(Первая книга летописи «Как я помню этот мир» Младенец)
Сладкие запахи детства преследуют меня всю жизнь и на её закате я решил поведать о них своим близким.
Виктор Винничек
Четвёртое воспоминание из моей жизни...
Большой проказник.
Бабушка Домна.
Проснулся я рано, полон сил. Очень хотелось есть. Я выпил две кружки молока с ржаным хлебом. Сестра ещё спала. Отца и деда не было дома. Их в четыре часа, дедов приятель, попутно, на бортовой машине отвёз на сенокос и они уже косят на зиму Пеструшке сено. Он возил с соседнего колхоза силос на ферму и вечером после работы привезёт отца и деда домой, вместе с укосом. Сушить сено, было решено на лугу, так как он был общим и его не косили, а ближе к осени пускали туда табун из двадцати колхозных рабочих лошадей, не считая молодняка. Я начал возмущаться, что дед и отец не взяли меня на покос. На что бабушка Домна предложила:
– Если хочешь, пойдём со мной за ягодами, а после мы зайдем и проверим, что они накосили, это рядом.
Я согласился. Она сходила в кладовку и принесла две корзины из бересты и сетку, сплетённую из тонкой лёгкой проволоки в изоляции. Корзины под землянику, а сетку под лечебные травы. Сетка самодельная, её в магазине не купишь. Она могла стоять на столе, не меняя свою форму объёмом ведра на полтора. Бабушка сетку не выпускала из рук. Отдала мне две корзинки под ягоду. Себе взяла за спину вещмешок с провиантом, две пустые фляжки под холодную воду и литровую бутылку с молоком. Было семь часов, когда мы вышли со двора. Я отцепил Шарика, и он с радостью побежал с нами.
Было теплое июньское утро, ярко светило солнце и щебетали птицы. На траве роса.
– Значит, сегодня не будет дождя, - сказала свою примету бабушка.
Я знал, что не будет дождя. Дедушкин барометр показывал 770 мм ртутного столба. Это высокое давление и не сулит изменение погоды. Бабушка сказала, что мы пойдём сначала на хутор, там наберём воды из колодца, она вкуснее, чем с нашего колодца и клубники. Вот мы идём по той дороге, что шли с дедушкой зимой. Было утро, но солнце уже высоко и не отбрасывало тень, как зимой. Вот то место, где я съехал с холма под лесовоз, мы пересекли основную грунтовую дорогу у креста, по ней было движение. После каждого движущего средства оставалось облако пыли, которая стремилась залезть тебе в нос, часть её сопровождала водителя по дороге.
Бабушка остановилась у креста, перекрестилась и мы пошли дальше по грунтовой дороге, ведущей в соседний колхоз. Вдали показалось зелёное пятно нашего хутора и сухое высокое дерево у дороги, на котором гнездилась семья аистов.
Мама аист была в гнезде. Кроме её ещё три головки с длинными клювами торчали из него. Поле с двух сторон было засеяно льном.
Его синие цветы кишели насекомыми, их гул сопровождал нас всю дорогу. Казалось, что мы с бабушкой плывём по глубокому озеру на лодке. Вот аист папа поднялся с луга,
он вытянулся в струну, его мощные крылья беззвучно парили в воздухе, в зажатом клюве за лапку он держал лягушку.
Сделав круг над гнездом, аист опустился в него, детки быстро защёлкали клювами, предвкушая завтрак. Мама аист через минуту поднялась из гнезда, посмотрела, какому аистёнку досталась папина добыча, и полетела на луг.
