Рецепт с щепоткой счастья

В квартире пахло корицей и печеными яблоками. За окном медленно опускался ранний зимний вечер, зажигая в окнах напротив золотые огоньки.

Лиза возилась на кухне, пытаясь спасти первый в жизни пирог. Тесто местами подгорело, а яблоки решили выделиться и вылезти бортовым валом. Она сдувала прядь волос со лба, оставляя на щеке мучную пылинку.

Щёлкнула замочная скважина. С порога, пахнущий морозом и городом, вошёл Артём. Он повесил пальто и, не сказав ни слова, подошёл к ней сзади, обвив руками её талию. Прижался губами к её обнажённому плечу.

— Не спрашивай, как дела, — проворчала она, тыкая вилкой в подозрительный бугорок на пироге.

— И не подумаю, — он выдохнул тёплый воздух ей в шею, заставляя её вздрогнуть. — Пахнет… интригующе.

Она рассмеялась и обернулась к нему. Он смахнул пальцем мучную пылинку с её щеки, а потом поцеловал именно это место. Просто, нежно. Без страсти, но с такой бездонной нежностью, что у Лизы перехватило дыхание.

Они сели ужинать при свечах, которые нашлись только потому, что при ярком свете пирог категорически отказывался выглядеть презентабельно. Пламя колебалось, отбрасывая танцующие тени на его серьёзное лицо и её смеющиеся глаза.

— Знаешь, — сказал он, отламывая кусок тёплого, неидеального пирога, — он вкусный.

— Врешь, — фыркнула она.

— Правда, — он поймал её взгляд. — Он вкусный, потому что ты его сделала. В нём есть… ты.

И в этих простых словах не было лести. Была только правда. Он доел свой кусок до крошки, а потом протянул руку через стол, и она вложила свою ладонь в его. Его большой палец принялся водить по её костяшкам, медленно, гипнотически. Этот крошечный, интимный жест был привычнее и важнее любого поцелуя. В нём было доверие. Спокойствие. Дом.

Позже, когда они мыли посуду в тёплой пене, он внезапно размазал немного мыльной пены ей на нос. Она вскрикнула и ответила ему тем же. Их смех звенел в маленькой кухне, наполняя её до самых краёв.

И вот они лежат в кровати, в темноте. Его рука лежит у неё на талии, тяжёлая и уверенная. Её голова — на его груди, и она слушает, как бьётся его сердце. Ровно. Надежно.

— Знаешь, а что такого особенного я в тебе нашла? — шепчет она в темноту, улыбаясь.

— Ужасный характер и любовь к подгорелым пирогам? — его грудь вибрирует от смеха.

— Нет. Ты пахнешь домом. Всегда.

Он не отвечает. Просто притягивает её ближе, и его губы касаются её макушки. Долгим, тихим поцелуем. Таким, в котором помещается всё: и этот вечер, и все их вчера, и обещание всех завтра.

Счастье, думает Лиза, засыпая, — это не про идеальные пироги. Это про тёплые ладони, пахнущие мылом. Про смех над мыльными пузырями в раковине. Про то, как одно сердце становится самым надёжным местом на земле для другого.