Эта история кажется фантастикой, и относится к категории "немыслимое" - но она зафиксирована и стала одной из историй Второй мировой.
В двадцати тысячах футов над Германией 20 декабря 1943 года пилот Чарльз Лестер Браун истекал кровью на сиденье пилота.
Его бомбардировщик Боинг B-17F "Летающая крепость" напоминал что угодно, но не крепость - он выглядел как дуршлаг. Крылья в пулевых отверстиях, половина экипажа погибла или без сознания. Хвостовой стрелок тяжело ранен и при смерти.
Как пелось в русском переводе американской песни - летел "на честном слове и на одном крыле" - только в оригинале, как и в этом случае - борт шел "на силе молитвы".
Бомбардировщик дрожал при каждом порыве ветра. Один двигатель дымился, а второй отказал. Они не должны были вернуться домой. Это было невозможно, и все живые в самолете с этим почти смирились.
И в этот самый момент откуда-то сзади беззащитного самолета вынырнул немецкий истребитель - ухмылкой самой Смерти.
Франц Стиглер подтянул свой Мессершмитт достаточно близко, чтобы заглянуть в американскую кабину. Этот самолет должен был стать самым легким трофеем в его карьере. Одна очередь, одно нажатие гашетки - и всё. Франц сбил уже 27 самолетов - еще три, и высшая награда Рейха засияет на его груди. Одна короткая очередь - и останется только два самолета до ордена.
Но когда Франц заглянул в эту разбитую кабину, что-то заставило его замереть. То, что он увидел, зазвучало в его голове словами его лётного инструктора, героя Первой мировой, дворянина с родословной от Крестовых походов: "Если я когда-нибудь узнаю, что ты стрелял в человека на парашюте, я сам тебя застрелю. "
Эти американцы были беспомощны, как и люди, висящие в небе на парашютах.
Франц сделал выбор, из-за которого его могли казнить.
Вместо того, чтобы стрелять и записать на свой счет еще одну победу он полетел рядом с искалеченным бомбардировщиком. Он помахал Чарльзу через стекло своей кабины. Не в качестве издевательства - просто просигналил.
А Чарльз думал, что у него от потери крови уже начались галлюцинации - ведь немецкие пилоты не махали американцам, они стреляли в них.
Но Франц оставался рядом,. Когда подошли другие немецкие истребители, Франц помахал им - "Он мой". Миля за милей он сопровождал покалеченный бомбардировщик к территории союзников.
Чарльз в полном недоумении наблюдал, как его заклятый враг вел себя как союзник, как спаситель. Это взрывало мозг, это было абсолютно, совершенно невозможным и отрицалось всем предыдущим опытом, но это было и он был участником этого самого невозможного.
Когда они дошли до Северного моря, Франц в последний раз подошел близко к "Летающей крепости". Он посмотрел прямо на Чарльза и салютовал ему, а потом просто исчез в немецком небе.
Чарльз высадился в Англии со своей выжившей командой, сознавая, что остался жив потому что какой-то незнакомец предпочел милость долгу.
Сорок лет этот момент преследовал его.
Кто был этот немецкий летчик? Почему он всех спас? Чарльз писал письма группам ветеранов. Он просил о помощи военных историков. Он спрашивал всех бывших летчиков, которых встречал. Но никто никогда не слышал, чтобы немецкий истребитель сопровождал американский бомбардировщик в безопасное место
Большинство людей думали, что он это выдумал. Но он верил, верил своему невозможному опыту, и в то, что тот немецкий ас остался жив. Почему? Он и сам не знал этого. Чарльз никогда не прекращал искать. Он должен был найти человека, который спас ему жизнь. И он прекрасно понимал, что эта история - не повод для немца, чтобы рассказывать о ней. Даже после Нюрнберга. Даже спустя десятилетия.
Но в 1990 году один из исследователей истории Люфтваффе наконец дал ему один номер телефона в Канаде и имя - Франц Стиглер.
Чарльз набирал его с дрожащими пальцами.
"Алло? " - произнес голос с лёгким немецким акцентом.
"Я думаю, что ты спас мне жизнь в 1943 году", - сказал Чарльз. "Вы летали на немецком истребителе. Я был на B-17, который никогда не должен был попасть домой. "
Тишина была долгой.
Потом шепот: "Ты был пилотом. Бомбардировщик с погибшим хвостовым стрелком."
Франц тоже никогда не забывал.
Они встретились лично через шесть недель. Два старика обнимались как братья в аэропорту.
Франц хранил тайну сорок семь лет. В нацистской Германии проявление милосердия к врагу было изменой. Его могли расстрелять за то, что он сделал.
«Я видел твоего хвостового стрелка», — сказал Франц Чарльзу за кофе. "Он просто висел там. А ваши боковые стрелки - это были совсем юные мальчики. Они должны были добраться домой. "
Франц не мог заставить себя стрелять по тем, кого посчитал израненными детьми.
Два мужчины стали неразлучными друзьями. Они путешествовали вместе, выступая в школах на авиашоу - своей историей они показали миру что даже в самый темный час войны люди могут выбрать человечность.
Чарльз представлял Франца как "человека, который спас мне жизнь. "
Франц улыбался и говорил: "Мы все были просто мальчишками, пытающимися вернуться домой. "
Чарльз умер в 2008 году. Через восемь месяцев Франц отправился за ним, как будто бы уже не мог жить без друга, которого он спас много лет назад.
Франц не должен был проявлять милосердие. Он был окружен людьми, которые говорили ему, что все американцы - монстры. У него были все причины нажать на курок и заработать свой законный орден.
Представьте себе, если бы больше людей сделали выбор Франца. Если бы мы не глядели на значки, а смотрели на людей. Если бы мы выбирали сострадание, даже если весь мир требует жестокости.
И в следующий раз, когда кто-то попытается убедить вас, что другая группа людей заслуживает вашей абсолютной ненависти, вспомните Франца Стиглера, летящего рядом с этим разбитым самолетом. Аса Люфтваффе.
Милосердие - это всегда выбор. Даже когда вокруг все кричит о мести.
На основе англоязычных источников
НепоДзензурное традиционно тут:
https://vk.com/public199851025
или тут
https://old-venefica.livejournal.com/
Сарказм в уксусе, йад с перцем, окололитературные изыскания и прочие деликатесы, взращенные на отечественных реалиях