Вот мы и на хуторе. Весь двор и сад зарос травой, цвели ромашки и васильки и ещё многие не известные мне цветы. Шарик прибежал на хутор раньше нас, он разрушал свою любимую кучу с мышами. Бабушка сняла свой рюкзак у колодца. Она посмотрела на сад, с висящей завязью плодов на ветках и кустах. Утёрла уголком платка выступившие слёзы. Я её понимал, все лучшие годы её жизни прошли здесь на этом хуторе. А тут такое. Бабушка смогла взять себя в руки, и мы собираем клубнику на заросшей грядке. Клубника крупная, зрелая, её много, она чистая, прячется в густой траве. Вскоре мы собрали всю ягоду и ссыпали в одну корзинку.
Получилась почти полная девяти литровая корзина. Бабушка срезала стебли мяты и укрыла ими корзину с клубникой. Мы несколько раз наткнулись в саду на кроликов. Они выходили из своих нор и бродили по саду в поисках любимой травы.
Стали дикими и пугались нас. Дед на лето наглухо заделал просвет в яме, чтобы туда никто не смог провалится. Бабушка открыла крышку колодца, набрала одну фляжку воды, попробовала и не стала набирать вторую, закрыла крышку. Сказала:
– Немного застоялась, нет должного разбора. Надеюсь, в роднике будет лучше. Возьмем с собой, на всякий случай, вдруг в дороге, кто пить захочет до родника. Мы выпили с бабушкой бутылку молока с ржаным хлебом, спрятали пустую у бетонного колодца и пошли дальше.
Вот мы на стёжке бывшего хутора Новиков, через поле цветущего льна выходим на тропинку, ведущую к берёзовой роще.
– Через километр будет родник, справа в тридцати метрах от тропинки. На склоне у больших камней торчит труба, из неё всё время течёт вода, образуя ручеёк. Он не замерзает даже зимой. Это и есть наш родник. А ручеёк под мостиком пересекает нашу тропинку. Так что иди до мостика и сворачивай вправо, надеюсь, не заблудишься.
Сказала бабушка, когда мы пересекли поляну, на которой уже встретилась земляника. Дальше она продолжила:
– Мы потом отсюда, двинемся по этой стёжке влево, она метров через триста приведёт нас на большую поляну, в берёзовую рощу. Я сейчас соберу здесь ягоды. А ты пока сходи в родник, холодной воды принеси, а то пить больно хочется. Да не беги, а то на змею ненароком наступишь, их сейчас к обеду много выползет на тропинку, на солнышке греться.
Бабушка сняла со спины вещмешок, взяла от туда фляжки, испила немного воды, вылила остатки на траву и протянула мне. Мы с Шариком сначала пошли, а когда скрылись от бабушкиных глаз, я побежал. Шарик не мог стерпеть такого позора и обогнал меня.
Он трусил в метрах пяти впереди меня, и часто останавливался, поджидал меня, потому что не знал, куда я иду. Показался мостик, но Шарик вдруг остановился, и начал лаять на тропинку. Я подбежал к собаке, на тропинке перед его мордой, межу корнями сосны, выступившими на поверхность тропинки, лежала змея длиной сантиметров шестьдесят. Она не пугалась взбесившегося Шарика, а нежилась на солнце всё больше вытягивая и без того узкое тело. У неё прорези от глаз почти срослись, слепые глаза, тонкая голова и тёмный узор с медным оттенком испугали меня.
Но я вспомнил рассказ деда и понял, что это медянка, она не нападает на людей, но кусает, если на неё наступишь. В прошлом году такая змея у нас укусила солдата на учениях. Он весь распух, но выжил, ему ввели сыворотку. Я взял палку подвёл под центр змеи и резко выбросил её далеко в лес, чтобы она никого не ужалила. Шарик сразу перестал лаять и побежал к мосту. У моста он спустился к ручью и стал жадно лакать языком воду, наверное, хорошо подкрепился мышами. Я без труда, нашел родник, напился вдоволь воды, ополоснул и наполнил фляжки.
Я с Шариком иду обратно к бабушке. Мы прошли метров сто, и я увидел шляпку от сбитого гриба. Никто здесь кроме нас с Шариком не бежал. Я бежал, вторим, значит, я сбил шляпку гриба и не заметил, а сейчас, только это увидел. Я поднял шляпку, эта шляпка от молодого боровика. Начал искать ножку. Прежде чем нашёл ножку, я нашёл три хороших боровика.
