Наверное, мало кто из казанцев, которым приходиться ездить в пригородных электричках по Горьковской железной дороге знает, что село, расположенное возле железнодорожной станции Атлашкино, примерно в сорока километрах от Казани, имеет второе название - Красный Яр. Это старинное село с довольно интересной и богатой историей хранит множество легенд, загадок и тайн, о которых поведали мне местные жители.
КЛАД ПУГАЧЁВСКОГО ЕСАУЛА…
Между прочим, до начала прошлого века село называлось по имени его владельца – помещика Одинцова. Когда-то здесь в окрестностях села проходил печально известный кандальный тракт, по которому под перезвон цепей гнали в Сибирь колодников-каторжан.
Старинная легенда, которую рассказали мне педагоги местной школы, говорит, что однажды, ещё во времена царствования императрицы Екатерины Великой возле села остановились на отдых солдаты, сопровождавшие очередную партию закованных в кандалы заключенных. Неподалеку пастушок пас стадо барских коров. Во время привала один из каторжан – худой, изможденный казак с серьгой в ухе подозвал к себе пастушка и попросил у него немного хлеба. Тот, сжалившись над бедолагой, отдал ему все содержимое своей кошелки. За это якобы каторжанин – бывший казачий есаул, принимавший участие в Пугачевском бунте, открыл пастушку место, где он запрятал сокровища, добытые им во время взятия Казани войсками мятежного атамана. Каторжанин просил юношу лишь об одном: если ему повезет бежать с каторги и вернуться в родные края, пусть тот отдаст ему часть своих сокровищ. Остальную часть клада он завещал пастушку. Арестантов погнали дальше в Сибирь, а пастушок вскоре и вправду отыскал указанный пугачевским есаулом клад, выкупил у барина вольную и основал свое торговое дело. А фамилия того пастушка Атлашкин.
Так гласит старинная легенда. Обратимся же к официальным документам.
КУПЕЦ БОЖЬЕЙ МИЛОСТЬЮ
Согласно сохранившейся купчей, имение Одинцово было выкуплено в 1881 году у отставного полковника Осокина купцом второй гильдии Михаилом Атлашкиным, жителем марийского села Кожла сола, что в нескольких десятках верст от Красного Яра.
Был ли этот купец потомком того самого пастушка, о котором повествует легенда? Об этом доподлинно ничего неизвестно. Зато не секрет, что после того как поместье перешло в руки нового владельца, дела в хозяйстве пошли в гору: первым делом здесь перестроили двухэтажный барский дом, в полуподвале которого купец открыл небольшую фабрику по производству рогож, из которых шили кули и мешки для расфасовки различных товаров. Было у Атлашкина несколько судоходных барж, перевозивших по Волге зерно и прочие товары.
Кроме того, он владел покосами по берегам речки Сумки. По воспоминаниям старожилов, сам купец, несмотря на приличное состояние, богатством своим никогда особо не кичился. Нередко оказывал помощь своим бедным землякам, да и в обыденной жизни не чурался физического труда: частенько сам вместо кучера правил лошадиной упряжкой, а летом, в разгар сенокоса выезжал на окрестные луга, брал в руки звонкую «литовку» и косил луговые травы...
В суете повседневных мирских забот не забывал купец и о вечном – щедро жертвовал на храмы местного Раифского монастыря. Так в частности на его пожертвования в святой обители была возведена величественная четырехъярусная колокольня-звонница, которая и поныне украшает главные монастырские ворота. Здесь же в ограде монастырского некрополя удостоился найти свой последний приют один из представителей славного купеческого рода Атлашкиных. И сегодня на территории монастыря можно увидеть старинную надгробную плиту из черного мрамора с его могилы.
В ГОДЫ ВСЕРОССИЙСКОЙ СМУТЫ
После революции, когда большевики объявили реквизицию собственности эксплуататоров, к дому купца второй гильдии Атлашкина потянулись крестьянские подводы из соседних сел – у местных крестьян рука не поднялась брать добро своего благодетеля. Более того, кто-то из них успел предупредить купца о готовящейся экспроприации, и Николай Атлашкин заранее покинул село, выехав в Казань на двух доверху груженных подводах.
Нагрянувшие из соседних сел крестьяне полностью разграбили барский дом, вынеся из него всю мебель, кадки с фикусами, высокие, с человеческий рост, зеркала, доставшиеся при дележе некоему Фоме из соседней деревушки Айша. Когда он грузил их на свою телегу, люди над ним потешались: «У тебя, Фома, избенка маленькая, куда ты их поставишь?» А он в ответ: «В хлев их помещу – пущай моя буренка на себя любуется!..»
Местные экспроприаторы растащили из разоренного купеческого гнезда все, что могли. Не удалось им только вынести со второго этажа купеческого дома лишь старинный массивный рояль: очень уж громоздким он оказался…
Впрочем, говорят, что купец Атлашкин сумел кое-что припрятать, видимо в надежде на скорое возвращение в свое родовое гнездо. Увы… Как оказалось, советская власть – это всерьёз и надолго. В семидесятые годы прошлого века местные мальчишки, игравшие в прятки в бывшем барском погребе, обнаружили за его кирпичной кладкой тайник, а в нем – шкатулку с серебряными часами, золотыми цепочками, брошками, кулонами и прочими ценными вещами.
Не обошли Красный Яр и яростные вихри Гражданской войны: в 1918 году в бывшем купеческом доме находился штаб красного отряда, бойцы которого держали оборону, отражая атаки белых, пытавшихся прорваться к Паратску с целью захвата моста через Волгу. Красные бойцы закрепились на подступах к станции в районе глубокого оврага – яра. Отсюда и новое название поселка – Красный Яр. Сегодня о тех временах напоминают лишь экспонаты музея местной школы, которая разместилась в бывшем купеческом доме. Среди них – стреляные гильзы, потемневший штык от винтовки-трёхлинейки и изъеденный ржавчиной остов офицерской шашки, обнаруженный на чердаке дома. Кстати, потомок его последнего владельца в девяностые годы приезжал в Атлашкино из Франции. Как рассказывали жители поселка, он ничуть не жалеет, что его предки покинули Россию в те грозные годы. И только рад тому, что дом, принадлежавший когда-то его прадеду, и поныне служит землякам.
Артём СУББОТКИН