Я едва не подавилась печеньем. Вот так, между делом, как будто речь о старом холодильнике зашла, а не о моей квартире.
— О какой квартире вы говорите? — осторожно уточнила я, хотя уже догадывалась.
— Ну как же, Оленька, — свекровь отставила чашку и посмотрела на меня с таким выражением, словно я туго соображаю. — Та, что твоя тётушка оставила. Стоит себе пустая третий месяц. А Витеньке для дачи как раз денег не хватает на веранду. Мы с ним вчера прикинули — если продать твою однушку, как раз хватит на стройматериалы и рабочих.
Витенька — это мой муж. И я просто не могла поверить, что он обсуждал мою квартиру с матерью, даже не упомянув об этом мне.
— Вы с Витей... прикинули? — переспросила я, чувствуя, как внутри начинает закипать что-то очень горячее.
— Ну конечно! — обрадовалась свекровь моему вопросу, приняв его за согласие. — Он уже даже объявление составил. Цену нормальную выставил, не завышенную. Покупатели сейчас привередливые, но квартирка у тебя хорошая, в центре. Думаю, месяца за два точно продадим.
Я встала из-за стола и подошла к окну. За окном шёл дождь. Мелкий, противный, осенний. Такой же противный, как это предложение.
Та квартира досталась мне от тёти Зины полгода назад. Она вырастила меня после смерти родителей. Была мне не просто тётей, а второй мамой. И квартиру она оставила мне по завещанию, хотя у неё были свои дети — два сына, которые после её смерти объявились из ниоткуда, требуя своё. Но завещание есть завещание.
— Людмила Петровна, — повернулась я к свекрови, стараясь говорить спокойно. — Эта квартира — моя. И я не собираюсь её продавать.
Лицо свекрови вытянулось.
— Как не собираешься? Но Витенька сказал...
— Не знаю, что сказал Витенька, — перебила я. — Но квартира записана на моё имя, и я решаю, что с ней делать.
— Оленька, — голос Людмилы Петровны стал вкрадчивым, как у продавца в магазине, который пытается всучить залежавшийся товар. — Ты же понимаешь, что дача — это общее. Для всей семьи. И для внуков ваших будущих. А твоя квартира просто стоит. Даже сдать её не можешь нормально.
Это был удар ниже пояса. Я действительно пыталась сдать квартиру, но два раза натыкалась на недобросовестных жильцов. Последние устроили там что-то вроде приюта для бездомных, и пришлось потратить прилично денег на ремонт.
— Я разберусь с квартирой сама, — сказала я твёрдо.
Свекровь поджала губы и встала.
— Ну как знаешь. Только Витеньку не вини потом. Он так мечтал о веранде.
Вечером Витя пришёл домой поздно. Я сидела на диване и читала книгу. Точнее, делала вид, что читаю, потому что после того разговора в голове крутилась одна мысль: как мой муж мог обсуждать мою квартиру за моей спиной?
— Привет, — Витя прошёл на кухню, стукнул холодильником. — Что-то поесть есть?
— Борщ в кастрюле, — ответила я, не поднимая глаз от книги.
Минут через пять он вышел с тарелкой и плюхнулся в кресло напротив.
— Слушай, мама звонила. Сказала, что ты не хочешь квартиру продавать.
Я отложила книгу.
— Витя, ты правда составил объявление о продаже моей квартиры?
Он замер с ложкой у рта.
— Ну... я просто прикинул. Мам попросила посмотреть цены. Ничего такого.
— Ничего такого? — я почувствовала, как голос становится громче. — Ты обсуждал продажу моей квартиры с мамой, даже не спросив меня!
— Оль, ну не кипятись, — он поставил тарелку на стол. — Это же просто идея была. Квартира правда стоит без дела. А на даче столько всего нужно сделать. Веранда, баня новую можно построить...