Меня охватил азарт грибника. Толстая ножка находилась метра три сзади, наверное, я подхватил шляпку и на своей ноге унёс её, так далеко. Я достал с кармана брюк маленький складной ножик, который спрятал, ни найдя после длительных поисков ножку гриба. Срезав её, стал ходить вокруг, всё расширяя зону поиска, и наткнулся на дружную семейку боровиков.
Она была чуть в стороне от тропинки, на солнечной полянке и только выскочила после прошедшего дождя.
Я снял футболку, завязал рукавами дырку, где проходила голова, и собрал грибы. Сложил на низ футболки фляги, сверху заполнил грибами. К бабушке я пришел в хорошем настроении и с грибами. Та пожурила меня за задержку, хотя я двигался к роднику почти всю дорогу бегом. Она уже собрала всю землянику и собиралась идти мне на встречу. Я дал напиться ей воды из фляжки, переложил грибы в вещмешок, предварительно достав из него наш обед, который мы тут же уговорили. Развязал рукава футболки, и надел её. Воткнул фляжки в наружные пришитые к вещмешку карманы. Одел его на спину, взял свою корзину и пошёл за бабушкой. Та шла впереди меня с корзиной клубники в одной руке и пустой сеткой в другой, по еле заметной стёжке. Вот мы в берёзовой роще на поляне усыпанной земляникой.
Бабушка сказала:
– Собирай здесь внучок! - оставила корзинку с клубникой и ушла куда-то с сеткой. Я огляделся, предо мной была поляна, вся усыпана сочными, налитыми ягодами земляники. Они были крупные, сочные, сами просящиеся в рот. Я присел на корточки, набрал гость ягод и положил их в рот, сомкнул челюсть. Сильный, приятный, аромат зрелых ягод ударил мне в нос. Не ворочая языком, я ждал и ягода сама словно мёд, начала таять во рту. Такой премудрости меня научили раньше. Какой аромат стоит над поляной?! Больше я не положил ни одной ягоды в рот, начал собирать в корзину. Бабушки долго не было, наконец, она явилась, неся полную сетку, каких-то трав связанных в небольшие пучки. Меня удивило, когда среди них я узнал обыкновенную крапиву, пучок был весь в соцветиях.
– Бабушка, крапивы я тебе и в саду нарвал бы, стоило за ней в такую даль идти, да нести отсюда далеко, давай лучше ягод наберём. Смотри, я уже дно закрыл у корзинки,- похвастался я бабушке.
– Такой аромат, что с ног сшибает,- сказала бабушка, взяв в руки корзину и вдохнув воздух, исходящий от неё.
– Запомни лечебные травы надо собирать в тех местах, где не слышно пения петуха, в цвету, когда сойдёт росса не позже полудня, если хочешь, чтобы они лечили людей. Так говорила моя мама, царствие ей небесное.
Тут моя бабушка перекрестилась
– Сейчас без десяти двенадцать, она отвернула рукав левой руки и посмотрела на дедушкины часы. Крапива была в тени, её два часа освещало солнце, с неё только, что испарилась роса, соцветья раскрыты. Мы её высушим в тени под навесом, и она с Божьей помощью быстро очистит кровь больному человеку, которому уже не помогают лекарства, и он скажет нам спасибо,- объяснила мне бабушка Домна.
– Что-то про петуха я не понял, и ты о нём не заикнулась. Если бы с нами был петух, что трава потеряла бы свои лечебные силы,- спросил я.
– Нет, какой же ты у меня ещё глупенький?! Моя мама говорила про петуха в переносном смысле, это надо понимать далеко от жилья, или других объектов, человеческой жизнедеятельности.
