— Юля, спускайся. Через пять минут мы с Кристиной будем у твоего подъезда.
Звонок. Спокойный, уверенный голос матери. Только вот у Юлии внутри всё похолодело.
Она стояла у окна, сжимая в ладонях чашку с чаем, словно это был спасательный круг в открытом море. Она никого не ждала. Тем более ту, чье появление было равносильно урагану.
— Опять? — прошептала она. — Только не это...
Кристина. Пятнадцатилетняя племянница, уверенная, что солнце встает лично для неё. Неуправляемый подросток, которого невозможно ни убедить, ни заставить, ни оставить без присмотра даже на минуту. Шумная, наглая, вездесущая. И, что хуже всего, дочь старшей сестры, с которой Юлия старалась пересекаться как можно реже.
— Чего ты кипятишься? — спросил Игорь, оторвавшись от монитора. — Это же просто ребенок.
— Нет, Игорь. Это не ребенок. Это... стихийное бедствие. Помни мои слова.
Она залпом осушила стакан воды.
— Может, коньяку? — усмехнулся он.
— Я бы сейчас ванну из шампанского приняла. Но мама не одобрит.
Игорь хотел возразить, но резкая трель домофона оборвала его.
Юлия сделала глубокий вдох.
— Идем встречать наш крест.
Дверь распахнулась.
— Юленька, доченька! — лицо матери светилось. — Как я соскучилась!
Юлия обняла её. Искренне. Тепло. Мама была единственным человеком, чьему приходу она радовалась всегда.
А вот за её спиной...
— Здрасьте, — буркнула Кристина, сканируя прихожую взглядом оценщика ломбарда.
— Здравствуй, Кристина. Чем-то недовольна?
— А чё сразу недовольна? — она надула губы. — Ба, где я спать буду?
И, разумеется, не дожидаясь ответа, прошествовала в гостиную, как королева в свои покои. Игорь удивленно вскинул брови. Юлия же лишь вздохнула.
«Ну вот. Представление начинается», — подумала она.
Кристина потребовала отдельную комнату. С порога. Не разуваясь, не здороваясь, не глядя на хозяев.
— С бабкой я в одной комнате не лягу. Мне нужна приватность. У вас трёшка, найдете угол, — заявила она тоном, не терпящим возражений.
Юлия набрала воздуха, чтобы ответить, но мать предостерегающе сжала её руку.
Когда Кристина убежала к какой-то подружке, Юлия наконец спросила:
— Мам... зачем ты её притащила?
Валентина Петровна устало опустилась на пуфик.
— Юль, я всё понимаю. Но выхода не было.
— Почему?
— Её нельзя оставлять одну. Она обязательно что-нибудь учудит. В прошлый раз я на дачу уехала, так она вечеринку закатила. Соседи полицию вызывали. Я чуть со стыда не сгорела.
Юлия моргнула.
— А мать её где? Она же могла присмотреть.
— Светка? — мама грустно усмехнулась. — У неё любовь. Новый ухажер на работе. Уже переехал к ней. А Кристина заявила, что с отчимом жить не будет. И перебралась ко мне.
— То есть ты теперь с ней нянчишься? Постоянно?
— Да.
— И как, помогает она тебе?
— Ну... иногда, — уклончиво ответила мама.
— Понятно.
Юлия опустилась на стул, переваривая информацию. Её сестра умудрилась скинуть дочь на пожилую мать и улететь в закат строить личное счастье. А племянница решила, что это дает ей право вести себя как капризная принцесса.
— Юлечка, — продолжила мама, — ну войди в положение. Как я её брошу?
— Легко. Отвезла бы к матери. Пусть сама разбирается со своим воспитанием.
— Так нельзя. Она же ребенок.
— Какой ребенок, мам? Ей пятнадцать! Это уже девушка!
— Юля! — укоризненно покачала головой мать.
Юлия хотела возразить, но дверь кухни распахнулась.
— Жрать есть чё? — осведомилась Кристина, появляясь в проеме. — Я голодная.
— В холодильнике борщ. Грейте, — спокойно ответила Юлия.
Кристина повернулась к бабушке:
— Ба, организуй?
Валентина Петровна покорно встала и направилась к плите.
Юлия молчала. Пока.
Кристина уселась за стол, заглянула в тарелку и скривилась:
— Фу. Это что?
— Борщ, — ответила бабушка.
— Я такое не ем. Ба, закажи роллы.
Она отодвинула тарелку, скрестив руки на груди.
