Виктор и Мишка устроились за кухонным столом. Женщина осталась стоять, прислонившись к двери. Теперь они могли лучше рассмотреть ее. Она была и правда маленького роста, изящная, совсем еще молодая. Необыкновенно густые темно-каштановые волосы волнами спадали на шею.
Она могла ничего о себе не рассказывать, ясно было, что это ее кондитерская, а девочка — ее дочь.
Женщина между тем рассматривала гостей без всякого дружелюбия. Она сама позвала их в дом, но это не меняло дела. Она потребовала ответа:
— Вы приехали сюда, что ли? Зачем? Куда вы шли?
Мишка молчал, давая отцу ответить так, как тот считал нужным.
— Мы шли в гостиницу, — осторожно начал Виктор.
Женщина махнула рукой с явной досадой:
— У нас теперь в темноте не ходят…
Девочка подняла голову и спросила:
— Вы папу не встретили?
Кроме «стаи», они не видели никого. Но среди этих юнцов не было человека постарше, которого можно было бы счесть за «папу». К тому же Виктор заметил, что женщине меньше всего хочется говорить на эту тему.
Поэтому он ответил девочке с мягкой улыбкой:
— Нет, прости…
Черт те что, но, кажется, малышка вздохнула с облегчением. Виктор представил себя и сына.
Женщину звали Мартой, а маленькую девочку — Агатой. Это было знакомство, «сметанное на живую нитку» — они не знали друг о друге ничего.
Марта молча начала накрывать на стол. Она достала из холодильника сыр и колбасу, поставила на стол тарелку с красивыми пирожными — Мишка ни разу не видел таких в магазине. Сварила и разлила по чашкам горячий шоколад.
Когда Мишка его попробовал, у него вырвалось:
— Круто!
— Маме все говорят, что у нее не чай, не кофе и не шоколад, а приворотные зелья, — важно сказала Агата. — К нам все ходят их пить…
Никто еще не успел ничего ответить, как Марта прервала дочь.
— Ты ляжешь в моей спальне, а у тебя устроим гостей. Хотя нет, подожди… Вы, может быть, ляжете тут, в кухне? — теперь она смотрела на Виктора. — Вот на этом диване. В детской можно устроить только одного взрослого. Второму пришлось бы сильно поджимать ноги на детской кровати.
— Кухня меня вполне устроит.
Когда Мишка допил вторую чашку шоколада, Агата повела его к себе. Они поднялись на второй этаж. Здесь тоже был коридор, но короткий, и крыша над ним — покатая. Виктор мог бы пройти тут, только наклонив голову.
Агата толкнула одну из дверей:
— Проходи.
Мишка вошел — в темноту, но за его спиной девочка тут же включила свет.
Мишка оглядывался. Одна из его одноклассниц часто повторяла слова, которые его страшно раздражали. Она любила говорить «мальчуковая» и «девочковая». Мальчуковый фильм, девочковая книжка…
Но вот теперь Мишка мог бы сказать то же само — это была типичная «девочковая» комната. Розовые обои с маленькими разноцветными единорогами, пушистый ковер на полу, кровать под белым пологом, куклы, рассаженные вдоль стен…
— До сих пор играешь? — не выдержал Мишка. — Большая же уже…
Девочка серьезно взглянула на него.
— Мне мама покупает куклы, — сказала она, — Увидит где-нибудь красивую, купит и принесет. Говорит, она сама не доиграла в детстве… А сейчас… мы же не ходим никуда. И они вместо подружек… мне… куклы…
Только сейчас Мишка заметил, что и тут окно наглухо затворено ставнями.
— Можно открыть? — спросил он, скорее, для пробы. Почему-то он был уверен, что ему не разрешат этого сделать. — Давай откроем, а то душно…
Агата покачала головой:
— Нельзя.
Ставни закрывались изнутри на крючок. Мишка подумал: для того, кто окажется снаружи, открыть их — это не такая уж трудная задача. Стоит подсунуть лезвие ножа, приподнять крючок… Интересно, сможет эта малявка что-нибудь объяснить или нет? Мишка с ногами забрался на тахту, которая и для него оказалась слишком короткой. Отец бы точно не смог тут умоститься.
— Что у вас тут происходит вообще? — спросил он вроде бы небрежно.
Агата молчала, теребила кружевную юбочку куклы.
— Почему нельзя открыть окно? Кто там может быть?
— Папа…
— А кто у тебя папа? Ма ньяк?
