Часть 1. Билет в один конец
Перед тем как мы поженились, Виктор предупредил меня, что наш брак продлится ровно три года. Когда эти три года пройдут, нам придётся развестись. Я думала, он шутит, но Виктор был серьёзен, как бывает серьёзен человек, знающий своё будущее наперёд. Однако, ещё до того, как этот срок истёк, я узнала, что беременна. Я надеялась, что это заставит его передумать, но когда его первая любовь Лариса вернулась из-за границы, Виктор без колебаний подал на развод.
* * *
В тот день мне казалось, что сердце разрезают тупым ножом, но я собралась с духом и спросила, когда мы оформим документы. Виктор нахмурился и сказал коротко: «На днях. Я постараюсь как-то компенсировать это. Если что-то нужно, скажи».
Я едва сдержала слёзы и тихо ответила, что ничего не нужно, только вернуться домой, в Самару, там воздух чище и спокойнее, а мне как раз нужно собраться с мыслями. Виктор посмотрел на меня рассеянно: «Я всё равно уеду на время, можешь оставаться здесь сколько захочешь». С этими словами он вышел, а я тут же забронировала билет. Конечно, я соврала, что собираюсь жить дома, на самом деле я планировала отправиться в место, где меня никто не знает. Мне нужно было подготовиться к рождению моих детей и понять, как растить двойню одной. Виктор наверняка скоро женится на Ларисе и заведёт новую семью, но я не собиралась стоять у него на пути.
Мы подали заявление о разводе месяц назад, и теперь оставалось только забрать готовое свидетельство. В понедельник утром я приехала в ЗАГС пораньше, надев широкую кофту, чтобы скрыть растущий живот. Виктор подъехал ровно в девять, выглядел уставшим и раздражённым, но я уже не спрашивала ни о чём. Мы обменялись парой вежливых фраз, расписались в последних документах, и когда я уже выходила, сжимая в руках свидетельство о разводе, Виктор вдруг окликнул меня:
— Подожди, Наташ. Давай я отвезу тебя.
Я, слабо улыбнувшись, покачала головой:
— Не стоит, справлюсь сама. Береги себя.
— Ты точно в Самару? — уточнил он.
— Да, — коротко ответила я, и мне вдруг захотелось обернуться, но этот этап жизни был закончен, и пришло время двигаться дальше.
Из ЗАГСа я сразу поехала в банк, сняла со счёта Виктора деньги, которые он оставил мне «на расходы», и оставила его карту на столе, где он её точно найдёт. Затем, забрав чемодан, вызвала такси в аэропорт.
А Виктор в тот же вечер отправился в бар с друзьями. Когда приехали Ирина и Антон, Виктор уже опустошал бутылку и выглядел подавленным.
— Что случилось? — прямо спросила Ирина, многозначительно взглянув на Антона.
— Виктору сейчас нелегко, не будем его трогать, — осторожно заметил Антон.
Вскоре к ним присоединились Сергей с Мариной и Светланой. Сергей попытался разрядить обстановку:
— Наташка не оправдала ожиданий?
Виктор молча бросил на стол свидетельство о разводе:
— Всё кончено.
Повисла тишина. Сергей схватил документ, не веря глазам:
— Я сейчас ей позвоню!
Но дозвониться не удалось. Светлана, любопытная, быстро просмотрела документ и тихо сказала:
— Значит, правда развод...
Как по сигналу, телефон Виктора зазвонил. На экране высветилось имя «Лариса». Голос звучал взволнованно:
— Витя, приезжай, мне страшно одной.
Он тут же ответил, что едет, накинул куртку и вышел, а друзья молча обменялись многозначительными взглядами.
***
Когда самолёт взлетал, я почувствовала одновременно облегчение и печаль. Наши отношения всегда были словно с указанным сроком годности, и теперь я могла сосредоточиться на детях — двух маленьких человечках, которых я буду растить одна. Самара станет нашим убежищем, городом новых начал.
Руки инстинктивно легли на округлившийся живот, и я впервые позволила слезам свободно течь. Стюардесса тихо подошла и протянула салфетку, внимательно и участливо глядя на меня:
— Всё в порядке? Волнуетесь перед полётом?
Я покачала головой, улыбаясь сквозь слёзы:
— Нет, перед новой жизнью. Первый раз лечу в один конец.
В моей голове вертелись воспоминания, слова, решения, которые нельзя было вернуть, и прошлое давило на меня тяжёлым грузом, но впереди ждала новая жизнь, которой я ещё не знала.
