Ночи Кабирии / Le Notti di Cabiria. Италия-Франция, 1957. Режиссер Федерико Феллини. Сценаристы: Федерико Феллини, Эннио Флаяно, Туллио Пинелли, Пьер Паоло Пазолини. Актеры: Джульетта Мазина, Франсуа Перье, Франка Марци и др. Прокат в СССР – с 6 июня 1960: 19,1 млн. млн. зрителей за первый год демонстрации. Прокат в Италии: 4,0 млн. зрителей. Прокат во Франции: 2,6 млн. зрителей.
Режиссер Федерико Феллини (1920-1993) пришел в кино в 1940-е. Был сценаристом, ассистентом Роберто Росселини. На рубеже 1960-х Федерико Феллини снял свою знаменитую «Сладкую жизнь» - проникнутую иронией историю из жизни «высшего света», философская глубина и пластическая мощь которой в течение многих десятилетий поражает зрителей всего мира.
О фильмах Федерико Феллини написаны сотни статей, его шедеврам посвящены лучшие страницы многих искусствоведческих исследований и книг.
Феномен большого художника никогда не был напрямую связан с коммерческим, сиюминутным успехом, однако многие работы Феллини дали отнюдь неплохие для философского кинематографа сборы.
Более того, «Сладкая жизнь», вообще, стала одним из чемпионов итальянского кинопроката за всю историю. И с учетом 19-ти миллионой аудитории, которую привлекли в кинозалы СССР «Ночи Кабирии», остается только гадать, сколько миллионов зрителей собрала бы «Сладкая жизнь» в советском кинопрокате, если бы она каким-то чудом попала туда в 1960-х…
В 1950-е Федерико Феллини получил мировое признание притчей «Дорога» («Оскар» за лучший зарубежный фильм) и драмой «Ночи Кабирии» («Оскар» за лучший зарубежный фильм), главные роли в которых сыграла его жена - Джульетта Мазина.
В «Ночах Кабирии» Джульетта Мазина играет проститутку Кабирию, которая мечтает о богатой и чудесной жизни, несмотря ни на что никогда не теряет веру в ценность жизни. После того, как Мазина исполнила эту роль, о ней стали говорить как о преемнице чаплинского образа. Как и в большинстве фильмов Феллини, акцент сделан скорее на визуальный ряд, чем на повествовательную форму картины. С помощью незначительных, на первый взгляд, деталей и штрихов Феллини сумел вдохнуть жизнь в свою героиню, заставив сопереживать ей миллионы зрителей.
В «Ежегоднике кино» «Ночи Кабирии» (как, впрочем, и творчество Ф. Феллини в целом) получили неоднозначную оценку:
«Фильмы Феллини подлинно талантливы, многие из них стали большими явлениями искусства и общественной жизни. В то же время они сложны и вызывают много споров. Некоторые обвиняют режиссера в католицизме, в мистицизме, в неверии в человека. …
На деле же получается, что в оценке пропорций добра и зла, добродетели и порока, господствующих в мире, режиссер не всегда может претендовать на объективность.
А боязнь, что в его произведения проникнут какие-либо определенные «тезисы» или «общественные концепции» порой оборачивается для режиссера нечеткостью идеологической позиции, дающей повод к противоречивому толкованию фильмов Феллини. При таком понимании реальности у художника нет особой надобности изображать своих героев с конкретно-историческими подробностями и деталями. Образы становятся символическими, абстрактными - и в этом одна из характерных черт метода Феллини» (Долынин, Рязанова, 1962: 154-157).
Однако режиссер Григорий Козинцев (1905-1973) написал о «Ночах Кабирии» нечто вроде оды в прозе: «Напоминание о действительности, о грязных улицах римских окраин, где ютится порок, где ужас социального неравенства превращает людей в полуживотных. Джульетта Мазина заставляет поверить в то, что эти исковерканные существа в иных общественных условиях были бы людьми в прекрасном смысле этого слова. Актрисе свойственна смелость приемов игры. Она не боится преувеличений, резкого столкновения контрастов. И в то же время ее Кабирия искренна, непосредственна, трогательна» (Козинцев, 1959: 4).