— Витя, мы с тобой уже пять лет живём на съёмной квартире! — я встала, потому что сидеть было невозможно. — Пять лет! И ты предлагаешь продать мою единственную квартиру на дачу? На дачу твоих родителей, которая им принадлежит?
— Ну так они же нам её оставят потом, — пожал плечами Витя. — В завещании напишут.
Я расхохоталась. Нервно так, истерично.
— Витя, твоя мама неделю назад рассказывала, как отличная у них участковая врач. И что она мечтает оставить дачу ей, потому что та так заботится о твоём отце.
Витя вытянул лицо.
— Это она так, к слову просто. Шутит же.
— Не шутит, — покачала я головой. — И знаешь, что самое интересное? Ты даже не спросил, хочу ли я продавать квартиру. Ты сразу пошёл к маме обсуждать.
Мы поругались. Серьёзно так, в первый раз за три года брака. Витя говорил, что я эгоистка и думаю только о себе. Я кричала, что он маменькин сынок и не научился принимать самостоятельных решений. В итоге он хлопнул дверью и уехал к родителям.
Я не спала всю ночь. Ворочалась, думала. К утру приняла решение.
Через неделю я пригласила Витю с его родителями к себе домой. Официально так, с чаем и пирогами.
— Ну что, Оленька, передумала? — Людмила Петровна уселась на диван и победоносно оглядела мужа и сына. — Я же говорила, что девочка умная, всё поймёт.
— Я действительно приняла решение насчёт квартиры, — кивнула я. — И хочу вам его озвучить.
Витя выпрямился, в глазах появилась надежда.
— Я не буду продавать квартиру.
— Но Оленька... — начала было свекровь.
— Дайте мне договорить, — остановила я её. — Я не буду продавать, потому что мы с Витей туда переедем.
Повисла тишина. Такая, что слышно было, как за окном воробьи чирикают.
— То есть как переедем? — переспросил Витя.
— Самым обычным образом. Соберём вещи и переедем. Хватит платить за съёмную квартиру, когда у нас есть своя. Правда, она меньше, но зато наша.
— Но она же в центре! — воскликнула Людмила Петровна. — Там парковки нет, магазины дорогие, шум от машин!
— Зато до работы Вите ближе в два раза, — парировала я. — И мне тоже. Экономия на бензине приличная выйдет.
— А как же дача? — вмешался свёкор, который до этого молчал. — Веранда?
— Дача ваша, вот вы и стройте веранду, — спокойно ответила я. — На свои деньги. Или возьмите кредит. Как все нормальные люди.
Я ожидала скандала. Криков, обвинений, может, даже слёз. Но Людмила Петровна просто встала, натянуто улыбнулась и сказала:
— Конечно, Оленька, как скажешь. Это же твоя квартира. Правда, Витенька?
Витя кивнул, но было видно, что он в полном замешательстве.
Они ушли через полчаса. Витя задержался в коридоре.
— Оль, ты серьёзно хочешь переехать?
— Абсолютно, — ответила я. — И знаешь что? Если ты считаешь, что дача важнее нашего собственного жилья, можешь остаться с родителями. Строй свою веранду.
Он посмотрел на меня так, словно видел впервые.
— Я с тобой, — тихо сказал. — Прости. Я правда не подумал.
Мы переехали через месяц. Квартира действительно оказалась меньше, но какая же она была уютная! Я сама выбрала обои, сама расставила мебель. Впервые за пять лет брака почувствовала, что живу в своём доме, а не временно где-то останавливаюсь.
Людмила Петровна первое время дулась. Потом смирилась. На даче, кстати, веранду так и не построили. Зато в следующем году мы с Витей взяли небольшой кредит и сделали классный ремонт в ванной.
А самое главное — Витя перестал обсуждать наши семейные дела с мамой за моей спиной. Оказалось, что иногда нужно просто поставить точку, чтобы человек понял: твоя жизнь — это твоя жизнь. И никто, даже самые близкие люди, не имеют права решать за тебя.