Даже не попробовала.
У Юлии внутри лопнула струна терпения.
— Так, — она отставила чашку. — Не хочешь — не ешь. Роллов не будет.
— С чего бы это? — Кристина нагло ухмыльнулась.
— С того, что командовать будешь у себя дома. А здесь ешь то, что дают.
— Или что?
— Или ходишь голодной.
Кристина вскочила, хлопнула дверью и скрылась в комнате.
— И дверями чужими хлопает, — заметила Юлия.
Валентина Петровна виновато улыбнулась:
— Ну... может, она просто...
— Мам, — перебила Юлия. — Она и дома так тобой помыкает?
Мать опустила глаза.
Значит — да.
Прошла неделя.
Кристина дома почти не бывала — пропадала у подруг. Игорь наслаждался тишиной. Юлия — тоже. Но напряжение висело в воздухе.
Как-то за ужином мать робко спросила:
— Юленька... ты не могла бы одолжить мне тысяч пять? До пенсии не дотягиваю.
— Конечно, мам. Но... ты же только получила пенсию.
Мать замялась.
— Понимаешь... Кристину позвали на день рождения. Нужен был хороший подарок. Тысяч за десять.
Юлия чуть не поперхнулась.
— За... сколько?
— За десять. Ну, сейчас у молодежи такие запросы...
— Мама. Это не запросы. Это наглость. Ты поощряешь её потребительство. Она же тебе на шею сядет и ножки свесит!
Мать развела руками:
— Она же ребенок.
— Мам. Она не ребенок. Она манипулятор. И очень талантливый.
Юлия решительно встала.
— Я разберусь. Ты уже не справляешься.
Когда мать ушла к соседке на чай, Юлия направилась в комнату, оккупированную племянницей.
Кристина валялась на кровати, уткнувшись в телефон, и даже не удостоила тетку взглядом.
— Чего надо? — буркнула она.
— Послушай. Бабушка о тебе заботится. Слишком. А ты этим нагло пользуешься.
— Не ваше дело.
— Это мое дело. Она — моя мать.
— Как хочу, так и живу, — огрызнулась Кристина.
Юлия тяжело вздохнула.
— Ладно. По-хорошему не получается. Будем по-плохому.
Она достала телефон, включила видео и повернула экран к Кристине.
На записи — Кристина с подружкой. За гаражами. С сигаретами.
Кристина побледнела.
— Откуда это у вас?
— Неважно.
Юлия наклонилась к ней:
— Слушай внимательно. Первое: курить бросаешь. Немедленно. Второе: прекращаешь относиться к бабушке как к прислуге.
— Вы не имеете права мне указывать!
— Имею. Потому что если не перестанешь, это видео увидит бабушка. А потом и твоя мама. И знаешь, где ты окажешься?
— Где? — голос дрогнул.
— Дома. С мамой и её новым мужиком. Который, поверь мне, не станет терпеть твои выходки.
Кристина побелела еще сильнее.
— Я поняла.
— Отлично. Я проверю.
И Юлия вышла, оставив племянницу переваривать информацию.
Перемены начались уже на следующий день.
Кристина стала убирать за собой постель. Мыть посуду. Даже предложила бабушке помочь с готовкой.
Валентина Петровна сияла:
— Юленька, какая она у меня умница стала! Помощница! Золото, а не внучка...
Юлия лишь загадочно улыбалась:
— Правильный подход творит чудеса.
Игорь, наблюдая за метаморфозой, как-то спросил:
— Слушай, ты её загипнотизировала? Или зелье подлила?
— Никакой магии, — подмигнула Юлия. — Немного психологии и компромата.
— Колись!
— Нет, дорогой, это мой маленький секрет.
Он обнял жену.
Когда через неделю мама и Кристина уехали, Юлия впервые за долгое время ощутила настоящий покой.
— Спорим, она теперь к нам ни ногой? — спросил Игорь.
— Надеюсь, — рассмеялась Юлия. — И знаешь что? Меня это полностью устраивает.
Игорь улыбнулся.
— Ты гений. Спасла семью от катастрофы.
— Нет, Игорь, — Юлия прижалась к нему. — Я просто установила границы. Кто-то же должен был это сделать.
В доме снова воцарилась тишина. Никаких хлопаний дверьми. Никаких капризов. Никаких «жрать есть чё?».
И Юлия наконец почувствовала, что её дом снова принадлежит ей.
И что иногда достаточно проявить твердость, чтобы изменить жизнь к лучшему.