У Веры был единственный сын Алексей, и воспитывала она его практически одна, потому что с мужем жизнь не сложилась сразу, и она развелась с ним, когда сыну было всего три года.
Трудилась Верочка в студенческой столовой, так ласково называли её в руководстве техникума. Была она чистоплотной и добросовестной, и готовила отменно. Мужа она себе так и не нашла, вся была в работе, да ещё, чтобы зарабатывать побольше впрок, занималась шитьём смолоду. Так и повелось: в будни на работе у жаркой плиты, а в выходные дни – за швейной машинкой. Клиенты стояли к ней в очередь, заказы были всегда.
- Золотые у тебя руки, Вера, - хвалили её довольные соседи, когда получали от неё готовое платье или костюм, - жаль только, что семья у тебя на сложилась…
- Как это не сложилась? – улыбалась Верочка, - ещё как сложилась. Мой сын – моя радость. У других и вовсе не бывает детушек, вот это - беда так беда. А Мой Алёшка меня только радует. И учится хорошо, и наш техникум закончил прилично, и в армии теперь служит.
Старалась Верочка и сына одевать хорошо. Парень он был видный, чернобровый, с голубыми глазами, и характером спокойный.
Кроме заработка Вера привыкла экономить. Дома было очень скромно у неё: все занавески, скатерти, постельное бельё, и весь свой гардероб – сшито своими руками. Родителей Вера помнила плохо, матери не стало, когда Вере было шестнадцать лет, а отца и ещё раньше. Время тогда было тяжёлое, военное, и жила некоторое время Вера в семье тётки.
А теперь она была и сама в предпенсионном возрасте, но, как и всегда, думала прежде о сыне, так хотелось ему счастья, а для этого нужно было обеспечить его жильём. Перед самой пенсией Верочка ушла на работу вахтёра в техникуме, потому что стало ей тяжело трудиться на кухне.
А сын пришёл из армии, устроился на машзавод, и тоже начал зарабатывать, отчего Вера повеселела: теперь они копили на свадьбу сына. Возраст его был такой. Через два года появилась у Алёшки и невеста Лида, и сыграли они скромную, но душевную свадьбу. Первые три года жили молодые вместе с Верой Петровной. Однако по своей скромности, Верочка старалась не мешать им, после работы даже задерживалась, прогуливаясь в парке, и наконец, решила купить себе домик в деревне, чтобы, выйдя на пенсию, остаться там жить, а сыну уступить квартиру. Сноха была беременной.
Вера Петровна поделилась такой мыслью с сыном, и он поначалу даже представить себе не мог мать одну в деревне.
- Как ты там будешь одна, мама? – спрашивал он её, - если мы тебе сильно мешаем, то можем уйти в общежитие. Нам дадут комнату.
Ни о каком общежитии мать не хотела и слышать.
- Нет, мой дорогой. Живите дома, тут и твоя жилплощадь, тебе положенная… А я вот что придумала. Устрою себе экзамен. Сниму угол в деревне, посмотрю: что и как. А там и подумаю уже: стоит ли мне перебираться туда или нет.
Так она и сделала. Взяла отпуск на июнь, а ещё и на июль за свой счёт, благо её отпустили. А осенью Верочке уже можно было выходить на пенсию.
Нашла она деревеньку небольшую по наводке своей соседки, где у той жила сестра.
- Вот давай к нашей соседке – Антонине. Она как раз рядом с моей сестрой живёт. У сестры-то муж. Да курит в доме, а ещё и любит выпить порой. Будет тебе неудобно. А с Тоней я переговорю по телефону, она примет наверняка. Одинокая баба, пенсионерка, сына лишилась, когда было парню восемнадцать, с тех пор и одна. Но работящая, и добрая.
- Так что же она не была замужем-то? – поинтересовалась Вера.
- Быть-то была… Да муженёк быстро слился в город, за барышней погнался, и бросил жену ещё в положении… - вздохнула соседка.
- На мою судьбу похоже, обе без мужиков, пашем всю жизнь. Вот только слава Богу мой Алёшка жив и здоров.
- Вот и не спрашивай её ни о чём. Если захочет – сама после расскажет, - предупредила соседка.
- Да мне и не надо вызнавать ничего, ясно… мне бы добрую хозяйку, чтобы чистоплотной была. И угол с кроватью… - кивнула Верочка.
