В нулевые годы в сельской местности люди жили в бедности и даже почти в нищете. В нашей деревне Алешичи мужики жаловались друг другу, что уже и надевать нечего. «Скоро будем ходить, сверкая голыми попами! А что? Не так жарко будет!» - шутили многие.
В это время в деревню часто к своей тете приезжал Василий Смолин. Он работал в милиции, был человеком добрым и отзывчивым. Вот он и пришел алешкинским мужикам на помощь. В своем отделении милиции он объявил о бедственном положении земляков и попросил, у кого из сотрудников есть ненужная старая форма, отдать ему, а он увезет ее в деревню.
Сотрудники милиции откликнулись на просьбу сослуживца и, собрав из гаражей, кладовок, шкафов лишние части обмундирования, несли всё своему товарищу. Собранное в качестве гуманитарной помощи Василий отвозил в деревню и раздавал мужикам. Материал добротный, надежный.
Вся деревня преобразилась. И не только внешне. Даже друг к другу мужики стали обращаться по-другому. К примеру, Геннадий Воронцов кричал через забор соседу: «Иван! Скажи мне, как офицер офицеру, ты где вчера рыбачил?!» Иван, выглядывая из малинника, отвечал: «Товарищ старший лейтенант, разрешите доложить! Я рыбачил там, где Вам быть не положено! Звание у Вас маловато! Так что на-ко-си выкуси!»
В магазин хлеб не привезли. Никто из мужиков не ругался, не матерился. Все, как на оперативном совещании, культурно и деловито обсуждали происшествие:
- Версия первая! Мука закончилась.
- Версия вторая! Пекарня сломалась.
- Версия третья! Шофер запил!
И так далее. Делали вывод: десять, пятнадцать суток ареста, конфискация, расстрел.
Были и курьезные случаи.
Денису Махову достались милицейские штаны с широкими лампасами. Шел он пьяный от тещи и до дома не дошел, сунулся в придорожную канаву и уснул. Очень интересно он лежал: из крапивы торчали босые грязные ноги, и видна была часть генеральского обмундирования.
Остановились женщины, смотрят, смеются.
Мимо проезжал на мотоцикле бывший колхозный агроном Вениамин.
- Чего хохочете? – осудил он женщин. – Не видите, товарищ генерал отдыхаЮт! Лучше помогли бы подняться и добраться домой. Там его генеральша Людка Вертихвостка уже поджидает!
Одна из жителей деревни, веселая и дерзкая женщина, Ольга Тетерина, гнала самогон и продавала его особенно жаждущим и денежно способным клиентам. Нашелся Иуда, мерзкий тип из нашей же деревни, по прозвищу Козлина, которого ни в какую компанию никогда не приглашали. Эта тварь и сообщила участковому милиционеру про Ольгу Николаевну.
- Гражданка Тетерина! – постучался милиционер в дверь, приехав из райцентра. – Откройте!
Тетка Ольга вышла на крыльцо и спросила участкового:
- Ты кто?
- Милиционер!
- Документы покажи!
Тот похлопал себя по карманам, а удостоверения на месте и не оказалось. Его жена гладила форму и все из карманов, как назло, выложила.
- А ты, гражданка Тетерина, не видишь что ли мою форму? – загорячился участковый.
- Да у нас вся деревня в таком виде ходит! – смело возразила Ольга Николаевна. – Иди отсюда, самозванец!
Так и не пустила находчивая женщина милиционера.
А еще был интересный случай. Пришел отец к сыну утром в кочегарку, увидел грязные сапоги у дверей и спросил:
- Чьи это сапоги?
- Да вчера здесь здорово гуляли! – пояснил сын и стал в шутку рассказывать о вчерашнем. – Потом разругались. Одного и замочили. Чисто случайно. По недоразумению. Статья 105 Уголовного кодекса России. Ну, и решили замести следы – в топке и сожгли труп жмурика.
Отец открыл дверцу печки, взял сапоги и бросил их в огонь.
- Улику-то зачем оставили?- сурово спросил он сына. – Мне что, каждый раз ваши косяки исправлять?
Так постепенно увлечение милицейской жизнью в деревне Алешичи переросло в уголовщину. Тех, кто носил форму, стали называть «оборотнями в погонах». Остальные, «беспогонные», объявили себя «братвой». Совершенно другая жизнь началась!
(Щеглов Владимир, Николаева Эльвира).