— Я уверен, что эти ребята не мои! — выпалил Олег, швыряя папку с документами на журнальный столик.
Я замерла с тарелкой в руках. Вода из-под крана продолжала шуметь, но я уже не слышала ничего, кроме звона в ушах. Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет.
— Что? — только и смогла выдавить я.
— Ты всё прекрасно поняла, Лена, — он стоял посреди кухни, скрестив руки на груди. — Эти близнецы не могут быть моими детьми.
Тарелка выскользнула из рук и разбилась о кафель. Осколки разлетелись по всей кухне, но я даже не пошевелилась.
— С ума сошёл? Наши девочки спят в соседней комнате, а ты тут такое заявляешь!
Олег подошёл ближе. Его лицо было каменным, а глаза... В глазах читалась такая уверенность, что мне стало по-настоящему страшно.
— Вот, — он протянул мне какие-то распечатки. — Генетический тест. Сделал втихаря месяц назад. Вероятность отцовства — ноль процентов.
Я схватила листы дрожащими руками. Цифры, таблицы, печати... Всё выглядело очень официально.
— Но это невозможно! — я чувствовала, как накатывает истерика. — Я никогда тебе не изменяла!
— Тогда объясни мне это! — он ткнул пальцем в бумаги. — Наука не врёт, Лена. В отличие от некоторых жён.
Слёзы потекли сами собой. Десять лет брака, две дочки... И вот так, в одну секунду, всё рушится.
— Завтра подаю на развод, — бросил Олег и направился к двери. — И за квартиру пусть не надеется. Платил я, вот я и буду единственным собственником.
— Куда ты?!
— К маме. Больше не могу находиться под одной крышей с лгуньей.
Дверь хлопнула. Я опустилась на пол прямо посреди осколков и разрыдалась. Как такое возможно? Я любила Олега, никогда даже не смотрела на других мужчин. Наши девочки — точная копия его матери в детстве, та же кудрявая шевелюра, тот же упрямый подбородок.
Утром я, как зомби, отвела близняшек Дашу и Алису в садик. Им по пять лет, они ещё ничего не понимали, но уже чувствовали: что-то не так.
— Мамочка, почему ты плачешь? — спросила Алиса, прижимаясь ко мне.
— Просто устала, солнышко.
Вернувшись домой, я достала телефон и позвонила подруге Светке. Она работала адвокатом и знала толк в семейных разборках.
— Света, у меня беда, — прохрипела я в трубку.
Через час она уже сидела у меня на кухне, внимательно изучая распечатки.
— Смотри, — она ткнула пальцем в мелкий шрифт внизу страницы. — Это не результат теста ДНК.
— Как не результат? А что тогда?
— Это какая-то фигня из интернета. Видишь печать? Это же просто картинка, вставленная в фотошопе. Настоящие лаборатории ставят живые печати, со специальными голограммами. Плюс указывают свои реквизиты, лицензии. Здесь ничего этого нет.
Я уставилась на бумаги. Неужели Олег купился на подделку?
— Кому это выгодно? — пробормотала я.
— А вот это уже интересный вопрос, — Света задумчиво постучала ручкой по столу. — Кто мог бы захотеть развести вас?
Первой в голову пришла свекровь. Галина Михайловна никогда меня не любила, считала недостойной своего сыночка. Но чтобы настолько...
— Надо провести настоящий тест, — решительно сказала Света. — И побыстрее, пока Олег не подал документы на развод.
Мы записались в генетическую лабораорию на завтра. Ночь я не спала, ворочаясь на пустой кровати. Олег не звонил, не писал. Как будто меня уже не существовало.
В лаборатории у нас с девочками взяли образцы слюны. Олега я не предупредила — боялась, что не придёт. Вместо этого попросила Свету достать его зубную щётку из маминой квартиры.
— Ну ты даёшь задания, — фыркнула она, но согласилась.
Результаты обещали через три дня. Эти три дня тянулись, как три года. Олег игнорировал все звонки. Зато объявился его адвокат с требованием о разделе имущества.
На четвёртый день мне позвонили из лаборатории.
— Елена Викторовна? У нас готовы результаты. Вероятность отцовства — девяносто девять целых девять десятых процента. Поздравляем, Олег Михайлович является биологическим отцом обеих девочек.
Я чуть не расплакалась от облегчения. Значит, я была права! Но кто и зачем подсунул Олегу фальшивку?
Вечером я собрала все документы и поехала к свекрови. Олег открыл дверь, и по его лицу стало ясно: он явно не рад меня видеть.
— Чего тебе?
— Пусти. Нам нужно поговорить.
Он неохотно пропустил меня в квартиру. Галина Михайловна сидела в гостиной перед телевизором.
— Вот, — я швырнула на стол оба документа: поддельный и настоящий. — Сравни.
Олег нахмурился, взял бумаги.
— Твой тест — подделка, — продолжила я. — А вот настоящий результат из сертифицированной лаборатории. Ты — отец наших детей. Всегда им был.
Он долго молчал, переводя взгляд с одного листа на другой.
— Откуда у тебя это? — наконец выдавил он, тыча пальцем в фальшивку.
— Вот и я хочу знать.
Галина Михайловна вдруг побледнела и резко встала.
— Я... мне нужно в аптеку, — пробормотала она и направилась к выходу.
— Стой, — Олег преградил ей путь. — Мама, это ты?
— О чём ты? Я просто...
— Отвечай! — голос сына сорвался на крик. — Это ты подсунула мне эту липу?!
Свекровь сжала губы и отвернулась.
— Я делала это ради тебя! Эта девчонка недостойна нашей семьи! Она использует тебя, сидит у тебя на шее с этими своими близняшками!
— Нашими близняшками! — Олег был вне себя. — Моими дочерьми! Ты вообще понимаешь, что наделала?!
— Я хотела, чтобы ты увидел правду! Чтобы вовремя избавился от этого балласта!
Тишина повисла такая, что слышно было, как на кухне капает вода из крана.
— Убирайся, — тихо сказал Олег.
— Что? Сынок, ты...
— Убирайся из моего дома. И больше никогда не приближайся ни ко мне, ни к моей семье.
Галина Михайловна открыла рот, но, встретившись с взглядом сына, поспешно схватила сумочку и выскочила из квартиры.
Олег опустился на диван и уткнулся лицом в ладони.
— Прости, — сказал он. — Я всё проверил по интернету, мне даже в голову не пришло, что это может быть подделка. Я так разозлился, что...
Я села рядом.
— Ты хоть на секунду усомнился во мне?
— Должен был, — он поднял на меня покрасневшие глаза. — Но этот чёртов тест... Я будто с ума сошёл. Столько лет вместе, а я поверил какой-то бумажке больше, чем тебе.
— Твоя мать хорошо постаралась.
— Она мне больше не мать, — жёстко отрезал Олег. — После такого...
Мы просидели молча минут десять. Потом он вдруг обнял меня.
— Можем ли мы всё начать сначала? — прошептал он мне в волосы.
— Не знаю, — честно ответила я. — Ты ранил меня. Очень сильно.
— Я понимаю. И буду доказывать всю оставшуюся жизнь, что ты мне дороже всех.
Мы вернулись домой только под утро. Девочки уже проснулись, и когда увидели папу, радостно закричали и бросились к нему.
— Папочка вернулся!
Олег присел на корточки и крепко обнял дочек.
— Простите, что пропадал. Больше так не будет.
С Галиной Михайловной Олег так и не помирился. Она пыталась звонить, приходила, просила прощения, но он был непреклонен. Для него предательство матери оказалось страшнее, чем моя мнимая измена.