Когда говорят про Афганистан, часто рисуют чёрно-белую картину: вот, мол, были советские войска, а вот — моджахеды, и всё было понятно. Но у тех, кто там действительно был, всё выглядит иначе. Не как на плакате, а как в пыльной, жаркой и чужой реальности, где враг не всегда носил форму, и где главной задачей было не победить, а выжить.
Я не историк и не политолог. Я просто говорю с людьми. С теми, кто прошёл эту войну, и кто до сих пор не очень-то любит о ней вспоминать. Но иногда — говорит. И вот что они рассказывают.
Враг без лица
“Мы не всегда знали, кто перед нами,” — говорит Сергей, воевавший в 1985-м в Кабуле и окрестностях. — “Днём — простой пастух. Ночью — снайпер. Днём тебе улыбается мальчишка, а вечером по нашей колонне работает фугас, и никто не знает, кто его заложил. Местные могли кормить нас лепёшками, а потом — наводить артиллерию.”
Это была война, где враг не шёл строем. Он мог быть кем угодно: крестьянином, подростком, стариком. Никто не носил форму, не предъявлял удостоверение. И от этого — страшнее. Потому что в какой-то момент начинаешь бояться всех.
Не только моджахеды
Да, основной удар шёл со стороны вооружённых групп — моджахедов. Обученных, вооружённых через Пакистан и не без помощи “добрых дядей” из-за океана. Многие бойцы до сих пор вспоминают: у противника было оружие не хуже нашего. ПЗРК, автоматы, снайперские винтовки. Не деревенские вилы, а вполне себе техника.
“Мы понимали: за ними стоят большие деньги,” — рассказывает Алексей, служивший в Кандагаре. — “Когда у них появились «Стингеры», стало совсем плохо. Вертолёты начали падать как мухи.”
Но были и другие. Просто бандиты. Просто местные, которым надо было отбить груз, отомстить, заработать, поделить власть.
Своя география ада
Плох тот солдат, кто не помнит места, где было особенно страшно. У каждого свои координаты. У кого-то — перевал Саланг, у кого-то — Паншерское ущелье.
“Бывало, идёшь в патруле, вроде всё тихо. А потом бах — и всё. Минус три, один ранен, у кого-то шок. А врага — не видно. Он как будто воздух.”
Такой войны не было ни в кино, ни в пропаганде. Это не окопы и не фронт. Это пыль, жара, внезапность и постоянная усталость.
Невидимая война
Многие говорят, что самое тяжёлое — было вернуться и понять, что дома никто ничего не знает. “Нас встречали как будто мы с учений приехали,” — говорит Николай, участник боёв 1987 года. — “Никто не знал, что ты там пережил. И ты сам — уже не мог рассказать. Потому что как объяснишь, что такое, когда снайпер стреляет откуда-то из мечети, а ты не можешь туда выстрелить в ответ?”
Сражались они не только с врагом. Сражались с чувством вины, с бессонницей, с непониманием. И со временем — которое сделало эту войну «забытой».
Такие истории редко попадают в учебники. Там — даты и решения политбюро. А настоящая война — в воспоминаниях. В коротких фразах. В молчании. В том, как человек вдруг замолкает посреди разговора и смотрит куда-то мимо.
Если такие темы вам близки — поддержите статью. Подписывайтесь на канал, если интересно не то, что пишут в официальных справках, а то, что говорят живые люди.
И напишите в комментариях: а вам что рассказывали про Афганистан — те, кто там был?