В первый день рождественского поста в деревне всегда пахло овсом и жаром чугунной сковороды. Так повелось со времен прабабки Параскевы: в голодную зиму у нее остался только мешочек крупы да щепоть соли. Она смолола овес, смешала с натертым луком, каплей клюквенного сока и выпекла котлеты — мягкие, румяные, как ладони, готовые держать тепло.
С тех пор овсяные котлеты стали знаком начала ожидания. Овес — зерно терпеливых: растет тихо, кормит надолго, не требует лишнего. Первая котлета — дому, чтобы в нем не иссяк свет. Вторая — путникам, чтобы дорога не черствела. Третья — тем, кто в разлуке, чтобы сердца встретились. Остальные — всем поровну, чтобы не было малого и большого голода.
Когда выпадал первый снег, дети бежали к окну, а взрослые клали тарелку на подоконник — на случай запоздалого гостя. И если кто стучал, ему доставалась самая горячая.
Теперь внучка Параскевы делает то же: пока за окном длиннеет ночь, на сковороде шуршат овсяные котлеты. Так пост начинается не пустотой, а вкусом ожидания.