Образ Виктора в ЗАГСе продолжал ясно стоять перед глазами: его отстранённый взгляд, холодная пустота в глазах и механические движения, с которыми он подписывал бумаги, положившие конец нашим трём годам совместной жизни. Я вдруг вспомнила нашу первую встречу на корпоративе, где он был восходящей звездой компании, а я — новой сотрудницей-аналитиком. Тогда его улыбка освещала весь зал, и мне показалось, что в его глазах мелькнуло то же удивлённое узнавание, что и у меня. Но даже тогда между нами уже витала незримая тень Ларисы, чьё имя он часто упоминал, не давая мне никогда почувствовать себя единственной.
Стюардесса вернулась, протянув мне стакан воды и маленькую подушку, и я по её сочувствующему взгляду поняла, что она не раз встречала таких женщин, как я, которые бегут от прошлого и начинают жизнь заново, неся с собой и боль, и надежду. Пока самолёт летел над облаками, моя рука машинально покоилась на животе. Мои дети, наши дети — ирония была очевидна. Виктор всегда хотел детей, но только не со мной; во всех его мыслях, планах и мечтах о будущем была только Лариса.
За два часа полёта моя память невольно перебирала моменты прошлого. Я вспомнила вечер, когда Виктор предложил мне выйти за него замуж, если это вообще можно было назвать предложением. Он говорил спокойно и деловито, как о взаимовыгодном контракте: «Три года — оптимальный срок, после которого каждый пойдёт своим путём». Я, наивно влюблённая, решила, что смогу изменить его решение, что моей любви хватит на нас обоих. Но любовь не меняет людей, которые сами не хотят меняться; она лишь глубже ранит тех, кто любит слишком сильно.
Последняя неделя была похожа на ураган: возвращение Ларисы, бумаги на развод, словно неизбежный приговор, утренние приступы тошноты, которые я больше не могла игнорировать, и тест на беременность, который спрятала глубоко в ящик стола, словно постыдный секрет.
Когда самолёт приземлился в Самаре, город заливало тёплое вечернее солнце, как будто сама природа напоминала, что даже в завершении важного жизненного этапа может быть своя красота. Я сразу взяла такси до небольшого отеля в центре — чистого и скромного, моего временного убежища. На ресепшене меня встретила пожилая женщина, представившаяся Раисой Сергеевной, и её внимательный взгляд казался способным видеть гораздо глубже внешней оболочки.
— Всё в порядке? — спросила она, протягивая ключ.
— Да, — привычно солгала я, вкус лжи был таким же знакомым, как вкус собственных слёз. — Просто устала после дороги.
Оставшись в одиночестве, я наконец позволила себе осознать серьёзность происходящего. Деньги, снятые с карты Виктора, тяжёлым грузом лежали в сумке — это было всё, что я взяла из прошлой жизни, и одновременно всё, что мне нужно было для начала новой.
Вечером я проверила телефон в последний раз: три пропущенных вызова от Сергея, нашего общего друга, который, скорее всего, уже всё знал, две обеспокоенные смс от Ирины и одно сообщение от Виктора, заставившее меня вздрогнуть. Трясущимися руками я открыла текст: «Наташа, так будет лучше для нас обоих. Надеюсь, ты найдёшь счастье, которого заслуживаешь». Слишком формально, слишком холодно — типичный Виктор. Ни сожаления, ни сомнений. Он даже в конце оставался эмоционально далёким.
Я вытащила сим-карту из телефона, решительно собираясь сломать её пополам и навсегда разорвать связь с прошлым, но в последний момент замерла. Сердце болезненно сжалось от необъяснимой тревоги, и я вдруг осознала, что уничтожить её сейчас — это значит навсегда потерять контроль над последней ниточкой, соединяющей меня с прошлым. Вздохнув, я убрала старую симку обратно в телефон и отключив его спрятала глубоко на дно чемодана, словно помещая прошлую жизнь в долгий сон.
На следующее утро, по пути к врачу, я зашла в первый попавшийся салон связи и купила простой недорогой телефон с новым номером — совершенно пустым, без единого контакта из прошлой жизни. Сжимая в руках коробку с новым устройством, я неожиданно ощутила облегчение, будто впервые за долгое время смогла вдохнуть полной грудью.
Уже через полчаса я сидела в кабинете врача-гинеколога, которого мне посоветовала Раиса Сергеевна. Это был пожилой доктор с добрыми глазами и мягкой улыбкой, чем-то напоминавший мне моего отца. После УЗИ он тепло произнёс:
— Всё в полном порядке. Вот, посмотрите, два сердечка — бьются чётко и ровно.
Слёзы потекли по щекам сами собой, но теперь это были не слёзы горя, а нечто совершенно иное — сложный коктейль из радости, страха и надежды.
— Отец детей... — осторожно начал доктор.