Агата понизила голос почти до шепота:
— Злой дух…
Она не знала, как объяснить этому мальчику иначе. Девочка сама не вполне понимала, что происходит. Почему ее папа, рядом с которым всегда было легко и весело, папа — с которым не нужно ничего бояться — вдруг перестал приходить домой?
Агата вспомнила, каким она видела отца в последний раз. Был вечер, она уже тоже собиралась ложиться спать, а потом услышала, как открылась входная дверь. До этого не было ни звонка, ни стука — ничего. Значит, пришел папа: только у него есть ключ.
Агата выбежала в коридор в одной рубашонке, готовая мчаться по лестнице вниз, повиснуть у отца на шее.
Теперь она знала — ей никогда не забыть того, что довелось увидеть. Папа стоял в проеме двери, не смея переступить порог. А в двух шагах от него стояла мама и в руках у нее было охотничье ру жье… И мама вскинула его, как будто перед нею был враг.
Агате хотелось закричать: «Что ты делаешь?! Ты сошла с ума!» Но почему-то она не могла произнести ни звука. Только ахнула беззвучно и вскинула сжатые кулачки к лицу, точно хотела зажать ими рот.
— Никто с тобой не пойдет — ни я, ни она, — говорила мама.
Агата поняла, что речь идет о ней, и что она — если это будет зависеть от нее самой — ни за что не пойдет с этим папой. Он был совсем таким же, как прежде, и даже одежда на нем была та же самая, в какой он ушел из дома, теперь она выглядела совсем грязной. И что-то такое витало в воздухе — Агата понимала, что, если этот папа возьмет ее за руку, она просто завизжит.
— Я не хочу вас никуда забирать, — терпеливо говорил папа. — Позволь мне жить дома…
— После того как ты отдал ему душу?
— Всё равно, как прежде, здесь уже не будет… — папа пытался вразумить маму как ребенка. — Но если всё делать так, как он велит, если слушаться… путь откроется и он еще может уйти. А мы останемся.
— Уходи! — повторяла мама. — Уходи!
Руки ее дрожали, и Агата испугалась, что мама случайно выст релит, даже если сама не хочет этого.
Девочка зажмурилась, а когда открыла глаза, мама запирала входную дверь. И еще ножку стула в дверную ручку воткнула.
— Завтра же мы сменим все замки в доме, — сказала она.
Агата начала робко спускаться вниз по лестнице.
— Что с ним? — решилась спросить девочка.
Она не добавила больше ни слова, но мама и так всё поняла.
— Он теперь не наш, — сказала мама, и лицо у нее было такое жесткое, застывшее, так что и собственную маму Агата с трудом узнавала. — Он теперь принадлежит другому… человеку.
Агате показалось: мама хотела сказать не «человеку», а подобрать какое-то иное слово. Но сдержалась.
…Этот мальчик ее о чем-то спрашивал. Агата вынырнула из своих мыслей и вопросительно взглянула на Мишку.
— Я спрашиваю… почему вы отсюда не уедете?
В самом деле — почему? Агата пожала плечами:
— Наверное, мы надеемся, что это рано или поздно кончится. Каждый вечер надеемся, что вот проснемся — и утром всё это окажется просто страшным сном.
…Там, в кухне, Марта постелила Виктору на диване, но он тоже не спешил ложиться.
— Так что вас сюда принесло? — спросила молодая женщина, присаживаясь на краешек стула.
Марта сидела с прямой спиной, но Виктору было заметно, насколько она устала. Наверное, если бы была такая возможность, она проспала бы неделю подряд.
Он решил не вдаваться в подробности, не тратить ее время, но кое-что объяснить было необходимо.
— Понимаете, — сказал он, избегая ее требовательного взгляда. Он смотрел на свои руки, на переплетенные пальцы, — у меня пропала племянница. Она жила здесь, в этом городке. Мать страшно переживает…
Виктор надеялся, что Марта этим удовлетворится, в конце концов она сама была матерью. Но, кажется, эта женщина разучилась жалеть.
— Так идите к ним и ищите, — с вызовом сказала она. — Их не так трудно найти. Вы же с ними вчера почти столкнулись…
— Вы думаете, она… Лиля… она теперь в такой стае?
— Послушайте, — теперь в голосе Марты чувствовалось неприкрытое раздражение, — здесь никогда не пропадали люди. Тут всегда были тишь, гладь да Божья благодать.
— Так что же стряслось?
— Благодати не стало.
Корректор Елена Гребенюк
Телеграм: @Shewolf154
Почта: shewolf154@gmail.com
ВК: https://vk.com/id310268170
Продолжение следует