– Оля, ну выручай! Это вопрос жизни и смерти, честное слово! – Светлана буквально влетела в прихожую, едва Ольга успела открыть дверь.
Вслед за золовкой, спотыкаясь о порог и друг друга, в квартиру ввалились двое детей: пятилетний Пашка и трехлетняя Сонечка. Они выглядели так, словно их собирали в темноте и на ощупь – на мальчике были разные носки, а косичка у девочки, казалось, вот-вот расплетется окончательно.
Ольга, еще в домашнем халате и с полотенцем на голове после душа, растерянно моргнула. Было субботнее утро, единственное время, когда она могла позволить себе не спешить, выпить кофе в тишине и насладиться чистотой квартиры, которую она наводила весь вчерашний вечер.
– Света, что случилось? – спросила она, пытаясь перекричать шум, который мгновенно создали дети. Пашка уже стягивал кроссовки, не развязывая шнурков, а Соня громко требовала пить.
– Мне срочно нужно к нотариусу, там какие-то проблемы с документами на алименты, – затараторила Светлана, нервно поглядывая на часы. На ней было яркое коктейльное платье, явно не подходящее для визита в госучреждение, и туфли на шпильке такой высоты, что Ольга мысленно посочувствовала её лодыжкам. – Бывший муж опять воду мутит, юрист сказал, если сейчас не приеду, все пропало. Оль, ну пожалуйста! Часа два, максимум три. Я туда и обратно. Андрей же дома?
– Андрей в гараже, уехал полчаса назад, – вздохнула Ольга, понимая, что её планам на спокойное утро пришел конец. – Свет, но мы не договаривались. У нас были планы...
– Ой, да какие планы в субботу утром? Поспать подольше? – отмахнулась золовка, уже подталкивая детей вглубь коридора. – Паша, Соня, ведите себя хорошо! Слушайтесь тетю Олю! Я вам потом чупа-чупсы куплю. Всё, Оленька, я побежала, целую! Ты меня просто спасла!
Дверь захлопнулась еще до того, как Ольга успела сказать твердое «нет». В прихожей повисла тишина, которая длилась ровно три секунды.
– Тетя Оля, я хочу мультики! – заорал Пашка, с разбегу прыгая на пуфик, который жалобно скрипнул.
– А я писать хочу! – подхватила Соня, дергая Ольгу за край халата липкими от чего-то сладкого пальчиками.
Ольга глубоко вздохнула, прикрыла глаза, досчитала до пяти и пошла включать телевизор.
«Два часа, – успокаивала она себя, наливая детям сок, который они тут же начали проливать на свежевымытый пол. – Максимум три. Это можно пережить».
Она еще не знала, насколько сильно ошибалась.
Первый час прошел в относительном хаосе. Пашка, обнаружив кота Барсика, решил, что животному жизненно необходимо научиться летать, и Ольге пришлось проводить спасательную операцию, снимая перепуганного кота со шкафа и пряча его в спальне. Соня в это время успела достать из ящика с косметикой дорогую пудру и «накрасить» ею ковер в гостиной.
Когда Ольга, оттирая бежевые пятна с ворса, позвонила мужу, тот ответил бодрым голосом под шум работающего двигателя.
– Да ладно тебе, Оль, не кипятись. Ну, дела у Светки. Она же одна их тянет, тяжело ей. Потерпи немного, я скоро приеду, помогу. Они же племянники наши, родная кровь.
Ольга лишь поджала губы. Родная кровь сейчас пыталась разобрать пульт от телевизора, стуча им об угол журнального столика.
К трем часам дня, когда обещанные «максимум три часа» истекли, Светлана не появилась. Ольга набрала её номер. Длинные гудки сменились механическим голосом: «Абонент временно недоступен».
– Наверное, в метро едет, – предположила Ольга вслух, хотя какое метро могло быть у нотариуса, она представляла с трудом.
К пяти вечера вернулся Андрей. Он застал жену в кухне, где она варила суп, одной рукой помешивая бульон, а второй удерживая Соню от попытки засунуть в рот сырую картофелину. Пашка в гостиной строил баррикады из диванных подушек.
– Ну что, не звонила? – спросил Андрей, оценив масштаб разрушений в квартире.