Кинокритик С. Токаревич поначалу соглашался с мнением Г. Козинцева: «Трудно представить себе человека, которого фильм «Ночи Кабирии» оставил бы равнодушным. Зрители выходят из зала потрясенными страшной жизнью маленькой Кабирии, о которой с таким покоряющим талантом рассказывает режиссер Федерико Феллини. И все поголовно оказываются во власти своеобразного и совершенно неотразимого обаяния исполнительницы роли Кабирии – актрисы Джульетты Мазины» (Токаревич, 1960: 14).
Но далее С. Токаревич пошел в идеологическую атаку на выдающегося итальянского режиссера, сообщая читателям «Советского экрана», что у Феллини «религиозное мировоззрение… сочеталось с откровенным декадентством. Феллини-художник насыщает свои произведения обостренными до жестокости видением окружающей его действительности. Феллини-декадент отбирает из этой действительности всё самое больное, самое уродливое. Патология в его произведениях сплошь и рядом заменяет психологию, а насилие – любовь. Особенно характерна его специфически декадентская мания постоянной исповеди, его стремление показывать весьма неприглядное нутро своих героев, внутренне отождествляя себя с ними…
Феллини-католик, нарисовав трагическую картину современности, находит выход лишь в религиозном чуде. Своими фильмами он пытается сказать: «Обрати свой взгляд к богу – и ты узришь чудо и обретешь искупление». … Но ведь давно известно, что в чуде ищет выхода лишь тот, кто не верит в человека, в его здоровое начало, в его душевные силы. Увязывается ли это неверие с христианской любовью к ближнему, с верой в него как в подобие божие? … И хотя Феллини считал, что с улыбкой Кабирии «родился не только финал, родилась идея, одухотворяющая весь фильм», – эта его идея пришла в такое противоречие со всем содержанием фильма, что финал не может восприниматься иначе как искусственно приклеенная концовка. Увиденное в жизни, правдиво и талантливо изображенное на экране убило надуманную идею» (Токаревич, 1960: 14-15).
Отзывы зрителей XXI века на этот фильм, как правило, позитивны:
«Изумительный фильм! Посмотрела его в 15 лет, вот прошло уже семь лет, но помню хорошо каждый кадр. Огромные бездонные глаза Кабирии, ее мечты и наивная вера в доброту первого встречного. Даже жестокая реальность не может разбить эту веру. Беззащитная, но сильная Кабирия улыбается сквозь слезы...» (Лена П.).
«Одно из сильнейших потрясений во времена моего детства. Эта её улыбка в финале даёт какую-то надежду, но с каждым очередным просмотром возникают грустные мысли о дальнейшей жизни Кабирии. Конечно она будет противостоять судьбе и делать всё, что в её силах, но всегда этого будет недостаточно…» (Фриценятка).
Киновед Александр Федоров
Боны и покой / Bony a klid. Чехословакия, 1987. Режиссёр Вит Олмер. Сценаристы: Радек Ион, Вит Ольмер. Актеры: Ян Потмешил, Вероника Еникова, Роман Скамене и др. Прокат в СССР – с 14 августа 1989: 18,8 млн. зрителей за первый год демонстрации. Прокат в Чехословакии: 2,7 млн. зрителей.
Режиссёр Вит Ольмерначинал свою кинокарьеру как актер (он запомнился советским зрителям в роли сыщика Аллана Пинкертона в пародийном фильме «Призрак замка Моррисвиль», 1966). Затем дебютировал в режиссуре, поставив несколько заметных фильмов разных жанров.
В криминальной драме «Боны и покой» рассказана история парня, втянувшегося в спекуляцию валютой и фарцовку в Чехословакии 1987 года…
Мнения кинокритиков об этом фильме существенно разнятся:
Кинокритик Владимир Гордеев утверждает, что этот фильм «сделан в духе западных криминальных драм…, снят почти полностью на ручную камеру, с дрожащей картинкой в лучших традициях "догмы", и с неумолчным саундтреком, состоящим из западных хитов. … Вообще, наблюдается странный парадокс. Фильм критикует и осуждает неуемную тягу чехов к "сладкой жизни", которая выражается в импортных, малодоступных и запретных приблудах, но при этом отлит в современную западную форму, насыщен западной музыкой» (Гордеев, 2008).