Бабушка начала собирать в корзину ягоды, так быстро, что к пяти часам, учитывая и мои заслуги, у нас была полная корзинка земляники, а мы не прошли половину поляны. Воду мы экономили и пили только по глотку, когда было очень жарко. Уже в конце сбора я несколько раз приложился к ягодам, что значительно, укрепило мои силы. Шарик всё время лежал около вещмешка, потому что получил команду: «Охраняй!» Бабушка вывела нас на грунтовую дорогу, которая шла через лес, по ней мы прошли метров четыреста, потом свернули на право и пошли лесом. Метров через сто наткнулись на лисички
и собрали их, а метров через триста вышли на опушку леса, на дорогу с которой мы ушли. Шарик отлучился наверно попить воды, и нашел нас на опушке, по нашим следам.
– Так мы сократили два километра, пройдя лесом, да ещё и лисички нашли,- сказала бабушка. Затем мы немного свернули, опять на право, и пошли вниз и перед молодой посадкой вышли на большую лужайку. На ней были дед и папа. Они всю её скосили и оканчивали сгребать последние прокосы в кучи. Трава была хорошая, дикий клевер вперемешку с разнотравьем, встречались кусты земляники с ягодами. Я поздоровался и сказал, что они много накосили. Шарик игриво подбегал то к отцу, то к деду, по очереди вставал на задние лапы и пытался лизнуть им лицо. Они осмотрели наши находки и пришли в восторг. Папа отдал остатки обеда Шарику. Тут подошла машина и мужики начали грузить свой покос, а бабушка и я подгребали за ними остатки травы. Шарик расправился с едой и лежал у котомок.
Вот машина загружена. Невысохшая трава придавлена бревном и увязана верёвками. Отец поставил к заднему борту лёгкую лестницу, с большим креном к машине, залез наверх невысокого стога, разгреб его в средине, разложив траву по сторонам. Папа позвал к себе Шарика, тот забегал, заскулил у машины, не найдя лучшего выхода полез по лестнице, с помощью деда и отца оказался на верху. Я, бабушка и водитель, укатывались над ними. Потом шофёр подал им лестницу. Косцы легли, укрылись сеном. Водитель отошёл подальше от машины, оглядел её со всех сторон и остался довольный. Посадил нас с бабушкой в кабинку. Я сел рядом с водителем. На колени мне поставили вещмешок, траву с сеткой, а корзину с клубникой поставили между мной и бабушкой на сидение, корзину с земляникой, укрытую ветками папоротника, бабушка взяла себе на колени.
Мы медленно поехали, сначала по лужайке, потом выехали на лесную грунтовую дорогу, и спустились, дальше нашего, хутора на грунтовую дорогу, идущую в соседний колхоз. Свернули налево. Здесь машина развила настоящую рабочую скорость. Мы доехали до объездной дороги и за крестом повернули на право, и поехали по ней. По груртовке мы проехали к развилке на Мицкевичи, затем повернули налево, на железнодорожный переезд, через который мы пересекали железную дорогу, когда шли на реку. Затем пересекли мощёную дорогу Мицкевич по направлению к нашему неохраняемому переезду. Не доезжая переезда, мы повернули налево и поехали по старому гостинцу на крою луга пока не встретились с нашим бычком.
Водитель остановился, мы вышли из машины. Отец спустил лестницу, и они с дедом слезли по ней. Шарик не захотел больше иметь дело с лестницей. Отец убрал лестницу. Шарик, оставшись один, заскулил и прыгнул на кабину машины, затем на капот и траву. Чем изрядно напугал шофёра и особенно бычка. Подошедшая бабушка Вера отвязала бычка и увела в сарай. Бабушка Домна, Шарик и я ушли за ней. Папа и дед разгрузили траву у нашего гостинца и тоже ушли домой, рассчитавшись с водителем. Бабушка Вера очень обрадовалась принесённым дарам леса и рассказала нам, что Наташа к нам не приходила. Алла, в отсутствии Наташи, с утра играла с котом. Замученный вниманием, старый Мартын не выдержал и удрал от своей временной хозяйки. Оставшись одна, сестрёнка следовала за бабушкой по пятам.