— Его нет и не будет, — спокойно ответила я, сама удивившись собственной уверенности.
Доктор понимающе кивнул и не стал задавать больше вопросов. Но когда я уже собиралась уходить, он мягко и уверенно произнёс:
— Ну что ж, Наталья, теперь будем следить, чтобы и вы, и ваши малыши получили самый лучший уход. Помните, вы не одна.
Я вышла из клиники с кипой листовок о дородовом уходе, списком витаминов и, что важнее, с твёрдой уверенностью, что приняла верное решение. Пока я шла по тихим улицам Самары, мой новый телефон завибрировал от сообщения Елены Сергеевны, моей тёти, которая отвечала на моё утреннее сообщение: «Девочка моя, приезжай немедленно. Ничего не объясняй. Жду с распростёртыми объятиями».
Квартира тёти Лены располагалась в старом, но ухоженном доме в самом сердце города. Запах свежезаваренного кофе и домашней выпечки коснулся меня ещё до того, как открылась дверь. Как только тётя увидела мой чемодан и измученное лицо, её глаза наполнились слезами.
— Бедная моя девочка, — прошептала она и обняла с той особенной, почти материнской силой, на которую способны только тёти. — Что этот негодяй с тобой сделал?
Я не выдержала и, словно маленький ребёнок, разрыдалась в её объятиях, сбивчиво рассказывая обо всём сразу: о браке с заранее установленным сроком, холодных взглядах Виктора, внезапном возвращении Ларисы, разводе и моей беременности.
— Он знает про детей? — спросила тётя Лена, и в её глазах сверкнули одновременно беспокойство и защитная ярость.
— Нет, — ответила я, машинально погладив живот. — Ему не нужно знать. Эти дети — только мои, тётя. Только мои.
Тётя Лена отвела меня в маленькую комнату, которую она уже переоборудовала специально для меня: на месте старого письменного стола стояла кровать, а рядом на тумбочке — моя детская фотография, на которой я беззаботно улыбалась.
— Здесь тебе будет хорошо и безопасно, — сказала она, помогая мне разложить вещи. — Ты больше не одна, девочка моя.
В тот вечер, сидя за маленьким столом и ужиная горячим супом, тётя Лена неожиданно произнесла слова, которые изменили всё моё будущее:
— Знаешь, моя подруга Раиса Сергеевна как раз ищет помощника в своё ивент-агентство. Я всегда говорила, что у тебя талант к организации.
— Тётя, я беременна, — прервала я её горько. — Кому нужна беременная помощница, да ещё и с двойней?
— Раиса не обычный человек, — загадочно улыбнулась тётя. — Она видит потенциал в людях, а не в обстоятельствах. Ты вспомни, сколько мероприятий организовала для Виктора: корпоративы, ужины, презентации, праздники. Ты всегда была не просто красивой женой, а мозгом и душой всех его успешных проектов. Пусть теперь мир увидит это.
Эти слова поразили меня с неожиданной силой. Тётя была права: три года я была за кадром, управляла поставщиками, персоналом, решала внезапные проблемы, и всё это без благодарности — ведь именно этого и ожидали от жены директора.
На следующий день я оказалась перед элегантным офисом в центре Самары. Раиса Сергеевна оказалась женщиной лет пятидесяти, с серебристыми волосами и невероятной харизмой, заполнявшей всё пространство вокруг неё. Она напомнила мне женщин, которыми я всегда восхищалась, но никогда не решалась стать одной из них.
— Елена уже рассказала мне о вас, — внимательно изучая меня, сказала она.
— Надеюсь, только хорошее, — тихо ответила я.
— Ровно столько, сколько нужно, — улыбнулась Раиса Сергеевна, и я вдруг узнала этот взгляд. Именно так смотрят женщины, которые знают себе цену, — женщины, готовые увидеть в других то, что они сами пока не замечают в себе.
Мы проговорили больше двух часов о мероприятиях, логистике, планировании, и к моему удивлению, к концу разговора она предложила мне место личного ассистента.
— Но есть одно условие, — сказала она, серьёзно наклонившись вперёд. — Обещайте, что будете учиться всему, что сможете, о бизнесе, жизни и о том, как быть сильной в мире, который предпочитает видеть женщин слабыми.
Я кивнула, с трудом сдерживая слёзы, но теперь это были слёзы благодарности и надежды.
— Обещаю, — сказала я твёрдо.
Тем вечером, вернувшись домой, я открыла чистый блокнот, купленный в книжном. И вдруг почувствовала, что начинаю не просто дневник, а новую жизнь:
«Дорогие мои дети, — написала я. — Сегодня первый день нашей новой жизни. Я не знаю, что нас ждёт впереди, но обещаю вам одно: ваша мама сделает всё, чтобы мы были счастливы»."