Так она оказалась в Воробьёве у Тони, колхознице на пенсии. Антонина была старше Верочки на восемь лет. Сухощавая, невысокая, с жилистыми руками и тонкой косицей под костяной гребёнкой, прикрытой платочком.
Тоня устроила «дачницу» в комнате за печкой. Получилось вроде отдельной комнатки, отгороженной от большой комнаты занавеской. Металлическая кровать с панцирной сеткой была высокой из-за двух матрасов, а внизу ножки прикрывал белоснежный подзор с кружевами. Такая же накидка с кружевами была и на двух подушках, поставленных друг на друга, отчего кровать казалась пышным облаком или тортом со взбитыми сливками.
Полы в комнате были деревянными. Широкие доски блестели от краски и чистоты. И лишь полосатые разноцветные домотканые половики прикрывали часть пола, создавая уют и праздник.
Между низеньких окон блестело зеркало, чуть наклонённое вперёд, а над довоенном диване с откидывающимися по бокам валиками, висели в деревянных рамах фотографии родителей Антонины, чей дом и остался ей в наследство…
Верочка осматривала эту обстановку с замиранием сердца, и этот восторг заметила Антонина. Сдерживая улыбку, хозяйка пригласила Веру за стол.
- Я ведь для знакомства обед приготовила, буду тебя угощать, Вера. А ещё по случаю и двух своих соседок позову, ладно? У нас ведь в деревне мало что происходит. И каждый новый человек – радость, и душевная беседа. Пусть мои девчонки посмотрят на мою гостью. А я и рада, что буду не одна.
- Конечно, - кивнула Верочка, - и я рада познакомиться. Я ведь тоже не с пустыми руками.
Она указала на три сумки, стоящие у дверей. Их занёс и поставил её сын Алёша, который проводил мать в деревню на отпуск.
Вера сумку с одеждой занесла в комнату, а хозяйственные две большие сумки с продуктами – в кухню.
- Вот. Тут самые базовые продукты, что нам понадобятся. Питаться ведь вместе будем? – спросила она, - я и готовить могу. Повариха я. Или как пожелаешь.
- Ого, как здорово, Вера. Вместе, и я не безрукая. Справимся. Мы же только двое. К тому же у меня свои овощи ещё есть с запасов зимних, надо доедать. И коза, и куры, и гуси, если ты заметила…- улыбалась Антонина.
Посиделки были около часа с небольшим. Некогда было Тоне долго просиживать: она повела козу в поле, а Верочка пошла с ней. Ей было всё интересно, словно она как маленькая девочка приехала к родне в деревню. Вспоминалось ей, как в юности она с тётей ездила в гости к дальней родне на праздники, и были эти воспоминания самыми радостными днями молодости…
Тоня показала весь свой двор, всю живность, и сад, и огород, и покос, и полюшко колхозное за ним, а дальше они взяли влево, и прошлись по зелёной тропочке вдоль быстрого и шумного ручья, вроде речушки.
Всё нравилось Вере Петровне. Она теперь здоровалась со всеми жителями, словно бы влилась в большую единую семью. Это её поначалу забавляло, а потом она уже привыкла, и даже при встрече называла соседок по имени отчеству, а те ей улыбаясь, кланялись, и отвечали:
- И тебе здоровья, Верочка…
Но больше всех была довольна Антонина. Она привычно вставала рано, и пока доила свою козу, и раздавала корм птицам, собаке и кошкам, то с удивлением обнаруживала Верочку на кухне в чистом передничке и платочке.
- Ты совсем как наша… Деревенская. Вот удивительно, - улыбалась Тоня.
- Пора завтракать! – Вера ставила на стол шипящие ещё от жары и сливочного маслица сырники, подавая к ним сметану.
- Ох, хорошо… вкуснятина. Нет, у меня не такие выходят. Покрепче получаются и посуше. А у тебя – воздушные. Словно мои подушки! – смеялась Антонина.
Верочка после завтрака провожала в поле хозяйку пасти козу. А сама, прогулявшись вдоль покоса, возвращалась домой: там на небольшой печурке в летней кухне томились в котелке щи, а перед ними Вера поставила в маленьком горшочке картошку с мясом.
Аромат плыл над домами, и Антонина, приходя с козой через пару часов во двор, охала:
- И что же это делается у нас? Эдак я растолстею как моя коза… Вон, глянь как она наелась. Бока круглые, - Тоня несла на плечах и охапку сорванной травы, перевязанную толстой верёвкой. Для этого она всегда брала с собой в поле небольшой серп. Пока коза Люська ела, Антонина нарезала приличный сноп травы, и несла его для своей любимицы.