– Телефон выключен, – сухо ответила Ольга. – Андрей, она даже сменную одежду им не оставила. Соня облилась соком, мне пришлось надеть на неё твою футболку, завязав узлом на спине. Пашка ходит в колготках, потому что джинсы он умудрился порвать на коленке, когда ползал под столом.
– Да ладно, найдется она. Может, телефон сел. Светка – она такая, безалаберная, ты же знаешь. Но не бросит же она детей.
Вечер превратился в испытание на прочность. Дети, привыкшие к отсутствию режима, отказывались есть суп, требуя чипсы и конфеты.
– Мама нам разрешает! – топал ногой Пашка. – Суп – это гадость!
– А в этом доме мама я, пока вашей мамы нет, – строго сказала Ольга, чувствуя, как начинает дергаться глаз. – И у нас едят суп.
С горем пополам накормив племянников, Ольга попыталась уложить их спать. И тут выяснилось самое страшное: без любимого плюшевого зайца Соня спать не может, а Пашка привык смотреть планшет в кровати до полуночи.
В десять вечера телефон Светланы по-прежнему молчал.
– Андрей, это уже не смешно, – прошептала Ольга, когда они, наконец, уложили детей в своей спальне на большой кровати (других спальных мест не было), а сами перебрались на раскладной диван в гостиную. – Где она может быть? Может, с ней что-то случилось? Надо звонить в больницы, в полицию!
– Не нагоняй жути, – Андрей нервно потер переносицу. – Я маме позвонил. Она сказала, что Света её предупреждала, мол, могут быть дела затянуться.
– Дела? У нотариуса? Ночью? – Ольга резко села на диване. – Ты сам-то веришь в этот бред?
– Ну а что я сделаю? – огрызнулся муж. – Не выгоню же я их на улицу. Завтра объявится, получит по первое число. Спи давай.
Но уснуть не получалось. Из спальни то и дело доносилось хныканье Сони, которая во сне звала маму, и ворочанье Пашки. Ольга лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри закипает глухая, тяжелая злость. Дело было не в детях – они, в конце концов, не виноваты, что их мать такая. Дело было в беспардонности, с которой Светлана распорядилась чужим временем и жизнью.
Утро воскресенья началось не с кофе, а с запаха чего-то горелого. Ольга подскочила с дивана и помчалась на кухню. Пашка, проснувшийся раньше всех, решил «погреть» хлеб в микроволновке. Вместе с фольгой от шоколадки, которую он нашел где-то в недрах шкафов.
Микроволновка искрила и дымилась. Ольга выдернула шнур из розетки, распахнула окно и повернулась к племяннику. Тот стоял испуганный, с перемазанным шоколадом ртом.
– Я просто хотел тост... – пробормотал он.
– Андрей! – рявкнула Ольга так, что муж в гостиной упал с дивана.
Весь день прошел как в тумане. Телефон Светланы был выключен. Андрей звонил их общей матери, свекрови Ольги, Тамаре Петровне. Та сначала отнекивалась, но потом, услышав про сгоревшую (почти) микроволновку, выдала:
– Ой, Андрюша, ну что ты на сестру наговариваешь? У неё личная жизнь налаживается! Познакомилась с мужчиной, солидным, он её за город пригласил, в пансионат. Она так боялась упустить шанс, ну ты же понимаешь, двое детей, кому она нужна-то... А вы семья, вы поддержите. Посидите пару деньков, вам что, сложно?
Андрей положил трубку и посмотрел на Ольгу. Вид у него был виноватый.
– В пансионат? – тихо переспросила Ольга. – То есть, пока я отмываю твою футболку от детской неожиданности, а твой племянник чуть не спалил нам квартиру, она отдыхает в пансионате? "На пару часов к нотариусу"?
– Оль, ну мама говорит, шанс у неё...
– Шанс?! – Ольга швырнула полотенце на стол. – А у меня есть шанс на нормальные выходные? На то, чтобы меня не использовали как бесплатную няньку без предупреждения? Мы, между прочим, в кино собирались сегодня вечером. Забыл?
– Да какое кино теперь... – махнул рукой Андрей.