Неделю назад дед увидел, что зайчиха привела потомство, но никому не сказал об этом событии. Бабушка и сестра пошли кормить кроликов, и увидели малышей. Зайчиха принесла потомство от кроля. Хоть она и привыкла к людям за эти месяцы, с появлением потомства у неё проснулся инстинкт материнского самосохранения потомства. Поэтому зайчиха до сего дня и не показывала людям зайчат. Бабушка Вера положила зайчихе прошлогодней морковки, и они вслед за мамой высыпали на средину клетки, не обращая внимания на её запреты. Сестрёнка впервые увидела таких маленьких зайчиков с большими ушками и длинными задними лапами в сравнении со своими собратьями крольчатами. Гены кроля совершенно не повлияли на потомство, даже на цвет их шерсти. У зайчат так быстро росли зубы, что губы не успевали закрывать последние.
Они были такие смешные, что бабушка не смогла увести сестру от клетки и через некоторое время была вынуждена принести ей скамью, на которой доила корову, а сереньким малышам, ещё моркови. Так и провела у их клетки сестра, почти весь день. Даже обед бабушка ей приносила. А сейчас она ещё спит.
– Что ночью делать будет наша малышка? - сказала бабушка Домна, глядя на внучку.
Бабушка Вера занялась ягодами, бабушка Домна – грибами. Я смотрел, как дед с папой отбивали и точили косы. Бабушка Вера подоила корову и накормила нас ужином. За два часа до ужина проснулась сестра и сразу попросила есть. Бабушка Домна насыпала ей стакан ягод земляники и стакан ягод клубники. Сестра попробовала клубнику и землянику и на удивление бабушки, съела клубнику и попросила добавки. Бабушка Домна отказала ей в этом, сказала, что от клубники может появиться аллергия. Она налила в миску молока и высыпала туда стакан земляники, дала сестре ложку и сказала:
– Ешь внученька, очень вкусно!
Сестрёнка начала капризничать. Когда бабушка Вера пришла с сарая, то помогла бабушке Домне накормить внучку полезной ягодой. Она вдруг поведала, что ей мама зайчиха сказала, если Алла не съест эти лесные ягоды с молоком, она завтра не покажет ей зайчат, а бабушке покажет, потому что она всё съест сама. Бабушка попробовала взять у внучки ложку, та ей не дала, съела всё содержимое миски сама и ушла играть на кровать в куклы. После ужина мы с дедом пошли спать на сеновал. По дороге я узнал, что завтра дед и папой поедут косить сено на вторую лужайку, которая больше этой и находится чуть дальше от опушки. Я начал просится с ними. Но дед сказал, что они уедут опять рано с дядей шофёром, а все вопросы я должен буду решать с бабушкой Домной. Он оставляет её вместо себя.
Я проспал и проснулся, когда солнце засветило в глаза. Сестрёнка уже встала, позавтракала и хотела идти к зайчикам, но ей сказали, что она слишком рано встала, и зайчики ещё спят. Тогда она пошла на кровать и стала играть в куклы. Немного погодя снова уснула и сейчас спала. Бабушки растрясали траву по лугу. Она нагрелась на солнце и начала париться. Бабушка Вера оставила своё занятие, пошла и покормила меня. Мы все вместе растрясаем траву на лугу, а бычок пытается, дотянутся до неё.
– Вот лодырь, повсюду трава, а ему скошенную, подавай,- сказала бабушка Домна, но положила Малышу охапку травы. Бычок сразу перестал натягивать верёвку и начал есть скошенную траву. После того, как растрясли траву, бабушка Домна начала куда-то собираться.
– Ты куда? - Не выдержал, спросил я.