- Не поведу её после обеда. Жарко больно сегодня. Слепни одолевают. И во дворе под навесом хорошо в теньке. И травы ей вволю – хватит…
Тоня опять поражалась. Пока обед готовился, её дачница выполола сорную траву на одной гряде.
- Так ты ко мне отдыхать или батрачить? – спрашивала хозяйка Верочку, - что-то я не пойму. Слишком уж сильно впряглась! Что люди скажут? Да и мне неудобно, Вера… Не хватайся ты так… Я и сама помаленьку успею. А что и не успею…
- То вместе сделаем, - закончила Вера, - у тебя очень вкусный сорт картошки. Как называется? А вот капусте жарко, и я каждый кочан накрыла лопушком от солнца. Капусте хорошо, и не так жечь будет. А потом лопух сам завянет и слетит, удобрением станет.
- Вот это да, сколько лет в деревне живу, а такого не знала… Учи, учи меня, старуху, - смеялась Антонина, - ай, да Вера! Ну, а как насчёт «козу подоить»? Хочешь попробовать? Если, конечно, моя Люська согласится.
- Так давай свой халат и платок. Я и попробую. Ой, когда-то в юности было такое дело… Но очень давно… - шептала Вера, повязывая платок хозяйки низко на лоб, почти на глаза.
Люся первый раз не очень спокойно стояла, но хозяйка поставила перед ней то, чем коза отвлеклась и занялась с большим удовольствием: миску с зерном.
Так и Вере удалось подоить козу. Раз за разом - коза и привыкла к гостье, тем более та часто угощала Люсю то хрустящим сухариком ржаного хлеба, то морковкой, то варёной картошкой.
- Я ведь не зря практикуюсь, - однажды призналась Вера своей новой подруге, - хочу попробовать: гожусь ли я для деревенской жизни или нет. Сумею прожить тут или заскучаю…Или трудно мне будет.
- Летом благодать. А зимой тоже хорошо, поменьше заботы. Но только вместо работы в огороде – лопата! Снег почти каждый день разгребать! Махать всю зиму приходится. А у кого скотинка, как у меня – всё тот же режим, только чуть позже вставать можно. Светает позднее… - говорила Антонина.
Женщины на удивление сошлись характерами и интересами. Обе любили животных, природу, лес. Вместе они ходили и по ягоды, и варенье варили в летней кухне, и пили чай вечерами в саду, приглашая соседок.
- Смотрю я на тебя, и кажется мне, что мы даже внешне чуть похожи, - говорила Антонина, - словно сёстры. Не уезжала бы ты так рано. Всего два месяца пожила у меня, а как родная стала…
- И мне тут хорошо. И по лесам нагулялись, и высыпаюсь хорошо. Наверное, оттого, что почти весь день на улице. И в земле копаться мне нравится, особенно с ягодами и цветами… - говорила Вера.
Уже был назначен и её день отъезда. Антонина категорически не брала за «угол» плату от Веры.
- И не говори мне ничего, - махала Тоня руками, - мы же стали подругами, если не сказать больше, жили как родные…
В глазах у Тони блестели слёзы, и Верочка согласилась с ней.
- Обещай, что будешь приезжать ко мне, - попросила Тоня, - а теперь садись и послушай, что я скажу.
Женщины сели за стол.
- Одно дело жить одной в чужой деревне, а другое – вдвоём, Вера. И деревня деревне рознь. Люди тоже всякие бывают. Как говорится, покупая дом, сперва на соседей посмотри, - справедливо говорила Тоня, - мы с тобой так спелись, будто всегда вместе жили, а это не часто бывает… Оставалась бы ты у меня жить, Верочка… Живи сколько хочешь. Соскучишься по сыну – поедешь, проведаешь, и снова сюда. Тут ведь как хорошо нам. Подумай. Мы друг друга не обижаем ни словом, ни взглядом. Всего нам хватает. Можно и меньше огород сажать, разве много нам надо? На двоих меньше затраты и на дрова, и на электричество, да на всё. Даже на газ. А главное – веселее.
Вера вздохнула и обняла Антонину. Они посидели молча. Тоня даже боялась нарушить тишину, ожидая ответа подруги.
