– Андрюша, ты опять забыл купить сметану? Я же просила, жирную, двадцать процентов, для соуса! – Ирина в сердцах бросила полотенце на столешницу и устало оперлась руками о край раковины.
Андрей, виновато переминаясь с ноги на ногу в дверном проеме кухни, почесал затылок. В его глазах читалось то самое выражение покорности, которое появлялось каждый раз перед выходными.
– Ир, ну вылетело из головы. Там на кассе очередь была, Олька звонила, спрашивала, во сколько приезжать… Я и забыл. Давай я сбегаю?
– Сбегаю… – передразнила Ирина, чувствуя, как от напряжения начинает ныть поясница. – Время девять вечера. Пока ты сбегаешь, утка пересохнет. Ладно, обойдемся майонезом, хотя твоя мама опять скажет, что я хочу угробить ее печень.
Ирина отвернулась к плите, где в огромной гусятнице шкворчало мясо. Каждую пятницу в этой квартире начинался один и тот же марафон. «Кулинарный забег на выживание», как называла это про себя Ирина. Сценарий не менялся годами: суббота, полдень, звонок в дверь, и на пороге появляется «святое семейство»: золовка Ольга с мужем Геной и двумя детьми-подростками, а следом, как тяжелая артиллерия, свекровь Валентина Петровна.
– Ирочка, ты не представляешь, как мы устали за неделю! – обычно начинала Ольга, скидывая туфли прямо посередине коридора. – Мечтали только о твоих пирогах!
И начиналось.
Ирина любила готовить, правда любила. Первые пару лет брака ей даже льстило, что родственники мужа так нахваливают её стряпню. Но со временем похвалы становились всё суше, а аппетиты – всё больше. Теперь это напоминало набег саранчи.
– Андрюш, – Ирина понизила голос, не оборачиваясь. – А они не говорили, что привезут?
– В смысле? – напрягся муж.
– Ну, к столу. В прошлый раз Гена съел почти килограмм буженины в одно лицо и даже хлеба не принес. Я уже молчу про алкоголь. Твой коньяк, который мы на Новый год берегли, ушел за два выходных.
– Ира, ну не начинай, – Андрей поморщился, проходя к холодильнику за минералкой. – Это же родня. У Гены сейчас трудности на работе, ипотека у них… Что мы, куском хлеба попрекнем?
– Куском хлеба? – Ирина резко развернулась, держа в руке половник. – Андрей, очнись! Это не кусок хлеба. На прошлых выходных было три вида горячего, салаты с языком, красная рыба. Ты видел цены на рыбу? Мы половину моей зарплаты проедаем за два дня!
– Я поговорю с ними, – буркнул муж, но Ирина знала: не поговорит. Он был слишком мягким, слишком боялся обидеть «маму и сестренку».
Суббота наступила неотвратимо, как осенний дождь. Ровно в двенадцать, когда Ирина, взмыленная и растрепанная, нарезала последний салат, в прихожей раздался грохот.
– Хозяева! Принимайте голодающих Поволжья! – прогремел бас Гены.
Ирина вытерла руки о передник, натянула дежурную улыбку и вышла встречать гостей. Коридор мгновенно заполнился шумом, запахом дешевых духов Ольги и суетой.
– Ой, Ируся, ты чего такая бледная? – Ольга чмокнула её в щеку, протягивая крошечный тортик в пластиковой упаковке – самый дешевый, из тех, что хранятся полгода без холодильника. – Не высыпаешься? А мы вот выспались! До одиннадцати дрыхли. Гена говорит: «Поехали к Андрюхе, там покормят, а то у нас в холодильнике мышь повесилась».
– Здравствуй, Ирочка, – Валентина Петровна степенно вошла следом, оглядывая квартиру ревизорским взглядом. – Пыль на зеркале. Не успеваешь? Работа, конечно, важнее уюта…
Ирина проглотила колкость про пыль.
– Проходите, мойте руки. Всё почти готово.
За столом события развивались по привычной схеме. Гена накладывал себе горы еды, приговаривая: «Вот это я понимаю, домашнее! Не то что Олька моя, пельмени магазинные сварит и рада». Ольга хихикала, ничуть не смущаясь, и подкладывала детям самые лакомые куски.
– Мам, передай икру, – потребовал старший племянник, Денис. – Чего так мало намазали?
– Дениска растет, ему белок нужен, – умилялась Валентина Петровна. – Ира, а горячее скоро? Что-то салаты у тебя сегодня пресноваты. Майонез другой взяла? Зря, на здоровье не экономят.