К вечеру воскресенья у Ольги закончились запасы терпения и чистых вещей. Дети, чувствуя напряжение взрослых, стали совсем неуправляемыми. Соня ныла не переставая, Пашка носился по квартире, сшибая углы. Барсик, не выдержав оккупации, перебрался жить на самый верх кухонного гарнитура и смотрел оттуда на людей с немым укором.
Когда стемнело, Ольга нашла в соцсетях профиль подруги Светланы. Интуиция подсказывала ей, что «солидный мужчина» и «пансионат» могут быть приукрашенной версией реальности. И точно. В «историях» у подруги мелькало лицо Светланы. Никакого нотариуса, никаких строгих костюмов. Баня, шашлыки, громкая музыка и чья-то дача. На одном из видео Светлана, весело хохоча, поднимала бокал с вином и кричала: «Гуляем, пока свобода!»
Ольга молча показала экран телефона Андрею.
– «Пока свобода», значит? – процедил он, и его желваки заходили ходуном. – Ну, Света... Ну, удружила.
В понедельник Ольге пришлось отпроситься с работы. Она была ведущим бухгалтером, и сейчас у неё горел квартальный отчет, но оставить квартиру на растерзание детям и уйти она не могла. Андрей тоже взял отгул, понимая, что жена одна просто не справится – или убьет кого-нибудь, или соберет вещи и уйдет.
Это был самый длинный понедельник в жизни Ольги. Она пыталась работать за ноутбуком на кухне, пока Андрей развлекал племянников в комнате.
– Тетя Оля, а почему ты такая злая? – спросила Соня, заглядывая в кухню. Она была одета в огромную футболку Ольги, которая волочилась по полу как шлейф.
Ольга оторвалась от цифр, которые прыгали перед глазами.
– Я не злая, Сонечка. Я просто очень устала. И я хочу работать, чтобы заработать денежку.
– А мама не работает, – заявила девочка. – Мама говорит, что работать должны папы и дураки.
Ольга поперхнулась воздухом. Прекрасная педагогика.
– Иди к дяде Андрею, солнце, – выдавила она из себя.
Светлана появилась во вторник утром. Около десяти часов.
Она открыла дверь своим комплектом ключей (который когда-то выпросила у Андрея «на всякий пожарный») и вошла в квартиру, сияющая, свежая, пахнущая дорогими духами и утренней прохладой. В руках у неё был огромный торт.
– Приве-е-ет! – пропела она с порога. – А вот и я! Соскучились?
Ольга вышла в коридор. На ней были старые спортивные штаны, волосы собраны в небрежный пучок, а под глазами залегли тени от двух бессонных ночей. Следом вышел Андрей, мрачный как туча.
Светлана осеклась, увидев их лица.
– Ой, ну что вы такие кислые? – она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. – Я же тортик купила! «Птичье молоко», ваше любимое!
– Где ты была? – тихо спросил Андрей.
– Ну я же говорила... Дела, потом так закрутилось, телефон сел, зарядки не было... – начала она привычную песню, хлопая накладными ресницами. – Там такая очередь была, потом подругу встретила, ей плохо стало, пришлось помогать...
– В бане? – уточнила Ольга, скрестив руки на груди. – Подруге стало плохо в бане с шашлыками? Или тому мужчине, который тебя за талию обнимал на видео?
Светлана замерла. Её лицо пошло красными пятнами.
– Вы что, следили за мной? – взвизгнула она, мгновенно переходя в атаку. – Какое вы имеете право лезть в мою личную жизнь?! Я молодая женщина, я имею право на отдых! Вы знаете, как я устаю с этими спиногрызами? Вам жалко было посидеть два дня? Родной брат называется!
– Три дня, Света, – сказал Андрей, повышая голос. – Три дня! Ты бросила детей без сменной одежды, без еды, без предупреждения. Мы не знали, жива ты или нет. Мы чуть полицию не вызвали!
– Ой, да ладно! Мама же вам сказала, что все нормально! – фыркнула золовка, ставя торт на тумбочку. – Ничего с вами не случилось. Квартира цела, дети живы. Подумаешь, трагедия. Я, может, судьбу свою устраивала! А ты, Оля, могла бы и причесаться к приходу гостей.
Внутри Ольги что-то щелкнуло. Спокойно, очень спокойно она подошла к вешалке, сняла куртки детей и бросила их Светлане.