- Спасибо тебе, но как я приеду? Надо бы своё жильё иметь. Вдруг надоем тебе когда-то и стану в тягость, а ты и не скажешь, ведь сама позвала…- говорила Вера, - и долго ли я так помогать смогу, вдруг заболею? Стареем.
- Что? Я да не скажу? – встрепенулась Тоня, - Что нам таиться друг от друга? Я ведь старше тебя много, это я вперёд тебя согнусь, а тут хоть будет кому меня одёрнуть, чтобы не пахала больше своих сил… Да и не надо излишней пахоты. Я ведь понимаю, что мы и так на свои кровные проживём. А дом свой я тебе отпишу по завещанию, Верочка, чтобы ты похоронила меня, когда срок мой придёт.
- Ну, начали за здравие, а кончили за упокой… - сказала Вера, - рано нам об этом думать.
- Об этом думать не рано. Часто не надо, верно, а иметь ввиду надо. Не вечные мы, - поправила Тоня, - отпишу дом, и всё. Давно думала об этом. В деревне ты видишь какая у нас «молодёжь». Одни старички. А ты помоложе. Ты ещё и поживёшь. Не уезжай. Подумай. Я тебя всё равно ждать буду…
Верочка уехала в город. Там должна была родить скоро сноха, и сын уже делал ремонт в маленькой комнате, где планировали супруги детскую комнату…
Вера дождалась внука, радовалась его первым месяцам, помогала как могла, а потом… поняла, что лишняя тут. Всё чаще ей вспоминалась деревня. Всё чаще она хотела жить отдельно от сына.
Так и решилась она позвонить Антонине. Уже наступил декабрь. Снег лёг, встали речки, и первые морозы заставляли двигаться на улице быстрее.
Вера с чемоданом вышла из автобуса, и тут же увидела знакомую фигуру Тони. Она, только одетая в зимний полушубок из искусственного меха, была похожа на мягкую игрушку. Вера чуть успела шагнуть от автобуса, как оказалась в объятиях Антонины.
- Ух, ты! Вот и молодчина, что приехала…- Тоня хватала чемодан Веры, а та не отдавала.
- Дай сама понесу! – кричала Вера.
- Да отстань. Санок не видишь, что ли? Вон стоят. Повезём твои пожитки, подруга. Как я рада, и не сказать. Там девки мои уже стол накрывают. Все собрались тебя встречать. Как внучок-то? Крикливый?
Тоня засыпала вопросами и везла санки, бодро шагая по тропинке, то и дело оборачиваясь к Верочке.
- Как там наша Люська? – спросила Вера, - узнает ли меня? Всё-таки долго меня не было.
- Люська тебя тоже ждёт. Кто её ещё так баловать будет? И Дружок, и кошки, и все ждали…
Дома снова начались расспросы от соседей. А потом все обедали, и снова говорили о предстоящих морозах, о своём житье-бытье.
Когда ушли соседки, Тоня сразу же спросила:
- Надеюсь, ты решилась надолго? Как договаривались?
- Надеюсь и я… спасибо тебе, добрая душа. Надоем, так уеду, Тонечка. Иной раз надо уезжать, чтобы вернуться очень хотелось…
- Может, и так, но я Бога молила, - серьёзно сказала Тоня, - и ты теперь не подведи…Живи и радуйся. Смотри как у нас бело…
- Кого не подведи? Бога? – рассмеялась Вера.
- И его, и меня, - махнула рукой, смеясь Тоня.
- Смотри, что я тебе привезла! – Вера достала из чемодана новое шерстяное платье, - примерь. Сама сшила. Такой фасон очень хорошо для нашего возраста.
- Ой, какое красивое… - прошептала Антонина, - куда же я его носить буду?
- А вот на Новый год и обновишь. Будем скоро готовиться. Надо бы стол хороший накрыть. Мои не приедут, малыш. А вот всей наших, деревенских, надо бы позвать. Не так нас и много. А мы как одна семья. Я привезла свою кулинарную книгу. Выберем меню, выпечку. И я буду готовить. Идёт?
- Идёт! Ты прямо балуешь нас всех. Балы закатывать начинаем! Ура! – Тоня смеялась, как ребёнок, примеряя платье, а Верочка улыбалась.
Спасибо за ЛАЙК, ОТКЛИКИ и ПОДПИСКУ! Это помогает развитию канала.
Поделитесь, пожалуйста, ссылкой на рассказ! Большое спасибо за маленький донат!