Ирина сидела на краешке стула, даже не притронувшись к еде. Она смотрела, как исчезает со стола запеченная утка, на которую она потратила четыре часа времени и кучу денег. Смотрела, как Гена открывает вторую бутылку вина – вина, которое Андрей купил вчера «для романтического ужина», который, конечно же, не состоялся.
– Слушай, Андрюх, – Гена, жуя утиную ножку, откинулся на спинку стула. – Мы тут подумали, летом хотим в Турцию махнуть всей семьей. Отель присмотрели, «пять звезд», все дела. Денег, правда, впритык, придется поджаться. Так что мы теперь к вам почаще будем заглядывать, экономить на продуктах, ха-ха!
Ольга подхватила:
– Да, Ир, ты уж расстарайся. А то Гена говорит, в прошлый раз отбивные жестковаты были. Кстати, на следующие выходные сделай, пожалуйста, жульен. Дети так просят! Только с белыми грибами, не с шампиньонами, от шампиньонов никакой пользы.
В кухне повисла тишина. Только звон вилок о тарелки нарушал её. Ирина почувствовала, как внутри, где-то в районе солнечного сплетения, начинает разжиматься тугая, горячая пружина.
– С белыми грибами? – переспросила она тихо.
– Ну да, – не заметила изменения в ее тоне Ольга. – И еще можно тот тортик, «Наполеон», который ты на день рождения Андрея пекла. Возьни с ним, конечно, много, но ради племянников можно и потерпеть, правда?
Ирина медленно встала.
– Потерпеть? – она посмотрела на мужа. Андрей уткнулся в тарелку, старательно делая вид, что его здесь нет. – То есть, вы едете в Турцию, в «пять звезд», а я должна стоять у плиты все выходные, закупать продукты на свои деньги, чтобы вы могли сэкономить?
– Ой, ну что ты начинаешь? – Валентина Петровна поджала губы. – Свои деньги… У вас с Андреем бюджет общий. А Андрей – сын и брат. Не чужим людям отдаете. И потом, тебе что, жалко? Мы же семья.
– Семья, – повторила Ирина. – Хорошо. Семья.
Она молча вышла из кухни.
– Что это с ней? – услышала она удивленный голос Гены. – ПМС, что ли? Андрюх, налей еще, пока она не видит.
Ирина закрылась в спальне. Руки дрожали. Обида душила так, что было трудно дышать. Она подошла к столу, достала блокнот и калькулятор. Включила приложение банка в телефоне.
– Значит, экономить, – прошептала она. – Хорошо. Будем экономить.
Она сидела час, выписывая цифры. Чеки за продукты. Стоимость мяса, рыбы, овощей, сыров, алкоголя. Она посчитала даже электроэнергию и воду, потраченные на готовку и бесконечное мытье посуды за шестью персонами. Сумма за один месяц выходила внушительная. На эти деньги можно было купить туфли, о которых она мечтала, или оплатить половину путевки в санаторий.
Когда гости наконец ушли – сытые, довольные, оставив после себя гору грязной посуды и пятна соуса на скатерти, – Ирина вышла к мужу. Андрей убирал со стола, стараясь не шуметь.
– Ир, ну ты чего вспылила? – начал он осторожно. – Нормально же сидели.
– Андрей, сядь.
– Ира, я устал, давай завтра…
– Сядь! – в голосе Ирины было столько металла, что Андрей послушно опустился на стул.
Ирина положила перед ним листок из блокнота.
– Что это? – он прищурился.
– Это смета. Расходы на питание твоих родственников за последний месяц. Посмотри на итоговую цифру.
Андрей пробежал глазами по списку. Его брови поползли вверх.
– Тридцать две тысячи? Да ладно, Ир, ты преувеличиваешь. Откуда столько?
– От верблюда, Андрей! Ты видел, сколько стоит килограмм парной телятины, которую так любит твоя мама? А форель? А сыры? А алкоголь? Ты думаешь, оно в холодильнике само размножается?
– Ну… много, да. Но мы же не можем выставить им счет!
– Почему? – Ирина спокойно посмотрела ему в глаза. – Они же могут планировать «пять звезд» за наш счет. Почему мы должны спонсировать их отпуск, отказывая себе во всем? Я хожу в сапогах, которым три года, Андрей. А Ольга купила новую сумку за пятнадцать тысяч, я видела этикетку, когда она хвасталась.