Теперь я уже не та женщина, которая пару дней назад приехала в Самару. Та женщина считала, что ей нужен мужчина, чтобы чувствовать себя полноценной, что любовь — это умение довольствоваться крохами внимания, что её ценность зависит от чужих взглядов и мнений. Женщина, которая пишет сейчас эти строки, уже знает, что она сильнее, чем могла себе представить, что настоящая любовь начинается с любви к себе самой, и что вы, мои дети, — не конец печальной истории, а начало истории о победе.
Мой старый телефон, спрятанный на дне чемодана, наверняка ещё принимал сообщения от Виктора, от друзей, от жизни, которую я оставила позади. Но та Наталья, которая жила, угождая другим, которая согласилась на брак со «сроком годности», больше не существовала. Я погладила живот, чувствуя глубокую связь с двумя маленькими жизнями внутри меня.
— У нас всё будет хорошо, — прошептала я своим малышам. — Мама сильнее, чем думала, и мы обязательно будем счастливы, независимо от того, пожалеет Виктор или нет.
Мой первый рабочий день в ивент-агентстве у Раисы Сергеевны начался рано: она попросила меня прийти в семь утра, чтобы освоиться в офисе до прихода остальных.
— Доброе утро, — бодро приветствовала она меня, излучая свою обычную уверенность. — Готова погрузиться в мир высококлассных мероприятий?
— Готова, — ответила я, поправляя пиджак, чтобы скрыть уже заметно округлившийся живот.
— Первая важная вещь в нашем бизнесе, — говорила она, ведя меня по офису, — это внешний вид, но не в привычном понимании. Дело не в том, как выглядеть, а в том, какую уверенность транслировать. А уверенность всегда идёт изнутри.
Раиса Сергеевна подвела меня к моему новому рабочему месту, где на столе уже лежала аккуратная стопка папок.
— Твоё первое задание — свадьба Рябининой и Ярёменко, самое важное мероприятие месяца.
— Свадьба? — переспросила я, чувствуя иронию судьбы.
— И не просто свадьба, а ключевое светское событие города. Невеста, Кристина Рябинина, — наследница строительного холдинга «Рябина Групп». Жених, Антон Ярёменко, — сын известного политика и представитель одной из самых влиятельных семей Самары. Бюджет практически неограниченный, ожидания заоблачные, а времени на подготовку всего три недели.
Я просматривала документы, когда вдруг знакомый голос заставил меня поднять глаза:
— Наташа? Это ты?
Передо мной стояла Марина Гречихина, моя однокурсница, и по её взгляду я поняла, что она прекрасно помнит, кто я и откуда приехала.
— Не знала, что ты здесь работаешь, — осторожно сказала Марина.
— Я координатор мероприятий, — ответила я, чувствуя её изучающий взгляд.
Раиса Сергеевна, заметив нашу заминку, мягко вмешалась:
— Наталья теперь мой личный ассистент, уверена, вы найдёте общий язык.
Во время обеда Марина подсела ко мне в небольшой офисной кафетерии и, нарушив неловкую паузу, тихо сказала:
— Прости, я не должна была говорить об этом.
— Всё в порядке, — ответила я, ковыряя вилкой салат. — Это уже прошлое.
— А правда, что говорят о Ларисе? — осторожно спросила она.
Я посмотрела ей в глаза и не увидела злобы — только искреннюю заботу.
— Да, но дело не только в ней. Всё сложнее, — ответила я с лёгкой улыбкой.
Марина вздохнула, затем кивнула в сторону бутылки шампанского, стоявшей на соседнем столике:
— Со вчерашнего дня рождения Светы осталось немного шампанского. Может, по глотку? Для аппетита.
Она налила чуть-чуть в два пластиковых стаканчика и протянула один мне. Я машинально потянулась было за ним, но тут же одёрнула себя, резко и невольно отодвинув руку.
Марина внимательно посмотрела на меня, и её глаза расширились от удивления:
— Ты…?
— Да, двойня, — прошептала я решительно. — Но, пожалуйста, никому ни слова.
— Не переживай, я умею хранить тайны, — пообещала она, сжимая мою руку. — Поверь, я прекрасно понимаю, каково тебе сейчас.
— Почему? — удивилась я.
— Мой бывший бросил меня ради своей секретарши, когда я была беременна Софией, — призналась она. — Сейчас дочке пять лет, и она — смысл моей жизни. А он… скажем так, карма догнала его.
Я неожиданно для себя впервые за долгое время искренне рассмеялась. Я совсем забыла, как это — иметь рядом человека, который по-настоящему тебя понимает.
Продолжение следует.