– Одевай их.
– Что? Мы даже чаю не попьем? Я торт принесла...
– Одевай детей, Света. Сейчас же, – голос Ольги был тихим, но в нем звучало столько стали, что даже вечно скандальная Светлана прикусила язык. – Ты забираешь детей, забираешь свой торт и уходишь. И больше никогда, слышишь, никогда не приводишь их сюда без моего прямого согласия, полученного за неделю.
– Андрей! – воззвала Светлана к брату. – Ты слышишь, как она со мной разговаривает? Она меня выгоняет! Из дома моего брата!
Андрей посмотрел на сестру. Потом на уставшую жену. Потом на детей, которые, услышав голос матери, выбежали в коридор и повисли на Светлане.
– Оля права, – сказал он глухо. – Собирайся, Свет. Ты перешла все границы.
– Ах так? – Светлана начала лихорадочно натягивать куртку на Пашку, дергая его так, что тот захныкал. – Ну и пожалуйста! Ну и нужны вы мне больно! Сидите тут, сычи, в своей чистоте! Эгоисты! Родственнички! Ноги моей тут больше не будет!
Она схватила детей, которые даже не успели попрощаться, подхватила свою сумочку и вылетела из квартиры, громко хлопнув дверью. Торт так и остался стоять на тумбочке, как нелепый памятник человеческой наглости.
В квартире наступила благословенная тишина. Только Барсик, осмелев, спрыгнул с гарнитура и осторожно прошел в коридор, обнюхивая коробку с тортом.
Ольга прислонилась спиной к стене и сползла вниз, закрыв лицо руками.
– Оль... – Андрей присел рядом, неуклюже обнял её за плечи. – Прости меня. Я правда не думал, что она так...
– Ключи, – глухо сказала Ольга, не отнимая рук от лица.
– Что?
– Забери у неё ключи от нашей квартиры. Сегодня же. Поедешь к ней и заберешь. Или замки поменяем.
– Заберу, – твердо пообещал Андрей. – Обещаю. И маме позвоню, объясню популярно про «личную жизнь» и наши нервы.
Ольга подняла голову.
– И микроволновку новую купишь.
– Куплю. Самую лучшую. С грилем.
Они посмотрели друг на друга и, несмотря на усталость и напряжение последних дней, вдруг рассмеялись. Это был нервный смех, смех облегчения, смех людей, которые пережили стихийное бедствие и уцелели.
– А торт? – спросил Андрей, кивнув на коробку.
– Выкини, – скривилась Ольга. – Или нет... Съешь. Ты заслужил. За моральный ущерб. А я пойду в душ. И буду там сидеть час. И если кто-то постучит – укушу.
– Понял, не дурак, – Андрей поцеловал её в макушку. – Охраняю периметр.
Вечером того же дня Андрей действительно съездил к сестре. Вернулся он через час, молчаливый и злой, и положил на стол связку ключей.
– Кричала? – спросила Ольга, расставляя чистые тарелки к ужину.
– Орала, – поправил муж. – Сказала, что мы ей жизнь ломаем и завидуем. Мать тоже звонила, плакала, говорила, что мы жестокие.
– А ты что?
– А я сказал, что любить родственников лучше всего на расстоянии. И чем больше расстояние, тем крепче любовь.
Ольга улыбнулась и обняла мужа со спины.
Прошел месяц. Светлана так и не звонила, изображая смертельную обиду. Свекровь общалась с сыном сухо, сквозь зубы, но в гости напрашиваться перестала. А в квартире Ольги и Андрея царили покой и порядок, нарушаемые только мурлыканьем Барсика и звуками телевизора по вечерам.
Иногда, проходя мимо детской площадки и видя чужих детей, Ольга вздрагивала, вспоминая тот «уик-энд». Но потом она приходила домой, где никто не рисовал на обоях и не требовал чупа-чупсы вместо супа, и понимала: быть «злой теткой» иногда очень даже полезно для душевного здоровья. А помогать нужно тем, кто просит помощи, а не тем, кто считает, что им все должны по праву рождения.
Подписывайтесь на канал и ставьте лайк, чтобы не пропустить новые жизненные истории. Ваше мнение и комментарии очень важны для автора