Дмитрий Савочкин напоминает читателям, что этот фильм«вышел уже практически на излёте социализма в Чехии. Всего пара лет осталась до массовых протестов, отмены пункта конституции о руководящей роли партии, и формирования первого некоммунистического правительства. Всего пара лет осталась бонам и нелегальным торговцам валютой. Но в 1987 году ещё никто не знал, что им осталась пара лет. Фарцовка, как и торговля валютой, — занятие запрещённое, и вместе с тем баснословно прибыльное, и на фоне загибающейся социалистической экономики блатные дискотеки "для своих" выглядят образцом красивой жизни, а разврат на блатных хазах — упадничеством в духе тридцатых. … Да, пожалуй, так всё и было. В плане отражения действительности, думаю, фильм весьма точен. Ведь чешская социалистическая действительность не сильно отличалась от советской, которая хорошо отпечаталась в моей памяти. Фильм потрясающе "кинематографично" снят: в нём минимум диалогов, и почти все основные события тебе показывают, а не рассказывают о них. Главным языком фильма является музыка — поначалу радующая ностальгические чувства советского человека… Сейчас картина выглядит вопиюще старой и умопомрачительно наивной. Над ней можно только ностальгировать, и с упоением думать о том, как же, наверное, всё это выглядело в далёком 87-ом, и чем чешская реальность 87-го всё-таки отличалась от советской…» (Савочкин, 2008).
А вот Юлии Ульяновской эта картина совсем не понравилась,так как «чехословацкая чернушка "Боны и покой" — это гриб на навозе первых свобод, обдуваемый западным ветром. Чего не хватало загибающемуся социализму? Всего двух символов свободы — валюты и секса. Именно поэтому тогдашнее "новое кино" отличается такой вопиющей однобокостью, однако достойно отражающей однобокость мышления тех "новых людей"… Бедняга режиссер лез из кожи вон, чтобы в каждом кадре обязательно присутствовали телеса. … Ничего более нелепого история не видела со времен первых стриптизов, когда дамы смешно плясали в смешных панталонах. Даже лампочка на кухне прикрыта абажуром, сымпровизированным из порнографической журнальной странички. Другие реалии не менее узнаваемы, но это узнавание не ностальгическое. Темные подвалы дискотек и ресторанов с единственным тусклым вращающимся кубиком цветомузыки, крысоподобная милиция, куртки — черный кожзам на резинке, маниакальная денежная ненасытность, унылые гулкие здания из стекла и бетона. Зрелище, отбрасывающее меня на двадцать лет назад, но этот обратный отсчет вовсе не вызывает радости, напротив, повергает в ужас — я не хочу проживать весь этот кошмар снова. … Не рекомендую этот фильм никому, да и времени, в нем отображенному, я поставила бы ноль» (Ульяновская, 2008).
Зрители XXI века, как правило, вспоминают этот фильм тепло:
«Великий фильм, один из лучших фильмов того времени, прорыв в кинематографии. С какими жадными глазами его смотрел весь зал - теперь так фильмы не смотрят. Одного уровня с фильмом "Маленькая Вера", но незаслуженно забыт почему-то…» (Балкон).
Киновед Александр Федоров
Большие надежды / Great Expectations. Великобритания, 1946. Режиссер Дэвид Лин. Сценаристы: Энтони Хейвлок-Аллан, Рональд Ним, Кэй Уолш (по роману Ч. Диккенса). Актеры: Джон Миллз, Энтони Вагер, Валери Хобсон, Джин Симмонс и др. Прокат в СССР – с 17 октября 1960. 18,5 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссер Дэвид Лин (1908-1991) – один из самых именитых британских кинорежиссеров («Короткая встреча», «Большие надежды», «Оливер Твист», «Мост через реку «Квай», «Лоуренс Аравийский», «Доктор Живаго», «Поездка в Индию»).