– И что ты предлагаешь? – Андрей выглядел растерянным. – Сказать им «не приходите»? Мама обидится на всю жизнь. У нее давление…
– Нет, зачем же «не приходите». Пусть приходят. Я люблю гостей. Но формат изменится.
Всю неделю Ирина была загадочно спокойной. Она не пилила Андрея, не жаловалась на усталость. В пятницу она не поехала на рынок. Она зашла в ближайший супермаркет и купила ровно столько, сколько нужно было на двоих.
Утром в субботу Андрей нервничал.
– Ир, они скоро приедут. А у нас… пусто. Ты даже пирог не поставила.
– Не волнуйся, милый. Все под контролем.
Ровно в полдень раздался звонок. Ввалилась веселая компания.
– Ох, на улице мороз! – потирал руки Гена. – Ну что, хозяйка, чем сегодня потчевать будешь? Я с утра ничего не ел, место берег! Жульен будет?
– Проходите, раздевайтесь, – улыбнулась Ирина еще шире, чем обычно. – Конечно, будет. Все будет.
Гости прошли в гостиную и уселись за стол. Стол был накрыт красивой скатертью, стояли тарелки, приборы, салфетки. Но блюд не было. Ни салатов, ни нарезок, ни дымящегося мяса.
Вместо этого на каждой тарелке лежал красивый ламинированный лист бумаги.
– Это что, игра какая-то? – хихикнула Ольга, беря листок в руки. – «Меню»? Ир, ты ресторан решила открыть?
– Читайте, читайте, – кивнула Ирина, садясь во главе стола. – Там все подробно расписано.
Валентина Петровна надела очки и поднесла листок к глазам.
– Так… Салат «Оливье» с говядиной… 350 рублей порция. Жульен с белыми грибами… 450 рублей. Утка запеченная с яблоками… 800 рублей. Чай, кофе… 100 рублей. Ира, я не понимаю. Это шутка?
В комнате повисла звенящая тишина. Гена перестал улыбаться, его лицо начало наливаться нездоровым багрянцем.
– Какая шутка, Валентина Петровна? – удивилась Ирина. – Вы же сами сказали в прошлый раз: надо экономить. Вы копите на Турцию. Мы с Андреем тоже хотим в отпуск. Я посчитала наши расходы. Я больше не могу тянуть прокорм шести взрослых людей в одиночку. Поэтому у нас теперь самоокупаемость. Хотите жульен? Он готов, стоит в духовке. Оплачиваете – я подаю.
– Ты… ты с ума сошла! – взвизгнула Ольга. – Гена, ты слышишь? Она с нас деньги требует! С родных людей! За тарелку супа!
– Не за тарелку супа, Оля, – спокойно возразила Ирина. – А за продукты премиум-класса и мой труд. Я потратила вчера пять часов на заготовки. Мое время тоже стоит денег. Если вы не хотите платить, в холодильнике есть вчерашняя гречка и сосиски. Это за счет заведения. Угощайтесь.
– Андрей! – рявкнула Валентина Петровна, поворачиваясь к сыну. – Ты позволишь своей жене так унижать мать?! Мы к вам с открытой душой, а она нам – прейскурант?!
Андрей сидел красный как рак. Он смотрел то на жену, спокойную и невозмутимую, то на разъяренную родню. Ирина видела, как в нем идет борьба. Привычка быть «хорошим сыном» боролась с голосом разума.
– Мам, – наконец выдавил он. – Но Ира права. Мы посчитали… вы съедаете на тридцать тысяч в месяц. У нас нет таких лишних денег.
– Ах, вы посчитали?! – Валентина Петровна театрально схватилась за сердце. – Куски считали?! Позор! Какой позор! Гена, Оля, собирайтесь! Ноги моей здесь больше не будет! В этом доме живет алчность!
Гена, который явно был расстроен не столько моральным аспектом, сколько отсутствием еды, буркнул:
– Да уж, гостеприимство… Пойдем, Оль. Лучше в шаурмичную заедем, там хоть не отравят ядом жадности.
Они собирались шумно, демонстративно швыряя вещи. Ольга, обуваясь, бросила на Ирину взгляд, полный ненависти:
– Не ожидала от тебя, Ира. Думала, ты нормальная баба, а ты – куркуль. Счастья вам с вашими деньгами! Подавитесь!
Хлопнула входная дверь. В квартире стало тихо.
Ирина сидела неподвижно, глядя на пустые тарелки с меню. Адреналин, который держал её все это время, начал отступать, сменяясь легкой дрожью.
– Ну вот, – сказал Андрей в пустоту. – Теперь они с нами не разговаривают.
