(внизу могут быть спойлеры)
Надо сказать, что с первых кадров этот фильм, основанный на биографии американского телеведущего Фреда Роджерса (Fred McFeely Rogers, 1928 — 2003), производит впечатление полотна занудного, низкобюджетного и не стоящего внимания. Мол, что там забыл Том Хэнкс, и вообще почему я взялся это смотреть. Но нет – первое впечатление обманчивое, и чем дальше, тем больше картина начинает играть разными гранями, как драгоценный камень.
Не старый, но усталый и циничный журналист средних лет Ллойд Фогель получает задание написать заметку про ведущего Фреда Роджерса. То есть про какого-то столетнего телевизионного деда из аналоговых времён, который наверняка покрылся пылью и плесенью (даже не знаю, с кем у нас его можно было бы сравнить – Николай Дроздов, может быть). Ну да, ну легендарный дед, ну все в детстве смотрели, ну народ любит, но кому он нужен в модном журнале, зачем про него писать…
Ллойд приезжает и видит этакую «тёплую ламповую» студию. Потрёпанные игрушки. Древние декорации. Коллектив, работающий по старинке. И тёплого уютного деда в кофте. У Ллойда полно своих проблем и забот, ему бы отстреляться, задать дежурные вопросы, сделать дежурный материал и забыть, но всё получается сложнее. Вместо разговора о Роджерсе в основном завязывается разговор о Ллойде, а тут как раз есть о чём поговорить…
Роджерс как личность будто бы срисован со святых, с каких-нибудь старцев. С одной стороны, он очень прост и бесхитростен. Даже как-то по-детски прост – работая с детьми и для детей, он не только многое усвоил о детях, но и сам им уподобился. С другой – он видит тебя насквозь. Можно даже сказать, что он прозорлив и видит то, о чём ты не говоришь и даже не хочешь думать. Жизненный опыт, интуиция, знание психологии плюс что-то сверху, непонятное человеческому разуму.
Роджерс порой чудит и почти что юродствует. Роджерс – звезда телевидения и на самом деле большой человек – не проявляет гнева, нетерпения, злобы, осуждения, высокомерия и всего того, чем многие живут каждый день. Всё это вроде бы развенчивает в разговоре с Ллойдом почтенная супруга Роджерса, говорящая, что он далеко не подарок, если узнать его поближе, но в эти слова веришь с трудом.
Естественно, такой человек как бы естественно, ничего особо не делая, без всякого давления вытаскивает на свет всю житейскую жуть, в которую погружён Ллойд. Даже не так – Ллойд сам её вытаскивает, а Роджерс просто немного помогает ему. Ллойд, поначалу испытывая неприязнь к полученному заданию и относясь к своему герою в лучшем случае снисходительно, в критический момент понимает, что Роджерс – его последний шанс спасти семью, близких людей (да и, по большому счёту, свою жизнь). И Ллойд этот шанс использует, в критический момент буквально убегая на встречу с тем, к кому изначально не хотел ехать…
Фильм ставит очень много вопросов на известные человечеству темы и возвращает нас к давно известным словам. Например, о том, что любовь выше справедливости. Или о том, что «если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Мф 18:3). Как дети, понятное дело, не мозгами, а душевной чистотой и простотой. Или о том, что наша личная правда (и то, как мы её с гордостью несём) умножает в мире – любовь или ненависть.
Пронзительна страшная сцена, в которой Ллойд выкрикивает своему отцу обвинения за то, как тот обошёлся некогда с его матерью. Обошёлся он очень плохо, и обвинения справедливые, и сказано всё верно и метко, да только вот в итоге Ллойд доводит отца до сердечного приступа и почти что до смерти. В уменьшенном виде мы сталкиваемся с чем-то похожим часто, не так ли? В этом ли смысл бережно охраняемой нами нашей правоты? Готовы ли мы остаться с ней наедине, никому ни в чём не уступив?
Всё вроде бы очень просто и понятно, но насколько сложно бывает начать так жить – не гоняться за правдой и справедливостью в своём ограниченном понимании, а постараться сделать мерилом всего любовь, которая «долготерпит», «милосердствует», «не ищет своего», «не раздражается», «не мыслит зла» и т.д. Насколько трудно бывает отринуть это «ну я же прав» (тем более, когда ты действительно прав) и насколько редко мы понимаем, кому и до какой степени мы этим делаем больно…
Фильм действительно выглядит технически непритязательным, как та самая студия Фреда Роджерса, однако оставляет сильнейшее впечатление. Кроме самой идеи и её воплощения следует сказать спасибо актёрской игре основных персонажей.
Том Хэнкс долгие годы казался мне актёром довольно однообразным и не очень способным к перевоплощениям – данная картина это опровергает. Валиец Мэттью Риз, сыгравший главную роль, вроде как не отметился в более-менее известных картинах и известен в основном по сериалам – тем не менее, здесь он справился на все сто. Ну и отмечу Криса Купера, которого можно увидеть, например, в «Красоте по-американски» или фильмах про Джейсона Борна – здесь он тоже не подкачал.
Читая различные отзывы об этом фильме на ресурсах вроде «Кинопоиска», с удивлением отметил, что критики фильма в качестве аргумента приводят в т.ч. то, что якобы с первых минут понятно, чем завершится фильм. Во-первых, это не так, а, во-вторых, какой же это минус... Фильмы, построенные на загадках сюжета и неожиданных ходах, нередко устаревают после первого просмотра и не остаются ни в памяти, ни в коллекции. Гораздо интереснее наблюдать не за тем, куда выведет кривая сюжета, а затем, КАК раскрываются характеры, противостоят друг другу герои, играют актёры и т.д. В случае с «Прекрасным днём по соседству» есть чем полюбоваться, что посмотреть (и пересмотреть), над чем поразмыслить.
А ещё очень запала сцена, в которой Фред и Ллойд едут в вагоне метро. Ну – метро как метро, обычные граждане, погружённые в рутину, разношёрстные, случайные, уставшие. И вот, узнав, Фреда Роджерса, они хором, не сговариваясь, начинают петь песенку из его передачи. И улыбаются, вспоминая своё детство.
Таких добрых героев, которых народ любит как бы по умолчанию, к которым нет и не может быть претензий, нам не хватает. И дело не только в том, что, например, Дроздов постарел (да и не совсем он про детей и детство), а какой-нибудь Пушной на такого не тянет. Некому занять такое место – и из людей никто не стремится, и сверху никто не преследует цель сделать такую передачу и такого человека. Жаль. Даст Бог, однажды появится.