был долгий разговор. Тогда у нас уже были долгие и откровенные разговоры, потому что в целом я производил впечатление думающего человека (но это не точно).
Другой эпизод, который всплывает в памяти, — как очередное первое сентября стало для меня днём с приключениями, но в целом речь даже не об этом.
Это точно была начальная школа. Ты всегда делала обложки для учебников из ватмана. Очень аккуратно и бережно оборачивала книги и подписывала названия предметов по ГОСТу из ЕСКД (был такой стандарт конструкторской документации). В этот раз, после линейки первого сентября, у нас было сразу пара уроков, я был с портфелем и свежими учебниками с белоснежными обложками. Повторное предложение пойти в поход на «Вонючку» немного насторожило, но в целом эта речушка никогда не теряла привлекательности в наших глазах. Поэтому, пообещав себе, что я зайду недалеко, — согласился.
Скорее всего, даже состав нашей исследовательской группы был тот же. Но я сдержал своё обещание — пройдя буквально несколько метров, надо было перепрыгнуть на другой берег, но сначала — перебросить на него портфель по баллистической траектории. Как назло, я поскользнулся на траве, и эта ракета превратилась в подводную лодку. Портфель с шумом плюхнулся в воду, я прыгнул за ним, по колено оказался в воде, успев вытащить его и частично спасти ситуацию.
Воды набралось немного, но достаточно для того, чтобы испортить и учебники, и обложки. Промокшие кеды и штаны было не так жалко. Весь твой труд был проделан зря. Я помню, что высушил и учебники, и обложки, и на одном даже получилось перевернуть обложку грязной стороной внутрь, чтобы получить какое-то подобие аккуратности, но ты, естественно, заметила подмену. Потом мне был выдан ватман, и я научился делать эти обложки самостоятельно.
Так по капле вы воспитывали во мне ответственность за свои действия. И спасибо отцу, что он вовремя останавливал тебя от слишком эмоциональных реакций на мои выходки!