– Пойду лечебную траву соберу в поле.
– Возьми меня с собой.
– А что ты там будешь делать? Ты же вчера устал.
– Я буду смотреть, как ты собираешь траву, я ничуть не устал вчера,- сказал я и начал раз за разом приседать, показывая свою выносливость.
– Ладо если ты не устал, мы изменим нашу программу. Лучше мы сегодня соберём ягоды, а лечебную траву я ещё успею собрать. Что ты без дела будешь стоять и смотреть, а тут земляника перезревает. Иди, смотри на свой барометр, предскажи погоду, вижу ты у деда уже перенял эту науку.
Она быстро дополнила не достающее снаряжение. Я посмотрел на барометр, чёрная стрелка показывала 772 миллиметра ртутного столба, золотистая замерла на 770 миллиметрах, а помню, что вчера я их совмещал.
– Будет ещё жарче давление медленно, но уверено растёт,- оповестил я бабушку.
Та пошла и налила две фляжки воды, которую она достала из колодца. Было восемь часов, когда мы вышли со двора. Снаряжение было тоже, только у меня была одна корзина, но в ней лежал алюминиевый литровый бидончик, бабушкино изобретение, чтобы я ягоды собирал поодаль от неё и не мял землянику. Я снова взял с собой Шарика. Мы идём той же дорогой, вот мы остановились у креста, бабушка перекрестилась, и мы пошли дальше. Пройдя несколько шагов, мы свернули к обочине и продолжали идти, уступая дорогу сзади идущей за нами машине, но та, перегнав нас, остановилась. Дверца кабинки открылась, из неё вышел знакомый нам по вчерашнему дню шофёр. Он был в приподнятом настроении, уже успел отвезти на ферму один рейс силоса и ехал за вторым, попутно с первым рейсом отвёз наших мужиков.
– Куда вас? Только зверя в кабину берите, а то он мне стекло вдруг
расколет, если по капоту полезет, - попросил водитель.
– Спасибо, если можно до бывшего хутора, у Новиков остановитесь,- ответила бабушка.
Я залез в кабинку, сел на сидение. Позвал Шарика. Он пригнул в кабинку и разместился у моих ног. Бабушка села у двери. Вот мы на опушке. Бабушка посмотрела на часы, потом на залитую солнцем цветущую поляну, дух травницы проснулся в ней. Она вдруг сказала:
– Лучшего времени для сбора не найти, давай траву соберу, да и тебя делу поучу, вдруг в жизни пригодится когда. Видишь эти желтые мелкие корзинки, это цветы зверобоя.
Бабушка начала сламывать и собирать их, выбирая самые цветущие. Я пришёл ей на помощь, достал свой ножичек и начал срезать корзинки, связывая их в пучки, как бабушка. По ходу я узнал, что зверобой трава ядовитая. Её используют в разных сборах, ей лечат даже онкологию. А так она называется, что от неё травились домашние животные, когда много съедали этой травы в солнечную погоду. Потом мы собирали траву Репешок, тоже корзинки жёлтого цвета, но другой формы. После цветения на них образуются мелкие репьи, которые цепляются за одежду людей или шерсть животных и их семена разносятся по земле. Это сильное желчегонное средство им лечат печень, оно ускоряет регенерацию её тканей. Он используется в сборах при лечении желудка. Потом бабушка нарезала листьев Иван Чая, сказала, что форматирует их и насушит на чай, мы будем его пить, он очень вкусен. Цветы на лекарство она уже собрала. От неё я узнал, что люди много лет тому назад назвали это растение Болиголов и лечили им голову. Так через час у нас уже была полная сетка нужной травы.
Бабушка посмотрела на часы, было десять часов десять минут. Стало жарко. Бабушка сделала несколько глотков воды из фляжки, и протянула её мне, я выпил глоток и отдал бабушке.
– Весь день впереди. Надо экономить воду,- подумал я.
