В представлениях Временного правительства и высшего армейского командования казачество оставалось едва ли не последней «силой порядка» — сословием, чья дисциплина, спаянность и традиционно высокая военная выучка казались гарантией лояльности.
Летом и осенью 1917 года на фоне стремительной эрозии армии и общего падения управляемости, развала государства, именно казачьи части считались устойчивой опорой «временных».
Однако реальное положение дел стремительно расходилось с устаревшими представлениями элитариев о казаках. Политические потрясения, общее разложение фронта, мощный агитационный поток и ломка привычной сословной иерархии постепенно изменяли внутренний климат казачьей среды.
Особенно заметно это стало как раз в столичном петроградском гарнизоне, где донские полки оказались погружены в обстановку городской революционной динамики.
Именно поэтому делегаты Донского войскового правительства, прибывшие в Петроград осенью, были ошеломлены: казаки встретили их холодно, а настроение в полках они определили как «разложение» под влиянием большевистской пропаганды.
Атаман А. М. Каледин, прекрасно понимая опасность подобной тенденции, забил тревогу одним из первых. Его просьбы срочно вывести донские части из Петрограда отражали убеждение, что полки начинают утрачивать прежнюю лояльность и надежность.
И действительно, уже к середине октября 1917 года в документах появляется термин «большевизация» казачества — хотя тогда этим словом обозначали вовсе не принятие большевистских идей, а общее усиление критических настроений, падение дисциплины и отказ безоговорочно выполнять приказы сверху по разгону выступлений.
По сути, казаки становились не сторонниками большевиков, а дополнительным выражением растущего недоверия к Временному правительству, которое в глазах многих уже не олицетворяло власть как таковую.
Когда после образования Петроградского ВРК почти весь гарнизон признал его полномочия, донские части остались в стороне, отказавшись принимать комиссаров нового комитета.
Их позиция становилась символом скрытого, но глубокого политического смятения. Эдакого нейтралитета а-ля «наша хата (станица) с краю, разбирайтесь сами».
Когда началось вооружённое выступление большевиков, правительство сделало отчаянную попытку опереться на казаков. Телефонограммы, приказы, личные обращения — всё это обрушилось на штабы 1-го, 4-го и 14-го Донских полков в ночь с 24 на 25 октября.
Но отклика толком не последовало. А. Ф. Керенский требовал от казаков выступить «немедленно», Г. П. Полковников (главком Петроградского военного округа) докладывал о катастрофически ухудшающейся обстановке и полном невыполнении приказов, юнкера сдавали караулы практически без сопротивления, а донские части просто-напросто оставались в своих казармах.
Телефонные разговоры растягивались на часы: казаки то и дело обещали «через 15–20 минут выяснить обстановку» и «начать седлать лошадей», но на деле лишь тянули время.
В конечном итоге к Зимнему дворцу вышли всего три сотни 14-го Донского полка — слишком мало, чтобы оказать реальное воздействие на ход событий.
К утру 25 октября командиры всех трёх донских полков официально уведомили правительство: они не могут выступать в гордом одиночестве, без поддержки регулярной пехоты, броневичков и пулемётов.
Это требование имело не только военный, но и глубоко политический смысл. За упоминанием «пехоты» как обязательного условия скрывалось нечто большее, чем опасение оказаться в меньшинстве.
Для казаков пехотные части — главным образом крестьянского состава — представляли собой «глас народа». В казачьей логике действовать в поддержку правительства без участия солдатских масс означало бы пойти против большинства страны.
А раз пехота не желала выступать, значит и казаки не считали себя вправе «навязывать силу» от имени хрупкого, бессильного режима. Так казачья идентичность — военная, сословная, но и в определённой мере крестьянская (да ещё и фронтовая, отчасти — революционная, также «требовавшая перемен») — оказалась в прямом противоречии с приказом временных о немедленном подавлении восстания.
Попытки дышавшего на ладан Временного правительства переломить ситуацию продолжались до последнего. Министры А. И. Коновалов и Н. М. Кишкин лично беседовали с делегацией казаков, пытаясь заставить (а точнее — уговорить) их выступить в защиту Временного правительства.
Но услышали категоричное: «Ни один казак не выступит». Эта формула, повторённая несколько раз, фактически подвела черту под надеждами Временного правительства на военную поддержку.
И именно нейтральная позиция донских полков стала одним из ключевых факторов бескровного характера захвата власти в Петрограде.
Казачья «невмешательская» линия парализовала последние рубежи обороны Временного правительства, ведь при слабости юнкеров и политической пассивности большей части гарнизона (либо поддержки большевиков) именно казаки могли стать решающей силой. Они же предпочли уклониться — и этим в значительной степени предопределили исход событий.
Так возникла парадоксальная ситуация: сословие, веками вроде бы бывшее вооруженной опорой государства, в решающий момент не стало мешать новой революции.
Не потому, что стало каким-то «большевистским», а потому, что перестало считать существующую власть заслуживающей защиты. И в целом больше думало о благополучии родных мест.
Октябрь застал казачество в состоянии сложного внутреннего перелома, когда привычная верность сословной традиции перестала совпадать с ощущением исторической правоты.
В итоге донские полки, не сделав ни единого выстрела, сыграли в Октябрьской революции роль, возможно, куда более значительную, чем могли бы сыграть с оружием в руках: своим отказом вмешиваться они помогли большевикам захватить Петроград почти без сопротивления.
Другой вопрос, что в глазах революционеров казаки все равно оставались «контрреволюционной силой», а на Дону (и в других казачьих областях) имелось множество местных противоречий.
Не зря Гражданскую войну в казачьих землях иногда рассматривают как отдельные гражданские войны.
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!