Добрый день!
19 августа 1990 года, Якутия. Из аэропорта города Нерюнгри вылетает обычный пассажирский Ту-154. На его борту, помимо гражданских, находятся 15 заключённых, которых этапируют в Якутск. Через десять минут после взлёта этот рейс превратится в сцену из голливудского боевика.
Один из арестантов, Владимир Евдокимов, инвалид с протезом ноги, подозвал стюардессу и передал ей записку с угрозами. Командир корабля сначала решил, что это глупая шутка, приуроченная ко Дню воздушного флота. Но когда стюардесса вернулась к Евдокимову, с соседнего места вскочил 26-летний рэкетир Андрей Исаков с обрезом в руках. «Какие шутки? Самолёт захвачен!» — крикнул он.
Один из троих конвоиров, сержант Сергей Борщ, успел направить на него свой автомат. Повисла напряжённая пауза. Остальные двое конвоиров потянулись за оружием, но Евдокимов показал им сумку с муляжом бомбы, сделанной из глянцевых журналов. Бортинженер попытался успокоить преступников, но в суматохе перенервничавший сержант случайно нажал на спуск. Прогремели выстрелы. К счастью, первые патроны в магазине были холостыми. В этот момент другой заключённый, Игорь Суслов, выхватил автомат у конвоира. Экипаж и охрана были обезоружены. Самолёт оказался во власти заключённых.
Этот побег был тщательно спланирован в стенах нерюнгринского ИВС. Идейным вдохновителем был рецидивист Владимир Петров, а организатором — опытный беглец Сергей Молошников. Они не попали на этот рейс, но их должны были забрать подельники. План был гениален в своей простоте и наглости. Обрез пронёс на борт тот самый Евдокимов, спрятав его в своём протезе, а муляж бомбы собрали прямо в камере в ночь перед побегом. Охрана в ИВС и в аэропорту проявила преступную халатность, не досмотрев ни личные вещи заключённых, ни протез инвалида.
Захватив самолёт, террористы приказали пилотам возвращаться в Нерюнгри. Пока Ту-154 вырабатывал топливо, на земле был введён антитеррористический план «Набат». Аэропорт оцепили милиция и КГБ. Переговоры со стороны захватчиков вёл Андрей Исаков. Он потребовал оружие, бронежилеты и доставить на борт организаторов побега — Молошникова и Петрова. Чтобы показать серьёзность своих намерений, они вывели на трап конвоира Борща и зачитали ему «смертный приговор». Понимая, что террористы готовы на всё, и опасаясь взрыва топливных баков при штурме, власти решили выполнить их требования.
На борт доставили Молошникова, Петрова и арсенал оружия. Шестеро из пятнадцати заключённых отказались участвовать в побеге и покинули самолёт вместе с женщинами, детьми и стариками. На борту остались 11 зэков, около 30 пассажиров-мужчин и экипаж. Новым пунктом назначения был выбран Пакистан, так как у этой страны не было с СССР договора о выдаче преступников.
После дозаправки в Ташкенте, где экипажу дали отдохнуть, самолёт взял курс на юг. В полёте захватчики вели себя раскованно: кормили заложников своими припасами и даже предлагали стюардессам остаться с ними в Пакистане, обещая «жизнь в бриллиантах». Войдя в воздушное пространство Пакистана, самолёт был встречен двумя истребителями F-16. После напряжённых переговоров и долгого кружения над аэропортом Карачи, где посадочную полосу блокировали техникой, Ту-154 всё же разрешили сесть.
На земле беглецов ждал сюрприз. Их встретили как почётных гостей: офицеры жали им руки и дружески обнимали, незаметно прощупывая на предмет спрятанного оружия. На вопрос о цели визита все хором ответили заученной фразой: «Не хотим жить в Советском Союзе, где творится коммунистический беспредел, просим политического убежища».
Их сладкие мечты о свободе развеялись почти сразу. После короткого допроса в разведке ISI всех одиннадцать беглецов заковали в кандалы и отправили в центральную тюрьму Карачи. Вместо виллы с бассейном они получили голый бетонный пол, 60-градусную жару, скудную еду и жестокое обращение. Их «побег к свободе» обернулся кошмаром, который был страшнее любого советского лагеря.
В пакистанской тюрьме банда быстро распалась: Молошников и Исаков начали борьбу за лидерство. Начались внутренние разборки. Вскоре один из угонщиков, Игорь Суслов, был найден мёртвым в камере. Официальная версия — самоубийство, но его подельники были уверены, что это месть главарей. Другой, Сергей Шубенков, не выдержав условий и наркотической ломки, также свёл счёты с жизнью. Ещё один, Владимир Петров, умер в 1996 году.
Остальные выживали как могли: учили язык, принимали ислам, зарабатывали изготовлением украшений. Лишь в 1997 году, после амнистии в честь 50-летия независимости Пакистана, у них появился шанс вернуться. В 1998 году шестерых, включая Молошникова и Исакова, экстрадировали в Россию. Здесь их заочно приговорили к 15 годам, но большую часть срока «съело» время, проведённое в пакистанской тюрьме.
Самый молодой участник, Константин Шатохин, и ещё один беглец вернулись на Украину только в 2000 году. На родине их не стали преследовать за старые грехи.
«Я в душе себя террористом никогда не считал. Так сложились обстоятельства. Я воспринимаю те события как большое приключение. Но повторять такое я бы ни за что не стал».— Из воспоминаний Константина Шатохина.
Так закончилась эта невероятная история. Дерзкий побег, который должен был привести к свободе и богатству, обернулся для его участников годами страданий, смертями и разбитыми надеждами, наглядно показав, что путь насилия никогда не ведёт к счастливой жизни.