– Зато мы сохраним бюджет, – ответила Ирина. – И мои нервы. Ты голоден?
– Я? – Андрей посмотрел на нее растерянно. – Да я как-то… аппетит пропал.
– А у меня нет.
Ирина встала, пошла на кухню и достала из духовки ароматные кокотницы с жульеном. Потом достала из холодильника запотевшую бутылку вина. Накрыла на стол – уже по-настоящему, для двоих.
– Садись, – сказала она мужу. – Будем есть. Бесплатно.
Андрей сел, поковырял вилкой золотистую сырную корочку.
– Они ведь правда больше не приедут, Ир.
– Приедут, – усмехнулась Ирина, делая глоток вина. – Когда поймут, что в других местах их кормить на халяву тоже никто не разбежался. А если не приедут – значит, они любили не нас, а мой холодильник. Тебе нужна такая любовь, Андрей?
Муж помолчал, прожевал грибы.
– Вкусно, – сказал он неожиданно. – С белыми грибами и правда вкуснее. Знаешь… а ведь Гена мне сто тысяч должен еще с позапрошлого года. И молчит. А на Турцию накопил.
– Вот видишь, – кивнула Ирина. – Глаза открываются. Ешь, пока горячее.
Неделю телефон молчал. Андрей ходил задумчивый, но, к удивлению Ирины, не пытался её винить. Кажется, цифра «тридцать тысяч» и фраза про долг Гены произвели в его голове нужную революцию.
В следующую субботу утром раздался звонок. На экране высветилось: «Мама».
Ирина включила громкую связь, продолжая пить кофе.
– Алло?
– Ирина, – голос свекрови был ледяным, но в нем чувствовались нотки неуверенности. – Мы тут с Олей подумали… У Дениса день рождения на носу. Мы хотели собраться семьей. У вас. Квартира все-таки большая.
– Прекрасно, – ответила Ирина. – Я скину вам номер карты. Переводите десять тысяч на продукты и готовку, и я все организую. Торт будет домашний.
В трубке повисла пауза. Долгая, тягучая.
– Десять тысяч? – переспросила свекровь, и голос её дрогнул. – Но это же дорого… Мы могли бы сами салатиков нарезать…
– Отлично! – перебила Ирина. – Тогда приходите со своими салатами, горячим и алкоголем. Я предоставлю стол, стулья и чистую посуду. Жду вас к двум.
Она нажала отбой и посмотрела на Андрея. Тот улыбался.
– Думаешь, придут?
– Придут. Но уже со своими контейнерами. А это, дорогой мой, совсем другая история.
В ту субботу гостей было много. Ольга притащила таз винегрета и покупную курицу гриль. Валентина Петровна испекла пирожки с капустой – сухие и подгорелые, но свои. Гена принес две бутылки водки и пакет сока.
Стол выглядел странно: разношерстная посуда, еда в пластиковых лотках. Но Ирина впервые за много лет сидела за столом расслабленная. Она не бегала менять тарелки, не подрывалась за добавкой. Она ела свой жульен (который приготовила только для себя и Андрея) и вежливо хвалила винегрет золовки.
– Суховаты пирожки, мама, – заметил вдруг Гена, жуя стряпню тещи. – Вот у Ирки тесто всегда как пух было.
– Ешь, что дают! – огрызнулась Валентина Петровна. – Ирка теперь у нас бизнес-леди, ей тесто месить некогда бесплатно.
– Именно, – салютовала бокалом Ирина. – Золотые слова, Валентина Петровна. За взаимопонимание!
Она видела, как их перекосило, но они молчали. Халява закончилась, и все это понимали. Теперь в этом доме действовали новые правила: либо плати, либо участвуй. И, как оказалось, это был единственный способ заставить родственников уважать чужой труд.
Вечером, когда гости ушли (и, о чудо, Ольга даже помогла помыть посуду, потому что Ирина демонстративно оставила её в раковине), Андрей обнял жену.
– Ты у меня железная леди, – прошептал он. – Я бы так не смог.
– Смог бы, – ответила Ирина, положив голову ему на плечо. – Если бы тебе пришлось чистить пять килограммов картошки каждую пятницу. Кстати, на сэкономленные деньги я забронировала нам спа-отель на следующие выходные. Только мы вдвоем.
– А как же мама? Они грозились приехать на блины.
– А мама, – улыбнулась Ирина, – мама теперь знает тарифы. Блины у нас нынче по рыночной цене.
Буду признательна за лайк и подписку, это очень мотивирует писать новые истории. Жду ваше мнение в комментариях