Дед меня учил, что не надо пить в жару много воды. Лучше пить по глотку с интервалами, так легче переносится жажда. Мы позвали Шарика, но ответа не услышали.
– Наверное, он убежал на хутор мышей ловить, теперь не дозовёшься, пока не насытится. Догонит, если след найдёт. А не найдёт, так домой придёт, он дорогу знает, - сказала бабушка и была права.
Мы немного подождали и ушли на поляну. Вот мы на поляне собираем ягоды.
Бабушка в корзину я в бидончик. Первый бидончик я насобирал быстро, бабушка только закрыла дно корзины, и когда я высыпал, ягоды стало много, и бабушка меня похвалила, а её корзина значительно пополнела. Половина первого бабушка позвала меня обедать, а у меня было только чуть больше половины бидончика. Бабушка сказала высыпать ей ягоды в корзину, потому что бидончик не устойчив, и я могу нечаянно его просыпать. Мне не хотелось этого делать, но я высыпал ягоды в корзину. Ягод стало на много больше половины корзины. Мы пообедали, а Шарика всё не было. Мы начали снова собирать ягоды, мне пришлось снова начинать всё с начало. Вот у меня снова чуть больше половины бидончика, а силы вдруг кончились. Я начал есть ягоды прямо с куста, чтобы их пополнить, как вчера.
Тут неожиданно появился Шарик и начал со мной заигрывать, морда у него была влажная оказывается он успел сбегать к ручейку у родника и напиться воды вдоволь в отличие от нас, экономящих каждый глоток. Видя наши шалости, бабушка подкралась и молча, высыпала ягоды себе в корзину, а бидончик поставила на место. Мы с Шариком разыгрались, я совсем забыл, что я собираю ягоды, нечаянно отступая, опрокинул свой бидончик. От обиды у меня сжало в груди, когда я посмотрел, на лежащий бидончик. Я поднял его, но ягод там не было. Значит, бабушка и здесь сумела опередить события. Мне так стыдно стало перед ней, что я не подал вида и снова начал собирать ягоды с нуля. Шарик, почувствовав перемену в моём настроении, сразу успокоился, отошёл в сторону, лег у вещмешка с сеткой и задремал. Я уже ни отвлекался и ни ел ягоды, и собрал всего половинку бидончика к тому моменту, как ко мне подошла бабушка. Она взяла из моих рук бидончик и досыпала шапку в корзине и сказала:
– Всё хватит, слава богу! Девять литров собрали, на литр больше, чем вчера. Ты собрал три литра, для мальчика это очень хорошо. Она наломала веточек берёзы и укрыла ягоды. Потом отдала мне остатки продуктов и воды, сказала:
– Ешь это твоя доля, я своё уже съела,- сама легла отдыхать под кустик, вытянув свои сильные, красивые ноги.
Я всё умял, выпил остатки воды, и мы пошли известным маршрутом. По дороге встретили несколько дорогих, ни одного не взяли, они уже переросли, и в них была червоточина.
За то лисичек мы набрали целый бидончик и карманы. Когда мы пришли на новую лужайку, жара уже спала. а отец с дедом начали докашивать остаток травы, после утренней косьбы. Бабушка взяла из-под куста канистру и налила себе кружку воды, я последовал её примеру. Потом мы немножко отдохнули, полежав на покрывале. Я даже умудрился уснуть, до тех пор, пока не прибежал с ручья Шарик и прижался ко мне мокрой шерстью. Бабушка уже сгребала прокосы травы в кучи, я начал ей помогать. Мы приехали домой по той же дороге с той же машиной в тоже время. Сена в этот раз мы привезли больше, а Шарик залез сам в кабинку без приглашения, вслед за мной. Я выпил кружку молока с хлебом и ушёл на сеновал, я так устал за эти два дня, что больше меня ничего не интересовало кроме сна. И сразу уснул, лишь голова коснулась подушки.