В экранизации романа Ч. Диккенса «Большие надежды» семилетний сирота приходит на заброшенное кладбище и там знакомится с беглым каторжником… А далее проходит много лет и…
Киновед В. Утилов (1937-2011) писал, что в «Больших надеждах» «удалось создать (особенно в начале фильма) подлинно диккенсовскую атмосферу действия», а в «Оливере Твисте» Дэвид Лин «с гораздо большей глубиной, чем в своем предыдущем фильме, показывает социальную среду, порождающую нищету и преступность. Уверенная игра актеров, точная режиссура, прекрасно переданная атмосфера ужаса и бессилия перед властью…, оригинальное операторское решение… — все это дало Лину возможность снять фильм, заслуженно завоевавший славу лучшей экранизации романа Диккенса» (Утилов, 1961: 15).
Зрители XXI века до сих спорят о «Больших надеждах»:
«Возможно эта и лучшая из шести экранизаций одноименного произведения. Я смотрела только три, но во всех трех мне показался не раскрытым образ Эстеллы. Актрисы не показались мне достаточно красивыми, их внешность не зачаровывала, от них не веяло холодом, так мастерски выписанной автором» (Алефтина).
«Жуткий мисткастинг как и в большинстве экранизаций этого романа. Пожилые действующие лица еще как-то воспринимаются, а молодые просто отвращают несоответствием возраста исполнителей и персонажей, или вызывают недоумение полным несовпадением внешности самих себя в детстве, отрочестве и молодости» (И. Кудряшов).
Киновед Александр Федоров
Пять дней – пять ночей / Fünf tage - fünf nächte. СССР–ГДР, 1960. Режиссеры: Лео Арнштам, Хайнц Тиль. Сценаристы: Лео Арнштам, Вольфганг Эбелинг, Хайнц Тиль (по повести Л. Волынского «Семь дней»). Актеры: Всеволод Сафонов, Хайнц–Дитер Кнауп, Всеволод Санаев, Аннекатрин Бюргер, Евгения Козырева, Марга Легаль, Вильгельм Кох–Хоге, Геннадий Юхтин и др. Прокат в СССР – с 27 февраля 1961: 18,5 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссер Лео Арнштам (1905–1979) поставил восемь полнометражных игровых фильмов, два из которых («Зоя» и «Пять дней – пять ночей») вошли в тысячу самых популярных советских кинолент.
Режиссер Хайнц Тиль (1920-2003) не относился к числу самых известных режиссеров ГДР. Многие из его фильмов («Черный бархат», «Хлеб и розы», «Героин» и др.) побывали в советском кинопрокате, но зрительского успеха такого уровня, как «Пять дней – пять ночей», не достигли….
Действие этой военной драмы «Пять дней – пять ночей» происходит в Дрездене в мае 1945…
В год премьеры фильма кинокритик Наталья Бабочкина писала в журнале «Искусство кино»:
«Отдельные герои существуют в фильме как очень точно увиденные и понятые собирательные образы! И хотя титры предупредили нас о том, что рассказ о спасении Дрезденской галереи не документален, воспринимается он как хроникально точный благодаря правде характеров, правде человеческих взаимоотношений. … Многоплановость картины определила особенности ее режиссерского решения. Для Л. Арнштама характерно мышление большими категориями и обобщениями. Но те или иные понятия режиссер раскрывает не в отвлеченных схемах, а, как правило, через точно увиденные образы и детали. …
Но кое–где в фильме проскальзывает чуждая его строгой манере сентиментальность. … Несмотря на отдельные просчеты, первая совместная работа кинематографистов Советского Союза и ГДР оказалась по–настоящему интересной и плодотворной. Успех фильма в обеих странах — свидетельство важности проделанной работы» (Бабочкина, 1961: 92, 95).
Увы, уже через несколько лет после довольно успешного проката фильм «Пять дней – пять ночей» он был забыт, и сегодня о нем вспоминают очень немногие зрители…
Киновед Александр Федоров